Разговор в сквере.
Айлин сидела на скамейке в сквере возле базы, уставившись в землю.
Листья шуршали под ногами прохожих, но она их не слышала.
Мысли шли по кругу, как заезженная плёнка.
Она почувствовала присутствие рядом не сразу.
Дастан сел рядом, не глядя на неё. Между ними осталось расстояние — ровно столько, сколько нужно, чтобы не задеть друг друга.
— Судя по твоему лицу, — спокойно сказал он, — разговор с твоей матерью всё-таки состоялся.
Айлин не повернула головы.
— Да... — тихо ответила она.
Он кивнул.
— Иногда такие разговоры приходят слишком поздно.
Повисла пауза. Длинная. Неловкая. Настоящая.
— Я должна извиниться, — вдруг сказала Айлин. —
Перед тобой. И перед Томирис.
За тот случай.
Дастан медленно выдохнул.
— Я не ждал этого, но... хорошо, что ты это сказала.
Она сцепила пальцы.
— Я тогда не понимала, что со мной происходит.
Я была злой. Разбитой. Я не держала себя в руках.
Он посмотрел на неё впервые за всё время.
— Айлин, — сказал он твёрдо, —
я тебя понимаю. Правда.
Но в тот момент ты перешагнула все границы.
Она вздрогнула.
— Я тебе доверился, — продолжил он. —
Я хотел помочь.
А ты... снова сделала всё по-своему.
И снова всё разрушила.
Слова были без крика, но именно это резало сильнее всего.
Глаза Айлин наполнились слезами.
— Мне было тяжело, — прошептала она. —
Я всегда жила так, будто мне нужно выживать, а не жить.
Она подняла взгляд.
— Я влюбилась в тебя, Дастан.
Слишком сильно.
Так, как умею... криво, болезненно, отчаянно.
Он опустил глаза.
— Я знаю.
Тишина снова накрыла их.
— У меня тоже есть к тебе чувства, — наконец сказал он. —
И, наверное, именно поэтому мы не можем быть вместе.
Она горько усмехнулась.
— Потому что эта любовь... больная?
— Потому что она разрушает нас обоих, — спокойно ответил он. —
Любовь не должна всё время причинять боль.
Айлин вытерла слёзы ладонью.
— Я понимаю, — сказала она уже ровнее. —
Мне просто нужно было это сказать.
Чтобы отпустить.
Он встал.
— Нам пора. Рабочий день начинается.
Она тоже поднялась.
Они пошли рядом, не касаясь друг друга.
Без обещаний.
Без иллюзий.
Просто двое людей, которые слишком много чувствовали —
и наконец научились молчать.