Между тишиной и пожаром.
От лица Дастан
Я догнал её у выхода с базы.
Томирис шла быстро, почти бежала, вытирая злые слёзы.
Когда я окликнул её, она резко развернулась.
— Не подходи ко мне, — голос дрожал. —
Ты что, считаешь меня полной дурой?
— Томи, подожди, — я схватил её за руку. — Дай мне объяснить.
— Объяснить?! — она вырвала руку. —
Ты ночуешь с другой девушкой, а потом спокойно держишь меня за руку?
Ты вообще понимаешь, что ты сделал?
Я вдохнул глубоко. Внутри всё сжималось.
— Между нами ничего не было, — сказал я сразу. — Ничего.
Она усмехнулась сквозь слёзы.
— Конечно. Фото в постели — это теперь так, ничего.
— Послушай меня, — я говорил быстрее, чем думал. —
Вчера Ринат к ней приставал. Реально.
Он прижал её, полез руками. Я застал это. Я его избил.
Она замолчала. Но взгляд всё ещё был жёстким.
— Потом был администратор, разбор.
Айлин осталась без ключей от дома. Ей просто некуда было идти.
Я не мог оставить её ночью одну. Я привёз её к себе. Всё. Если хочешь, спроси у них.
— И ты хочешь сказать, — тихо произнесла Томирис, —
что ты спал рядом... и ничего не было?
— Я уснул в своей комнате, — ответил я честно. —
Она легла рядом уже потом. Я узнал об этом утром.
Она отвернулась. Долго молчала.
Я смотрел на её спину и вдруг понял, как устал.
От объяснений. От постоянного напряжения. От того, что между мной и Айлин всегда хаос.
— Почему она всегда рядом с тобой? — спросила Томирис, не оборачиваясь.
— Почему именно с ней всё происходит?
Я не знал ответа.
— Потому что я не могу пройти мимо, — сказал наконец. —
Но это не значит, что я выбираю её.
Она повернулась. В глазах уже не было злости — только боль.
— А сам ты уверен? — спросила она тихо.
И вот тут я завис.
Потому что внутри было две правды.
Айлин — это пожар.
Боль, вина, спасение, крики, ночи без сна.
С ней я всегда на грани.
Томирис — это тишина.
Поддержка без условий.
Спокойствие, в котором можно дышать.
— Я с тобой, — сказал я, глядя ей в глаза. — Я выбираю тебя.
Она подошла ближе, обняла меня, уткнулась в грудь.
Я почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.
Мы помирились.
Не идеально. Не до конца.
Но достаточно, чтобы идти дальше.
И всё же, когда мы возвращались обратно, в голове крутилась одна мысль:
Если Айлин для меня — просто прошлое,
почему мне так тяжело её отпустить?
И почему, глядя ей вслед,
я чувствую не облегчение — а пустоту.