Взрыв и уход.
Вечером Айлин сидела за столом, перебирая материалы для медиа-отчёта, когда Дастан подошёл с напряжением в голосе.
— Айлин, Я поговорил с ребятами, они больше не позволят Ринату приставать к тебе, — сказал он, стараясь говорить спокойно.
— Не нужно! — резко перебила она, вскакивая с дивана. — Мне не нужна твоя защита!
— Я просто хочу, чтобы тебе было безопасно! — повысил голос Дастан. — Ты не понимаешь, что может случиться!
— Безопасно?! — взорвалась она, слёзы уже текли по щекам. — Ты понятия не имеешь, что значит жить в страхе каждый день!
Дастан сделал шаг к ней, пытаясь успокоить:
— Айлин, я пытаюсь понять! Я хочу помочь, я рядом!
— Рядом?! — она закричала, голос рвался, — Ты думаешь, это всё можно исправить разговором?!Мой отчим... он применял насилие в мою сторону, мама знала и ничего не делала! Каждый день был ужасом!
Дастан, не выдержав, резко поднял голос:
— Я хотел тебе помочь! Я приютил тебя ночью, помог с работой, защитил от того парня, а ты... ты неблагодарна! Это твоё спасибо за всё, что я сделал?! Может, хватит из себя строить жертву?
Эти слова задели Айлин до глубины души. Внутри что-то треснуло — её гордость, её слабость, её боль — всё вырвалось наружу.
— Спасибо?! — вскрикнула она, вскакивая с места. — Ты понятия не имеешь, что значит доверять людям после всего, что я пережила!
Она дрожала всем телом, слёзы текли рекой, голос срывался:
— Я не хочу, чтобы кто-то меня защищал! Я сама хочу жить! Я сама хочу справляться!
— Ты не понимаешь! — кричал Дастан, не скрывая обиды. — Я хотел быть рядом, помогать, заботиться, а ты вместо доверия... отвергаешь меня!
— Я доверяю только себе! — вскрикнула Айлин. — Я ненавижу всех, кто причинял мне боль!
Слёзы, крик, дрожь — эмоции захлестнули их обоих. Айлин резко подошла к шкафу, схватила свой чемодан и бросила вещи внутрь, а затем, не глядя на Дастана, бросила ключи на стол:
— Я ухожу! — крикнула она, гордость и ярость переполняли её. — Я сама буду решать свою жизнь!
— Айлин... подожди... — попытался он, но она уже открывала дверь.
— Нет! — рявкнула она. — Я больше не могу оставаться здесь!
И, не оборачиваясь, она вышла в ночной город, оставив ключи и пустую квартиру.
Дастан остался стоять, оперся на стол, дыхание сбилось. Сердце сжималось от гнева, разочарования и боли:
— Я хотел лишь помочь... и всё разрушил... — пробормотал он. — Что я сделал...
А Айлин шла по улицам, слёзы ещё блестели на щеках, но в сердце горела решимость: свою жизнь она будет строить сама, без указаний, без давления, без страха, что кто-то будет решать за неё.