***
В кино это показывают иначе. Стрела вонзается в вплоть, и герой издает прерванный тяжелый вздох.
Жертва Геры Блавацкой завопила. Громко и надрывно, запрокинув свою белесую голову до хруста в позвоночнике. Стрела прилетела ей прямо в плечо, и вошла довольно глубоко. Сквозники обычно отличаются порядочно ускоренной регенерации, но мало кто из них не может чувствовать боль.
Гера шикает от досады, что не попала в ногу. Но результат неплохой, учитывая, что она уже несколько лет не практиковалась. Вокруг все мгновенно зашумело. Откуда-то взлетели птицы, зашелестели кусты, и множество сбежались на крик.
- На тебя напали? - первым до нее добрался, разумеется, Александр. Гера схватила его за локоть и затянула за дерево. Охотники шли на шум, жертва продолжала вопить, кричать и реветь, словно стала одним из чудовищ.
Гера уже забыла о криптидах. Криптиды ее не пугали.
Но был и друг звук - второстепенный. Звук падающих тел.
- Что происходит?
У нее подскочил адреналин, и сердце билось где-то в ушах. Это был хороший адреналин, будоражащий.
- Это картограф.
- Как она здесь оказалась?
- Картограф - сквозняк. Скафандра. Слышал о такой?
Он слышал, разумеется, слышал. Скафандра - главное упущение для Ордена Простора. Ее невероятный дар мог обеспечить им свободное пребывание в параллельных реальностях, но она досталась картографам, которые нативную реальность даже не покидали.
- Попадем в поле зрение и мы либо трупы, либо теряем сознание, - на фразу Александр решительно потянулся за револьвером, но Гера накрыла его руку, желая остановить. - Ее нужно вырубить. Не убить.
- Я и так знаю, что она умеет делать.
- Что умеет делать Ла Флер?
- Я не знаю точно, и он остался в вилле.
От злости Гера приложилась головой о дерево. Слышалась ругань на итальянском. К ним приближалась целая компания охотников. Александр сделал шаг им навстречу, но Гера мотнула головой.
- Дай им пройти.
- Что?
- И дай мне ремень.
- Что ты, мать его, задумала?
Она вцепилась в его ремень и с трудом стащила. За таким провокационным занятием ее и заметили остальные.
Компания охотников была старше их, видимо, коллеги отца Александра. Каждый держал в руке по оружию и лица их были перекошены улыбками, а вовсе не ужасом.
Итальянцы есть итальянцы, и они почему-то обратились к Гере.
- Seniorina, che è successo?
Александру не хватило секунды, чтобы успеть ответь. Гера выдала на превосходном итальянском.
- Крупный криптид. Всех с ног валит, никто не может его одолеть. Еще и орет как девчонка.
Предвкушая победу, охотники улыбнулись и довольно посмеялись, поправляя в руках оружие.
- Думаю, у нас получится.
Гера растянула губы в милой, девчачьей улыбочке, молясь, чтобы Александр не выдал их. Он молчал, но продолжал с испугом наблюдать за ее лицом, надеясь, что она скажет, что это шутка.
- Ну посмотрим, что это за криптид, - и охотники обмолвились парой слов, чтобы выработать тактику наступления. Один из них подмигнул Александру, видимо, желая удачи с девушкой. Решили, что лучшее тактика - это нападение, и довольным скопом, крича как маленькие дети, они ринулись вперед.
У Геры было немного времени. Крик итальянцев прервался быстро, слышались, только грохот упавших один за одним тел. Гера обошла сзади бегом, стараясь сильно не шуметь, и оказалась за спиной у Скаф.
Со спины она казалась тощей девчонкой, лет двенадцать, может старше, с этими белыми волосами, и окровавленной рукой. Ладонью она прижимала рану каким-то трогательным, детским жестом, будто какой-то мальчишка ее ущипнул. Скаф всхлипнула, затем заскулила, и принялась рыдать.
"Рыдать - хорошо. Меньше шансов, что заметишь меня", - с удовольствием подумала Гера, прежде чем одним прыжком оказаться за ее спиной и одним решительным движением обвязать ремень вокруг ее шеи. Скаф завалилась назад, утыкаясь головой ей в ключицу. Руки инстинктивно потянулись к шее, но вторая не поднялась. Значит, Гера хорошо ее задела.
Скаф пыталась ударить ее в колено, но немного промахнулась. Больно было, но с ног это Геру не сбило. Скаф была упертой девчонкой, она это прекрасно знала.
Вскоре ее тощее тело ослабло и завалилось назад, но Гера не ослабила хватку, продолжая душить ее.
- Саш! - Для полного "Александр" времени не было. - Обойди нас сзади и дай мне китель. Что-нибудь, чем ей можно прикрыть глаза.
- Ты так убьешь ее, - крикнул он ей в ответ.
- Эти твари неубиваемые.
Хватку ослабла, но не совсем. Гера была готова в любой момент продолжить атаку, стоило бы Скаф проявить хоть какой-то признак жизни. Александр какое-то время, судя по звукам, шел к ним, а потом остановился.
- Они все мертвы?
И только тогда она увидела раскиданных по полю охотников. Человек пятнадцать. Они все лежали лицом вниз в своих белых рубашках или красных кителях. Пару часов назад она видела их хохочущими, громкими и счастливыми.
- Я не знаю, - с раздражением ответила Гера, протягивая руку для кителя. Она обмотала его вокруг головы Скаф, крепко перевязала, затянула рукава на ее шее, а ремнем Александра перевязала ей руки. Только после этого она сделала шаг назад, и тело упало, не отличаясь от остальных.
- Надо найти отца.
- Надо дотащить ее и спрятать, - перебила Гера, перехватывая ее за ступни. Она поволочила ее по земле.
- Дай я ее дотащу.
- Не надо, - рыкнула Гера. - Так у нее будет больше шансов выбраться.
Александр сжал губы в тонкую нить, подошел ближе, и Гера благородно уступила ему свое место. Теперь Александр тащил девчонку по земле.
- Нужно вызвать подмогу. Врача. Что она могла с ними сделать?
- Выкачать кислород - запросто. Повысить уровень смертельного газа. Или давление. Нет. Если бы давление повысила - крови было бы много.
- Ты раньше с ней сталкивалась?
- Не в этом измерении.
Александр загадочно фыркает.
- И какой план, Блавацкая?
- Дотащить, спрятать, не снимать с головы, допросить.
- Думаешь, она пришла сюда одна, чтобы наброситься на две сотни оккультистов?
- Нет. Она что-то искала.
Какое-то время они шли молча. За деревьями уже виднелись огоньки виллы, они подошли слишком близко, когда поняли, что нести сквозняка, а тем более картографа, на светский раут - значит разводить лишнюю панику. Благо, на встречу им шел Антонио Басманов - Линетти, отец Александра. Теперь его смуглое лицо не лоснится от удовольствия изысканным вечером, в нем она узнает офицера.
Александр и Антонио говорят тихо и на расстоянии, старший делает вид, что не замечает Геру. Гере все-таки плевать, она с куда большим интересом смотрит на воткнувшуюся в предплечье стрелу. Может, попало в кость, может, в мышцу. Но Гера испытывает какое-то странное удовольствие, какую-то гордость за себя.
Она помнит как в детстве любила ловить бабочек и мотыльков. Как любила медленно, с любопытством, отрывать им по-тихонечку крылья. Гера представился, как этим нежным детским жестом она вытаскивает из нее стрелу.
С ней было что-то не так. И сегодня ей это нравилось.
- Хорошая работа, Блавацкая, - неожиданно прокомментировал Антонио на едва различимом русском. - Мы внесем ее в домик для прислуги и запрем там, - он уже схватил ее за щиколотку, как Гера вмешалась.
- Это моя добыча, Антонио. Ваша жена меня на нее благословила. Добыча моя - и мне ее разделывать.
Его бровь медленно поднимается, взгляд скользит по ней целиком, будто пытается найти в ее фигуре подтверждение ее слов. Антонио неожиданно смеется, но по-доброму.
- Не будь сегодня Сатурналий, я бы тебе этого не простил. Она твоя до рассвета - дальше ее передают трасфронтьерам.
Когда она попадет в департамент - вопрос времени. У военных она надолго не задержится, у них другая специализация. Они занимаются криптидами, а не сквозняками.
- Grazi.
В маленьком домике для слуг уже стояла итальянская суматоха. На какую-то горничную Антонио пришлось накричать, Александр ушел под предлогом "нужно найти врачей", но что-то подсказывало, что он пугливо убежал к своему молчаливому другу. Антонио проводил сына долгим взглядом и сказал Гере:
- Бороться с монстрами легче, чем с людьми.
- Разница невелика, - хмыкнула Гера, наблюдая, как Антонио подают веревки. - Нужно темное пространство, нельзя, чтобы она пересекалась с нами взглядами.
- Винный погреб.
- Нет. Может произойти химическая реакция. Пустая комната, без горючего, без хрупкого и без жидкости.
Антонио все понял верно. Воспользовались одной из спальней горничных, где не было даже проводки. Они вынесли все свечи и все, что могло разбиться. Скаф оставалась обездвиженной, но Гера видела - пальцы на ее руках шевелились. Кажется, она пришла в себя, но боялась подавать признаки. Ощупывала пространство вокруг себя, искала что-то.
- Сатурналии никогда не проходят спокойно.
Гера вздрогнула от этого голоса. Ла Флер стоял на пороге ночлежки, пока Антонио завязывал узлы вокруг тела Скаф и стула, проверяя на прочность.
Почему-то на голове Ла Флера был темный берет. В совокупности с его чудаковатой внешностью - это выглядело очень странно.
- Ты похож на героиновую версию мима с этим беретом.
Ла Флер хмыкнул. Что-то подсказывало ей, что его не так просто рассмешить.
- И что умеет эта крошка? - спросил он, обходя Антонио и Скаф по кругу. Гера стояла в углу, у окна. Света тут почти не было - единственное окно выходило на деревья.
- Ее назвали Скафандр, потому что она умеет адаптировать атмосферу. Делает что-то вроде сфер и меняет их на молекулярном уровне.
- Полезный дар. Особенно, если заглядываешь в параллельные миры.
- Она работает на картографов и служит им, скорее как берсерк. Она может понизить давление и отключить противника, повысить - и он умрет от кровотечения. Убрать кислород из атмосферы и добавить что-то еще. Я не знаю весь спектр ее способностей. Знаю только, что ей нужно видеть то место, которое она помещает в сферу.
- Ты видела ее в действии?
Гера кивнула.
- Поэтому лучше стой за спиной.
Ла Флеру это не понравилось. Он пригнул голову с трудом оглядывая ее.
- Ты знатная охотница, Гера, только дичь мелковата.
- Размер не главное, тебе разве этого не говорили?
Антонио выпрямился, справившись с узлами. Еще раз проверил их на прочность и ушел в бок.
- Мне нужно узнать что случилось с остальными и связаться с отделом. Я вернусь как смогу и буду за дверью. Ла Флер, если что, справится.
- Не сомневаюсь, - скептично отозвалась Гера. - Скажите, чтобы никто не заходил.
В темноте едва можно было отличить как мелко и медленно двигалась ткань кителя. Скаф дышала и, наверняка, слышала их. Гера успела пожалеть, что не взяла с собой блокнот и ручку. Телефон она оставила вне комнаты, на всякий случай. Ей ничего не оставалось как лично говорить со Скаф.
Дверь закрылась, и томительное ожидание, которое началось с момента, как она впервые схватила Скаф - завершилась. Всю долгую дорогу по лесу, все эти приготовления - она ждала этой секунды словно подарок на Рождество.
- Показывай, что ты умеешь, - скомандовала она Ла Флеру, и он улыбнулся. Хищно и некрасиво, но все-таки с долей кокетства.
- Начнем с пальцев? Угол обзора не лучший.
- Хватит болтать и начинай.
Он пожал своими широкими плечами и уставился на Скаф. Гера уже думала возмутится, что ничего не происходит, как услышала хруст, затем крик Скаф, а потом заметила неестественно выгнутый палец.
- Ты судя по всему - мощный сквозняк. Ломаешься не так легко.
Скаф взвыла и часто задышала.
- Наверняка, у тебя и регенерация хорошая. Но дело в том, что я сломал его так, что если заживет - то неправильно. Нужно будет ломать его снова и вправлять.
- Что вы от меня хотите? - ее было очень плохо слышно из-за кителя на голове. Гера с трудом различала слова.
Ла Флер вопрошающе взглянул на Геру, она задумчиво потерла подбородок. Послышался второй хруст пальца.
- Возможно, ничего. Просто поиграть.
Гера не сдержала улыбки. Ничего не пугает так, как алогичная жестокость. Как незнание мотивов. Неведение - лучшая пытка. Но она становится лучше, если рядом есть тот, кто умеет ломать пальцы с помощью силы мысли.
- Ублюдки, - она снова нашла в себе стержень, и кажется, поняла уже правила игры. Она не даст того, что принесет им удовольствие: ни криков, ни слез, ни воплей.
Но Гере ничего из этого не надо было.
- Что ты здесь забыла? - Ла Флер был догадливым и задал этот вопрос за Геру. Он лениво облокотился о подоконник, явно не чувствуя напряжение.
Гера предположила, что он делает это далеко не в первый раз, и вот чем на самом деле они занимаются с Антонио - пытки. Ла Флер слишком буднично себя вел.
- Я искала кое-кого, - она старалась говорить четко, но дышала быстро и порывисто.
- Советую говорить тебе полными предложениями, - весьма миролюбиво ответил Ла Флер, и снова хруст пальца. Все-таки взвыла. - Я хочу напомнить, что в тебе еще две сотни костей. Тридцать две из них - позвонки. Тебе ломали позвонки, Скафандра?
Ее голова упала вниз. Она явно ищет в себе силы.
- Что ты искала? - громче добавил Ла Флер.
- Неважно.
- Работу Стецку? - не выдержала Гера, и тут же пожалела об этом. Потому что Скафандра резко выпрямилась, застыла, а затем рассмеялась.
- У вас с мамой очень похожие голоса, Блавацкая.
Ла Флер вопросительно взглянул на Геру, подмечая, как широко раскрывались ноздри на каждом вздохе. Гера была в бешенстве.
- Заткнись.
- О. Уже не хочешь, чтобы я говорила?
- Ломай ей нахрен все позвонки.
У Ла Флер округлились глаза и он резко замотал головой, протестуя. Гера недоумевающе уставилась на него. Взыграла этика? Вряд ли. Он не походил на кого-то обременённым моралью.
Скаф опять расхохоталась.
- У каждого сквозняка есть свое ограничение, - она с удовольствием подвигала оставшиемся пальцами. - Чем круче дар, тем сильнее ограничение. Закон гармонии.
Еще один палец щелкнул, но эффекта это не произвело.
Гера могла только догадываться. Вряд ли Антонио держал его только за умение ломать пальцы.
- В кистях достаточно костей, - звучал он уже не так уверенно, а Гера начинала сомневаться в его способностях.
Она нервно стала кусать ногти, думая, что делать.
- Ты знаешь, где Стецку спрятал теорию?
- Какую теорию, спасеныш, - Геру уже несколько лет не называли этим прозвищем. Она удивлена, что Скаф вообще про него знает.
- Кто тебе сказал это?
- Что? Что ты спасеныш? А так много вариантов? Твоя мама говорила, что тебя очень задевало это прозвище...
- Ломай ей все пальцы сразу, мать твою!
Ла Флер послушался, напрягся так, что пот выступи на лбу, и где-то секунд через сорок - пальцы одновременно хрустнули, изгибаясь под разными углами. Скаф взвывала и забила ногами от боли.
- Мне нужен принцип пространства Стецку! Сейчас же!
Скаф замерла.
Гера поняла, что ошиблась.
- Я не знала о...- рассеянно добавила Скаф. - Боже мой, Блавацкая, ну ты и облажалась. Принцип пространства Стецку? Ничего себе! Никто из картографов даже не подозревал, что он действительно существует. Нет, кого-то отправляли на поиски чего-то, но никто даже не подозревал.
Она хотела бы видеть ее лицо. Хотело бы размазать его в месиво, полными ярости ударами. Хотела бы наблюдать, как Ла Флер коверкает ее тело. Как рушится каждый позвоночник раз за разом, как по коленным чашечкам идут трещины.
Они запихнули бы ее в рентгенный аппарат, и фотографировали новую рану за раной. Да. Идеально.
Но это не исправит положение. Теперь картографы знают о Принципе Пространства.
- Я пришла сюда за криптидом. Ты знаешь его, да. Гера знает. Кто-то такой же как и Мофман, возможно, кто из его семьи. Ты помнишь Мофмана? Ты знаешь, он не разговорчивый парень, но он показывал мне фотографии...
- Ломай. Ломай еще, - безумно шептала Гера, а Ла Флер, кажется, совсем потерял хватку. Она растерянно вглядывался в ее руки, пытаясь найти живое место.
- Ты у него на коленках сидишь. Тебе лет шесть, да? Как ты его там называла? Мофик?
Снова хруст, но Скаф не останавливается.
- Он писал мне...Писал, как ты случайно порвала ему крыло. Представляешь, он до сих пор думает, что случайно.
Гера не думает о безопасности, она подходит вплотную к Скаф и срывает с ее плеч куртку, вместе с тем, разрывая майку под ней по шву. Ла Флер не задает лишних вопросов и не теряет времени. Позвонок на ее тонкой шее проваливается внутрь.
В этот раз Скаф реагирует в полную силу. К боли в спине она еще не привыкла, в отличие от рук. Гера мечется рядом. Она думает. Думает. Активно думает.
Стараясь не подходить к ней совсем близко, она вытаскивает из ее карманов все, что попадется. Жевательную резинку, наушники, телефон. Скаф, кажется, от боли этого даже не замечает.
- Работай, сволочь, - к счастью Геры, Скаф предусмотрительно взяла с собой старую неубиваемую нокию. Старые телефоны работают здесь куда лучше. Одна антенка, но шанс есть. Она не сразу попадает на крошечные кнопки, заходя в телефонную книгу.
"Лана Блава" - она пролистывает этот контакт, не задумываясь.
Гера знала, как устроена жизнь у сквозняков - никак. Вряд ли она сейчас наберет ее личному дантисту или кому-то не из ордена.
"Пилюлька" - почему-то Гера нутром почувствовала, что после череды неполных и неизвестных имен - этот контакт самый важный.
Скаф мечется от боли, и даже падает набок. Она пытается перевернуться, но не успевает. К этому моменту Ла Флер ломает её так, что она не может пошевелиться.
- Кричи громче, Скаф, кричи громче, "Пилюльке" это понравится, - щебечет Гера, пока идут гудки.
Кто-то явно ждал этого звонка, потому что трубку схватили сразу.
- Скаф! Мои луна и звезды! Скаф, солнышко, ты как? Мы выдвигаемся, мы скоро будем, мы... - может за годы голос и изменился, но эти интонации она помнит с детства.
- Слушай сюда, Гермес, - и он затихает. - У тебя есть время до рассвета, чтобы привести на остров Повелья принцип пространства Стецку, иначе, - она подносит микрофон к орущей Скаф. Не будь ей больно настолько, она наверняка бы прокричала в трубку, чтобы он не ехал сюда, чтобы бежал куда подальше.
И что она любит его.