24 глава. Конец
Прошло еще несколько лет. Школьный двор той самой школы, где когда-то бегал пятнадцатилетний Ян Чонвон с пучком лука, снова наполнился детским смехом. Но теперь вы стояли здесь не как ученики, а как родители.
Вашему сыну исполнилось семь, и сегодня он шел в первый класс. На нем был крошечный пиджак, точь-в-точь как у отца, а в руках он сжимал… один-единственный белый подснежник.
— Папа сказал, что это секретное оружие, — шепнул малыш тебе, поправляя рюкзак. — Сказал, что если я встречу девочку, которая будет смешно злиться, я должен отдать ей это.
Ты перевела взгляд на Чонвона. В свои 30 он выглядел всё так же безупречно: тот же пронзительный взгляд, та же легкая походка и те же невозможные ямочки, которые теперь стали еще глубже от постоянных улыбок. Он приобнял тебя за плечи, и ты почувствовала тепло его ладони, которое грело тебя все эти годы.
— Ну что, научный сотрудник? — тихо спросил он, наблюдая, как сын вливается в толпу первоклашек. — Эксперимент длиною в жизнь официально перешел в фазу «Наследие». Как думаешь, он справится?
— Если он хоть вполовину такой же сумасшедший, как его отец, то у учителей нет шансов, — улыбнулась ты, прислоняясь к его плечу.
Чонвон рассмеялся — тем самым звонким, солнечным смехом, который когда-то заставил твое сердце в четырнадцать лет пропустить удар. Он вытащил из кармана пальто маленькую, сложенную вчетверо записку. Ту самую, пожелтевшую от времени, с нарисованным котом из девятого класса.
— Знаешь, — прошептал он, глядя на школу, — я ведь тогда действительно просто хотел, чтобы ты меня заметила. А в итоге… я заметил в тебе всю свою жизнь.
Он повернулся к тебе, и в его глазах отразилось всё ваше общее прошлое: и исландское небо, и капуста у родителей, и та первая ночь с плачущим младенцем.
— Спасибо, что не убежала тогда слишком быстро.
— Я просто знала, что ты всё равно догонишь, — ответила ты.
Вы стояли посреди школьного двора, держась за руки, пока первый звонок возвещал о начале новой истории. Для кого-то это был просто учебный год, а для вас — вечное напоминание о том, что самая безумная школьная любовь может превратиться в самую настоящую и крепкую семью.