23 глава
Первый день рождения наследника фамилии Ян — Чонсона (ты настояла на имени, созвучном с отцовским) — Чонвон планировал так, будто это было мировое турне ENHYPEN. В свои 23 он подошел к делу с размахом лидера и безумством влюбленного садовода.
— Так, научный сотрудник, — Чонвон расхаживал по гостиной с рацией в руке, — аниматоры в костюмах пингвинов на позиции? Проверить наличие гипоаллергенных мыльных пузырей! И самое главное... где торжественный ананас?
Да, вместо банальных воздушных шаров Чонвон заказал огромную надувную фигуру ананаса, которая теперь гордо возвышалась посреди двора, пугая прохожих.
— Чонвон, ему всего год! — смеялась ты, пытаясь натянуть на маленького Чонсона крошечный смокинг с бабочкой. — Он запомнит только то, как ты уронил праздничный колпак в крем.
— Ошибка! — Чонвон подхватил сына на руки и начал кружить его по комнате. — Он запомнит атмосферу триумфа! Смотри, мелкий, это твоя первая сцена. Твои фанаты (бабушки и дедушки) уже на подходе.
Кульминацией праздника стала корейская традиция Тольджанби, когда перед ребенком кладут предметы, чтобы предсказать его будущее. Чонвон с самым серьезным видом разложил на ковре: микрофон (артист), стетоскоп (врач), нитки (долголетие) и... пучок свежего лука.
— Чонвон, убери овощи! — прошипела ты под смех гостей.
— Это символ преемственности! — гордо заявил он. — Если он выберет лук, значит, у него будет такое же потрясающее чувство юмора, как у отца.
Малыш Чонсон долго ползал вокруг предметов, игнорируя микрофон и деньги. В какой-то момент он замер, посмотрел на Чонвона, который затаил дыхание, и... уверенно схватил твою лабораторную ручку, которую ты случайно выронила из кармана.
— О нет... — Чонвон картинно схватился за сердце и рухнул на диван. — Еще один ученый в семье! Кто будет учить его лунной походке? Кто будет объяснять ему, что капуста — это искусство?
Вечером, когда утомленный «именинник» наконец уснул, вы сидели на террасе, глядя на те самые вишневые деревья, которые Чонвон сажал год назад. Они уже окрепли и тянулись к небу.
— Знаешь, — тихо сказал Чонвон, притягивая тебя к себе и целуя в макушку, — в четырнадцать я думал, что круче всего — это когда ты на меня смотришь. В пятнадцать — когда мы за руку идем по школе. А в двадцать три я понял: круче всего — это когда он засыпает, а ты всё еще рядом.
Он достал из кармана телефон и показал тебе фото: маленький Чонсон спит, крепко сжимая ту самую ручку.
— Ладно, — вздохнул он, и его ямочки блеснули в сумерках. — Пусть будет ученым. Но я всё равно научу его подкладывать тебе записки в халат. Традиции нельзя нарушать.