Глава 21
Бэкхён чётко помнит тот день. День, когда дверь класса отворилась, и в помещение за учителем вошёл высокий уже тогда, худой, забавный мальчишка. Было заметно, что он очень стесняется, и когда его попросили рассказать о себе, мальчишка вскинул голову с большими очками на носу, взглянул прямо на Бэкхёна, улыбнулся и промолвил:
- Меня зовут Пак Чанёль!
Бэкхён полюбил его в ту секунду и навсегда, но он так долго разбирался в себе. Целовать Чанёля было равносильно поцелуям с солнцем, Чанёль был самым потрясающим человеком, самым солнечным, искренним и понимающим из всех тех, кого он знал.
Сейчас, сидя в кабинете Генерала Им, в логове врага, по сути, Бэкхён рассматривает комнату, которая действительно напоминает кабинет, но какой-то слишком светлый и даже немного стерильный. Бэкхёна передёргивает. Ему хочется прижаться к Чанёлю крепко-крепко, утонуть в его руках в данный момент и секунду, что бы любимый защитил его от всего на свете, и плевать, что Бэкхён вообще-то старший из них двоих. Суставы неожиданно начинает выламывать, как при лихорадке, и Бэкхён чувствует просто неимоверное желание обнять Чанёля, словно наркоман без дозы.
- Ну что же, Бён Бэкхён…. – Генерал Им встаёт со своего кресла напротив и вынимает из шкафа у стены большую металлическую коробку.
«Ты – мой свет, не их, никого из них, а мой. А свет сильнее и быстрее звука, Бэкки. Свет стойкий, он освещает тьму и прорывается через мрак». – Бэкхён глубоко вздыхает, он, кажется знает, что в этой коробке. Генерал Им не поверит ему просто так.
- Знаешь, что это? – Генерал вынимает маленький передатчик, пачку шнуров с присосками и небольшой гаджет.
- Детектор лжи. – выдыхает Бэкхён. Он уверен. Генерал кивает, а потом обходит стол. Присоски касаются запястий, висков и груди слева, поближе к сердцу, а так же шеи у сонной артерии. Бэкхён глубоко вздыхает. Если он хочет снова обнять Чанёля, если он хочет спасти его и семью, он должен успокоиться. Ради Чанёля, ради них всех, ради Арбора.
Аппарат противно пищит, когда его включают, и Бэкхён чувствует неприятное покалывание там, где стоят присоски, словно во время кардиограммы. Бэкхён прикрывает глаза и снова вздыхает, а потом распахивает их и глядит точно в глаза Генералу Им напротив.
- Имя, возраст, дата рождения, группа крови, знак зодиака. – начинает Генерал.
- Бён Бэкхён, 6 мая 1992 год, первая положительная, телец. – отвечает Бэкхён и аппарат негромко жужжит.
- Расскажи мне о своей силе, Бэкхён. – просит Генерал Им.
Бэкхён помнит, отлично помнит их с Чанёлем первый поцелуй. В супермаркете, среди ищеек, не имея возможности сбежать, в узком огненном кругу, чувствуя опасность, и страх потерять друг друга. В тот день Бэкхён был самый счастливым человеком на свете.
- Свет – искусственная сила Древа Жизни. Она проявилась во мне в возрасте шести лет, с тех пор она не исчезала. Уснула только на период в три года, но снова вернулась. – снова жужжание.
- Она изменилась? – Генерал не сводит с него глаз.
- Возросла. – кивок.
- А у других?
- И у других. – снова кивок.
- Как?
- Она была ключом к восстановлению половинок сердца Арбора, была инструментом в самозащите, а теперь стала оружием. – аппарат жужжит, Бэкхён облегчённо выдыхает.
- По какому принципу связаны силы?
- Я не знаю.
- Чья сила связана с твоей?
- Я не знаю. – жужжит.
- Ты поможешь мне выяснить?
- Да. – аппарат начинает негромко пищать, но затем тут же жужжит.
- Я могу тебе доверять? Ты не сделаешь какую-нибудь глупость?
- Нет. – жужжит.
- Почему ты согласился?
- Я хочу жить. – жужжит.
- Чтобы жить, ты готов пожертвовать другими?
- Готов. – аппарат снова, кажется, пищит, но опять-таки писк сменяется продолжительным жужжанием.
- Ими всеми?
Сердце делает кульбит.
- Ими всеми. – кивок, аппарат уверенно жужжит. Бэкхён мысленно плачет.
- Думаю, на сегодня хватит. – Генерал Им удовлетворительно кивает, снимая с Бэкхёна все присоски. – Что за цирк вы сегодня устроили в камерах?
- Соскучились друг по другу. – отвечает Бэкхён, сжимая тонкими пальцами подлокотники кресла, в котором сидит.
- И Пак достал тебя? – снова спрашивает Генерал. Последняя присоска всё ещё на груди.
- Достал. – Бэкхён моргает, сдерживая дрожь в голосе. Аппарат жужжит и его снимают окончательно.
- Нам предстоит долгое взаимодействие. Мне понадобится твоя помощь, Бэкхён. – Генерал возвращается в своё кресло. – Рядовые. – зовёт он и Бэкхён оборачивается к двум вошедшим рядовым, и снова глядит на Генерала. - Отведите Бэкхёна в малую лабораторную комнату. Теперь он живёт там. Но не спускайте глаз с двери. Ты не соврал мне сегодня, Бэкхён, но я должен убедиться, что тебе можно доверять.
- Я понимаю. – Бэкхён кивает и встаёт.
Малая лабораторная комната напоминает одноместный номер отеля. Бэкхён забирается на предоставленную ему полуторную кровать, утыкается лицом в подушку и всю предстоящую ночь беззвучно плачет.
Джунмён просыпается среди ночи, потому что когда переворачивается на узкой кровати на другой бок, замечает, что Чанёля нет напротив. Он резко садится, а потом с облегчением выдыхает, находя донсена. Чанёль сидит на полу у стекла, вытянув ноги вдоль него и, упираясь спиной о стену, глядит сквозь стекло на освещённый коридор. Джунмён вздыхает и осторожно слазит с кровати, а потом замирает у Чанёля за спиной и обнимает за шею со спины, опираясь о младшего.
- Чанёли. – зовёт он, целуя тёмную макушку. – Золотой.
- Хён. – Чанёль негромко всхлипывает и хватается за ладошки хёна, что лежат у него на груди. – Как ты выдерживаешь без Джонина?
- Джонин со мной. – отвечает Джунмён, а потом указывает пальцем на нужную камеру, хотя там у стекла никого и не сидит. – Как и Бэкки. Он рядом. Здесь, - Джунмён касается указательным пальцем виска Чанёля. – И здесь. – а затем съезжает ладошкой левее, оставляя её на сердце. – И никакие расстояния, преграды и даже смерть этого не изменят. Запомни. – Джунмён обнимает младшего сильнее, умостив подбородок на его плече. – Я верю в него, и ты должен. Он справится, он – мальчик неглупый и настойчивый, хотя что я тебе рассказываю? – Джунмён улыбается, заглядывая Чанёлю в лицо и видя, как тот тоже слабо улыбается. – Всё будет хорошо, слышишь? Арбор с нами, он в нас, мы прорвемся. – Джунмён ещё раз целует донсена, только теперь в щёку, и продолжает обнимать.
- Подъём, Бён! Генерал Им ждёт тебя! – дверь в малую лабораторную комнату при грубом открытии трескается о стену и Бэкхён вздрагивает, распахивая глаза. Девять утра. Быстро потягиваясь и вставая, Бэкхёна заковывают в металлические браслеты и ведут по белым коридорам лаборатории куда-то. Бэкхён сканирует глазами минимальные детали, запоминая дорогу.
- Доброе утро. – здоровается Генерал Им, как только Бэкхён оказывается в небольшой просторной столовой.
- Доброе утро. – отзывается он и присаживается напротив Генерала на предложенный стул.
- Я кое-что решил, Бэкхён. – начинает Генерал. Бэкхён, глядя на него при свете дня, внимательно вглядывается в молодое лицо. Как такой молодой человек может быть Генералом, ему же, кажется, едва тридцать. – Сегодня мы начнём наше взаимодействие, я собираюсь провести несколько безвредных тестов, взять пару анализов, задать тебе несколько вопросов. Ты ещё помнишь, как ответил на мой вопрос о том, готов ли ты пожертвовать другими, чтобы жить?
- Помню. – Бэкхён сглатывает и кивает.
- Я понимаю, вы долгое время знакомы и держались вместе, я такой же человек, Бэкхён, просто приказы мне отдают сверху, поэтому я дам тебе пару минут, чтобы попрощаться с ними, а потом… потом, я сниму с тебя ошейник. – Генерал Им глядит точно в глаза. Бэкхён вглядывается в эти глаза цвета чёрного шоколада очень пристально, видя в них уверенность в своих словах, видя там силу, где-то жестокость на дне, и даже понимание, а ещё неимоверный холод, что аж передёргивает. Он лицемерит, Бэкхён уверен в этом, он слишком хорошо разбирается в людях. И его пускают якобы попрощаться для того, чтобы посмотреть, как Бэкхён поведёт себя и проявит ли он к кому-то особенное внимание. Значит, нужно не подавать к Чанёлю особого вида, но игнорировать его тоже нельзя.
- А что будет с ними? – спрашивает Бэкхён, перебирая пальцы своих рук.
- Тебе интересно или страшно? – Генерал улыбается, в уголочках глаз появляются редкие морщинки.
- Мне любопытно, за какую цену я покупаю свою жизнь. – отвечает Бэкхён.
- Это ты верно подметил. – Генерал кивает. – Приказа убить их у меня нет, но я должен выяснить, каким образом вы связаны с Арбором, ибо мой приказ – уничтожить именно Арбор.
- А что, если с уничтожением Арбора умрут и они, умру и я, как тогда собираетесь сдержать своё обещание о том, что оставите меня жить?
- А я уже пообещал тебе такое? – Генерал снова улыбается и Бэкхён осекается. – Я делаю это сейчас, Бэкхён, обещаю, что ты не пострадаешь в процессе выявления правды.
- Спасибо. – Бэкхён кивает.
- Рядовые, отведите его в зал с камерами. – зовёт Генерал стоящих в дверях рядовых солдат. – У тебя три минуты, Бэкхён. У нас много дел сегодня.
Бэкхён снова кивает и поспешно встаёт.
Его ведут тем же маршрутом, что и сюда, но в развилку коридоров направляются прямо, в то время, как слева находится малая лабораторная комната, а справа какой-то засекреченный отсек, там охрана и куча систем защиты. Бэкхён несколько раз оборачивается на эту дверь.
Он видит камеры издалека, видит, как оживляются ребята, когда он оказывается в пределах видимости. Браслеты с него снимают и открывают для него вход в зал камер. Бэкхён делает шаг, дверь за ним закрывается, и он оказывается у металлического шеста. Особенно сильно хочется броситься к камере справа, ко второй от начала, но Бэкхён терпит. Он знает, за ним наблюдают. Он пожимает плечами, словно извиняясь, а потом идёт к крайней слева камере. Тонкие пальцы касаются стекла одной камеры, и второй, и третьей, пока Бэкхён делает круг, он глядит на каждого по очереди, ничего не обещает глазами, а только запоминает. Чанёль словно ловит его пальцы, через стекло прижимаясь своими, и ему кажется, что Бэкхён задерживает руку всего на секунду дольше, а потом проделывает тот же манёвр с последней камерой и снова останавливается в центре. Что-то отчётливо говорит, ребята не слышат, но это легко прочитать по губам.
- Я люблю вас. – озвучивает Джунмён, садясь возле Чанёля у стекла.
Бэкхён вздыхает, окидывая камеры взглядом, и вскидывает голову, часто моргая. В горле собирается ком, сейчас главное – не выдать себя, не расплакаться, а чертовски хочется. Бэкхёну страшно не на шутку, Генерал сказал, что его приказ – не убить их, но приказы имеют свойство меняться, и если он и правда уничтожит Арбор, какова вероятность того, что они все тоже погибнут с ним? Какова вероятность того, что Бэкхён, помогая ему, его руками сам не убьёт семью?
- Бэкхён! – Генерал ждёт в коридоре у стекла и Бэкхён кивает. Он ещё раз пробегается глазами по знакомым, родным лицам и улыбкам и кивает опять, только уже ребятам, а потом устремляется к Генералу. Ребята неотрывно глядят, как Генерал вводит что-то на маленьком пульте ошейника, вставляет туда что-то похожее на ключ, и ошейник просто падает на пол. Бэкхён трёт шею и прежде чем его уводят окончательно, он успевает обернуться.
Лаборатория, куда приводят Бэкхёна в следующий раз, действительно смахивает на лабораторию. Она белоснежная, здесь куча компьютеров и другой техники, как медицинской, так и нет, несколько больших кожаных кресел, которые обычно ставят в кабинетах у зубного врача. Генерал в приглашающем жесте предлагает Бэкхёну, который замер на пороге, войти, и тот слушается. Он добровольно опускается в это кресло и подставляет руку для того, чтобы сделали несколько анализов – взяли кровь. Пока отвернувшись, Бэкхён смотрит в другую сторону, и сжимает, разжимает кулачок, он глубоко дышит и думает о том, что он должен быть внимательным ко всему, что здесь ему будут делать.
- Бэкхён, я сейчас надену на тебя один браслет. – предупреждает Генерал Им, который вырастает напротив в белом халате. – На твоё левое запястье в районе вен, это на тот случай, если ты всё-таки ещё не со мной полностью и вздумаешь что-то натворить. Я хочу посмотреть на твою силу в действии, запечатлить её, если так можно сказать.
Бэкхён кивает, подставляя запястье, где застёгивают браслет. Но если ошейник минирует сонную артерию, то этот браслет – вены на руке. К нему прикрепляют, кажется, просто километры шнуров и датчиков. Как всегда к шее, к вискам, к груди, Генералу, видимо, важно разобраться, как и откуда возникает способность Бэкхёна. Здесь, кроме Генерала ещё несколько, судя по всему, учёных и медиков, а через прозрачную дверь лаборатории видны два рядовых на выходе. Свет становится ярче и Генерал Им кивает, давая разрешение. Бэкхён вздыхает, прикрывая глаза и сжимая ладошки в кулаки, и вспоминает всего одно слово, собственное имя в сокращённом, таком нежном из губ Чанёля варианте, совсем низко, тихо и так особенно - «Бэкки», а потом распахивает ладошки и оттуда вырывается по синему мотыльку, что оба взлетают под потолок. Учёные и медики, которых в сумме четыре, как насчитал Бэкхён, охают, а Генерал Им улыбается. Приборы пищат, реагируя на активность мозга и сердца Бэкхёна, а мотыльки парят под потолком, а потом возвращаются к Бэкхёну, опускаясь на раскрытую ладошку. Бэкхён знает, что любое живое существо, его прототип, которое создаёт Бэкхён с помощью света – его частичка. Эта частичка слушается приказов Бэкхёна, думает, как он, и эта же частичка, любит Чанёля, как он сам.
Лети к нему, малыш. – приказывает Бэкхён. Мотылёк незаметно юркают в его рукав, а оставшийся быстро делится на два. Их получается три, но аппараты не замечают повышенной активности, ибо Бэкхён не применяет дополнительных усилий.
- Потрясающе. – выдыхает Генерал Им и Бэкхён кивает, встряхивая рукой. Мотылёк, который становится совсем крошечным, ныряет по низу, над полом вниз, да прочь из лаборатории. Для света нет преград, он не материальный, по сути.
- Что они ещё могут? – спрашивает Генерал, отвлекая Бэкхёна от его мыслей о том, что он не должен рассказать, что видит глазами своего лучика, когда отправляет его подальше от себя.
- Он может быть полезным, а может опасным. – Два мотылька снова садятся на ладонь Бэкхёна и тот сжимает ладошку, а потом, раскрывая ладошку в следующий раз, из его ладони вырывается яркий поток света, который глаза всё же могут вынести. Создать такой, который ослепит и выжжет глаза ко всем чертям, Бэкхён не может, ибо на его запястье браслет, который он сам не снимет, браслет, который вспорет ему вены в секунду, только Бэкхён попробует навредить кому-то.
Мотылёк, посланный Бэкхёном к Чанёлю, шныряет в вентиляционную шахту и остаётся незамеченным, а потом ищёт выход в нужную камеру, проникая между щелей. Он садится на подушку возле дремлющего Чанёля, прекращая трепетать крылышками и ждёт, пока его увидят или почувствуют. Чанёль переворачивается на другой бок, а потом негромко ойкает, когда его носа касается что-то тёплое. Он поспешно раскрывает глаза и дёргается, потому что мотылёк слишком близко. Он синий, бледно сияющий и Чанёль не может не узнать его. Он тут же садится, раскрывая ладошки, и тот поспешно опускается туда.
- Бэкки. – выдыхает Чанёль, осторожно гладя кончиками пальцев мотылька, который снова стал таким, каким Бэкхён его отпустил, а не крошечной искоркой. – Как он? – мотылёк хлопает крылышками, но не взлетает и Чанёль расценивает это как «нормально». – Что они с ним там делают? Ставят опыты? – мотылёк снова по-своему «соглашается». – Вернёшься к нему и передаешь мои слова? – Чанёль наклоняется к своим ладошкам и осторожно целует тёплые крылышки. Свет кажется неосязаемым, он только издаёт тепло. Чанёль едва слышно шепчет, а мотылёк послушно ждёт, а потом Чанёль вскидывает руки и тот устремляется обратно в вентиляционную шахту, а Чанёль опускается на подушку, запустив руки под голову и глядя в потолок.
- Бэкки нашёл способ общаться с тобой. – подаёт голос Джунмён с соседней кровати и Чанёль переводит на него взгляд.
- Они ставят на нём опыты. – он вздыхает.
- С ним всё в порядке, если его Свет всё ещё жив. – отвечает Джунмён.
День тянется неимоверно долго, Бэкхён чувствует себя невероятно уставшим. Мотылёк ждёт его в малой лабораторной, и Бэкхёну не терпится узнать, что передал Чанёль, не терпится услышать его голос, который впитал и запомнил мотылёк, словно запись, сделанная на плёнке. Над ним провели уже с десяток тестов, взяли с десяток анализов и Бэкхёну кажется, что он потерял минимум литр крови, максимум полтора. Голова слегка кружится.
- Генерал Им! – зовёт один учёный, и Генерал встаёт, сидящий до этого возле Бэкхёна, и подходит. Бэкхён наблюдает за ними, хотя перед глазами всё плывёт.
- Его сила не сокрыта в нём, он и есть Свет – это его яство, но она идёт из сердца. Её оттуда не вырезать и не выкачать. Правда….есть один способ попробовать отнять её.
Бэкхён дёргается – отнять? Чтобы отнять, нужно его только убить, и то не факт, что Свет не погибнет вместе с ним.
- Он и так натерпелся сегодня. – отвечает Генерал и Бэкхён почти хмыкает. Какая забота после нескольких долгих часов опытов и тестов!
- Пока он слаб, мы должны попробовать, иначе потом Свет может сопротивляться. – отвечает учёный и Генерал вздыхает.
- Бэкхён, это последний тест. – зовёт он, возвращаясь к нему.
- Отрезать меня от Света? - Бэкхён всё же хмыкает. – Вы хоть не маленький гроб мне приготовили? Я только на вид хрупкий и тонкий, а на самом деле, я очень тяжёлый, все всегда жалуются, когда лезу на колени. – Бэкхён усмехается. Он чувствует себя словно пьяным и ему, кажется, под конец дня становится абсолютно всё равно, что с ним будет.
- Бэкхён, ты не умрёшь. – Генерал Им совсем мягко улыбается и прикладывает руку ко лбу Бэкхёна. – Жара нет, с тобой всё нормально. Ты устал, я понимаю, но сейчас подходящее время. Это последний на сегодня, я тебе обещаю.
- Будет больно? – Бэкхён интересуется, словно маленький мальчик, поднимая тяжёлые веки.
- Я не знаю. – честно признаётся Генерал. – Может быть.
Бэкхён слабо кивает и снова прикрывает глаза.
В трижды посиневшую вену входит иголка и Бэкхёну кажется, что он, как наркоман-мазохист, скоро начнёт получать от этого удовольствие. Тело парализует и всё что Бэкхён может, это дышать, открывать и закрывать глаза, а ещё говорить. Он открывает глаза и видит высокую пробирку с жидким серебром в ней и охает, чувствуя, как начинает задыхаться. В груди всё сводит болью, когда он видит, как тонкая игла набирает в узкий шприц это серебро и Бэкхён чувствует, как начинает плакать, но ничего не может сделать. Так вот, какая была цель опытов над Арбором – взять пробы. Внутри всё дрожит, Бэкхён опускает взгляд на свою грудь, где расстегивают на нём словно больничную, белую рубашку и левее от центра прикасаются ватным тампоном. В нос бьёт запах спирта и Бэкхён пытается глубоко вздохнуть. Учёный, или медик, Бэкхён уже не знает, кто он, тот самый, берёт хорошенько размах, да иголка проходит сквозь кожу, затем сквозь решётку ребёр в щель и встречается с сердцем. Бэкхён вскрикивает от неожиданности, но не чувствует боли, когда жидкое серебро из шприца выпускают в него. Внутри разливается тепло, тело через мгновенье возвращается и Бэкхён начинает чувствовать руки и ноги. Он облегчённо выдыхает. Это же Арбор, его часть, Арбор никогда не позволит сделать больно одной из своих двенадцать сил, никогда. Бэкхён расслабляется и даже слегка улыбается. Усталость и боль, что были до этого, мгновенно проходят. На кончиках пальцев скапливается тепло и Бэкхён поднимает голову, замечая, что это не тепло, а свет, он снова опускает голову и решает, что зря они так сделали, ибо Арбор, кажется, сам обойдёт все преграды, чтобы освободить Бэкхёна, поэтому он просто лежит и ждёт. Наблюдает, как медики и Генерал одевают специальные защитные очки и снова улыбается, делая вывод, что когда его сила скакнёт пика своей концентрации, повылетают даже стёкла, что уже говорить о человеческих глазах. Тепло и свет на кончиках пальцев растёт, Бэкхён продолжает спокойно лежать и ждать, чувствуя, как спокойно внутри. Свет быстро становится ярче, и когда мелкие приборы и посуда вроде пробирок начинает трескаться, Бэкхён понимает, что пора. Он глубоко вздыхает и прикрывает глаза, наслаждаясь тем, что произойдёт через секунду, но сначала очень удивляется, снова чувствуя иглу, что входит в вену. Бэкхён не знает, что ему водят, но это действует, словно антипод. Свет тут же меркнет, скапливается в груди и воздуха резко становится мало, а потом на долгие несколько мгновений кажется, что сердце медленно разрывается в груди. Бэкхён резко распахивает глаза, откуда брызжут слёзы, а потом глубоко вздыхает и вскрикивает не своим голосом так, что кажется окружающим надо теперь побояться за свои уши. Его крик эхом разносится по зданию и доходит даже до не так далеко расположенных камер. Ребята тут же вскакивают в камерах, услышав. В груди начинает неожиданно жечь, Арбор даёт всем почувствовать чужую-родную боль.
- Бэкхён! – Чанёль со всей силы, что есть, колотит руками в стекло так сильно, как только может. Зовёт и плачет, потому что крик повторяется, уже более громкий, отчётливый и болезненный. Ладошки быстро нагреваются, оставляя следы на стекле. Джунмён хватает Чанёля за плечи, пытаясь успокоить, потому что если Чанёль в гневе позволит Огню в себе вспыхнуть, ошейник убьёт его.
- Чанёль, прекрати! – кричит Джунмён, тряся его за плечи. Крик повторяется снова, держать Чанёля за плечи становится невозможным, стекло начинает разрушаться под горячими ладонями, по шее вниз скатывается первая струйка крови, но Чанёль ничего не видит и не слышит. В зале камер воет сирена, сообщая о тревоге. Стекло начинает трещать от огромной температуры.
- Генерал Им! – боль уходит так же неожиданно, как и пришла, Бэкхён глубоко дышит, ничего не видя за слезами.
- Что вы хотите? – Генерал оборачивается от Бэкхёна на прибежавшего рядового, что обычно караулит у пульта камер.
– У нас критическая ситуация. Пак применил силы, он наплевал на ошейник, и кажется, тот убьёт его после того, как он в клочья разнесёт собственную камеру.
Генерал Им поспешно выходит, а Бэкхён моргает, оставаясь только с учёными и медиками.
- Чанёль. – выдыхает он, глядя на дверь, через которую вышел Генерал. Это из-за него? Из-за того, что Бэкхён кричал так громко, из-за того, что было так больно? Чанёль рвался, чтобы забрать его и теперь ошейник может…? – Чанёль. – Бэкхён глубоко вздыхает от нахлынувшего головокружения и приподнимается на локтях, пытаясь встать.
- Ты ещё слишком слаб. – пытается остановить один из медиков.
- Мне нужно туда. – Бэкхён соскальзывает с кресла и, не удержав равновесия, падает. Он кое-как ползком оказывается у двери.
- Бён, куда собрался? Тебе нельзя выходить! – один из рядовых помогает ему встать, поддерживая под руки.
- Он непроизвольно убьёт себя, если не увидит, что со мной всё в порядке. – лихорадочно шепчет Бэкхён. Он кое-как вырывается из чужой хватки и по стеночке устремляется вперёд, борясь с головокружением, рядовые устремляются следом. Бэкхён слышит звуки борьбы и голос Чанёля, что продолжает звать его. Голос хрипит, Чанёль кашляет и словно давится чем-то. Ноги подкашиваются и Бэкхён падает на пол, но снова пытается встать, когда под руки снова подхватывают рядовые. В этот раз они уже не отпускают, а просто помогают Бэкхёну преодолеть оставшееся расстояние до камер, где сейчас ещё несколько пар рядовых, медик да Генерал Им.
- Пустите. – зовёт Бэкхён и устремляется вперёд, шатаясь. Он отталкивает медика и рядовых, а потом и Генерала, и падает на колени под нужной камерой, стуча рукой с другой стороны, чтобы Чанёль сфокусировал на нём взгляд. В его глазах пляшет пламя, стекло камеры всё в трещинах, Чанёль так же на коленях, приложив ладони к стеклу, его белая футболка уже изрядно алая от крови. Чанёль фокусирует взгляд, узнаёт и распахивает в удивлении губы и глаза. Бэкхён жестом просит его убрать руки от стекла и успокоиться, что Чанёль и делает. Его веки налиты свинцом, он едва в сознании. Джунмён подхватывает его, когда Чанёль валится на спину. Бэкхён оборачивается к Генералу Им, который глядит на него во все глаза.
- Он любит тебя. – выдыхает он, делая ударение на слове «тебя», на что Бэкхён кивает.
- Ему нужна помощь, пожалуйста. Вы сказали, что у вас нет приказа об их смерти. Спасите его, умоляю.
В прояснившемся взгляде снова собираются слёзы. Генерал Им с секунду раздумывает.
- Открыть камеру, Пак – в госпиталь, Ким – перевести в четвёртую камеру, вторую камеру привести в порядок, Бэкхёна – в его комнату. Выполнять.
- Я… я хочу… - Бэкхён кое-как встаёт на ноги, его под руку снова поддерживает тот рядовой, который помог и в прошлый раз. – Можно мне…. Пожалуйста, я всё расскажу…. Умоляю.
- Прежде нам нужно поговорить, Бэкхён. Отведите его к себе, я сейчас зайду. – приказывает Генерал и его приказы быстро выполняют.
Только оказавшись в малой лабораторной комнате, Бэкхён тут же садится на край кровати и выжидающе смотрит на дверь. Генерал Им не заставляет себя долго ждать.
- Итак, Бэкхён, хороший цирк вы разыграли в тот день, когда мы договорились работать.
- Он меня любит, меня мучает совесть. – говорит Бэкхён, пытаясь сохранить хладнокровие.
- Хочешь сказать, что между вами ничего нет? – Генерал Им вскидывает бровь.
- Нет. – Бэкхён кивает.
- А если я захочу проверить? – встречный вопрос.
- Проверяйте. Я давно знаком с ним, он мне друг, но не больше, я человек, неужели мне не свойственно проявлять человечность: жалость и прочее?
- Несколько минут назад, Бэкхён, ты выглядел так, словно человек, которого ты любишь больше жизни, погибает на твоих глазах. И не смей отрицать, это видел не только я. – Генерал Им становится серьёзным, сидя на стуле напротив Бэкхёна. – Отныне, Бэкхён, когда он поправится, кроме ошейника на шее, у него появится браслет на запястье. Это как гарантия, что ты ничего не натворишь. Не важно, какие отношения вас связывают, он будет моей подстраховкой. Один твой фокус – и я нарушу приказ. В экстренных ситуациях я имею право убить его. Не забывай об этом ни на секунду. – Генерал Им внимательно вглядывается в лицо Бэкхёна.
- Я понял. – Бэкхён кивает, заламывая пальцы.
- А сейчас, если тебе так хочется, ты можешь сходить к нему. – Генерал Им указывает рукой на дверь и Бэкхён тут же вскакивает. Он слишком боится за Чанёля, чтобы сейчас показывать, что тот ему безразличен, что тот просто друг. Он никогда не был для Бэкхёна просто другом за все те годы, что они знакомы.
Выходя из малой лабораторной, Бэкхёна с двух сторон обступают двое рядовых, которые сторожат его. Генерал выходит следом и уходит в свой кабинет. Бэкхён провожает его взглядом, а потом устремляется за рядовыми в больничное крыло. Ему кажется вечностью время, пока они приходят, открывается дверь и Бэкхён может войти внутрь. Чанёль, кажется, спит. Бэкхён пользуется тем, что Генерал не рядом, хотя гарантии того, что он его не видит, нет. Бэкхёну плевать, узнает ли он, какие отношения их связывают, Бэкхён знает, что теперь Генералу всё равно, потому что он в буквальном смысле держит Бэкхёна на мушке, шантажируя его безопасностью Чанёля и, в любом случае, кем бы они друг другу не приходились, Бэкхён будет послушным мальчиком, чтобы не подвергать Чанёля риску. Бэкхён не замечает, что следом за ним в палату мед части входит один из рядовых. Он на ватных ногах подходит, оседает возле Чанёля и кладёт голову возле его руки, обхватывая её пальцами, когда чувствует, что его ладошку сжимают в ответ, а потом вторая гладит по волосам.
- Он знает. – выдыхает Бэкхён, не поднимая головы. – Знает о нас.
- Это ничего. – шепотом отвечает Чанёль, ему пока тяжело разговаривать.
- Чего, Чанёль. Он шантажирует меня твоей безопасностью. – Бэкхён вздыхает, поднимая голову и, подаваясь к его уху, шепчет едва слышно. – Я ничего не смогу сделать.
- Я в тебя верю. – Чанёль устало, но так счастливо улыбается. – И я очень соскучился. Что он делал с тобой сегодня? Что он делал, что ты так кричал, Бэкки? Что?
- Накричал твой срыв. – Бэкхён вздыхает, гладя младшего по лицу кончиками пальцев. – Извини, что напугал.
- Я смог бы вырваться раньше того, как ошейник убил бы меня. – Чанёль слабо кивает.
- Ты сумасшедший, если решил, что смог бы помочь мне, если бы оказался на свободе. – Бэкхён вздыхает.
- Думаю, ты не слышал себя со стороны. – Чанёль хмурится. – Не знаешь, как мне было, когда я не просто услышал, но и узнал.
- Меньше всего я хотел, чтобы ты услышал и сделал то, что сделал. – Бэкхён кивает.
- Было очень больно? – Чанёль вмиг перестаёт хмуриться и тут же расстраивается.
- Они решили попробовать, возможен ли вариант отделения меня от Света. – Бэкхён держит одну большую ладошку своими обеими, маленькими, и рисует кончиками пальцев замысловатые узоры.
- Но это невозможно! – Чанёль повышает голос и тут же кашляет. Бэкхён неотрывно глядит на повязку на его шее, боясь, что на белоснежном бинте проступит кровь, но ничего такого не происходит, и он немного успокаивается. – Невозможно без вреда тебе отделить то, что является частью тебя. Это как отрубить голову, или вырезать сердце, разве можно после этого жить?
- Ты такое милое сравнение подобрал, особенно первое. – Бэкхён мягко улыбается. – Моему восторгу нет предела. Ещё что-то ляпнешь?
- Ты не вовремя шутить взялся. – Чанёль снова хмурится.
- Ты сейчас пообещаешь мне, что больше не выкинешь ничего подобного. – Бэкхён вмиг серьёзничает. – Слышишь? Ты не просто пообещаешь, ты мне поклянёшься. Мною же, Чанёль.
- Нет, Бэкхён! – Чанёль дует губы и слегка поворачивает голову в другую сторону, чтобы отвернуться от старшего.
- Да, Чанёль! – настаивает Бэкхён. – Сейчас же! Ну!
- Ладно. – бурчит Чанёль.
- Не ладно, а проговори, и в глаза мне смотри. – между бровей залегает складка и Чанёль тянется пальцем, чтобы разгладить её
- Клянусь жизнью моего Бэкхёна, что больше не буду выкидывать разных фокусов, лезть на рожон и подвергать себя опасности. – говорит Чанёль, глядя в глаза напротив и Бэкхён подаётся к нему, чтобы поцеловать в губы коротким, сладким поцелуем.
- Я запомнил. – выдыхает он, следом целуя Чанёля в лоб. – Мне нужно идти. Нельзя долго здесь быть, я же теперь послушный мальчик.
Бэкхён краешком губ улыбается, поглаживая Чанёля по щеке.
- Бэкки, он тебя больше никак не обижает, кроме как опытами? – зовёт Чанёль взволновано, но всё ещё почти шепотом.
- Не обижает. – кивает Бэкхён. – Я тебя люблю.
- Я тебя люблю. – повторяет следом Чанёль, нехотя выпуская чужие пальцы из своих. Бэкхён оборачивается от двери, посылая ему воздушный поцелуй и ждёт, пока сидящий здесь всё это время рядовой откроет ему дверь.
Бэкхён возвращается в малую лабораторную комнату и сидя на кровати, долго смотрит всё на того же рядового. Теперь с Бэкхёна нельзя спускать глаз.
- Как тебя зовут? – спрашивает его Бэкхён, глядя на него с несколько долгих минут. Он сегодня два раза помог Бэкхёну. Ему не отвечают. – Рядовой, я с тобой разговариваю. – зовёт Бэкхён.
- Мне не положено говорить с тобой, Бён. – коротко отзывается он. Бэкхён подходит к нему и обходит пару раз. Не намного старше его самого, если не одногодка.
- Меня Бэкхён зовут. – говорит он, кивая. – Прекрати называть меня по фамилии, мне не нравится.
- Так положено. – отвечает он.
- Скажи мне своё имя, я ведь сказал тебе своё. – настаивает Бэкхён, замирая напротив.
- Рядовой Чон Лисон. – выдыхает он.
- Лисон. – кивает Бэкхён, принимая к сведенью. – Спасибо тебе, Лисон. – говорит Бэкхён.
- Я просто выполняю свои обязанности. – поступает ответ. Бэкхён возвращается на кровать, садясь.
- Тебе здесь нравится? – спрашивает он. Тишина в ответ и Бэкхён продолжает. – Нравится работать под началом Генерала Им, который не намного старше тебя? Нравится смотреть, как издеваются над другими?
- Не пытайся меня запутать и настроить против. Это мой долг. – отвечает рядовой.
- Ты, видимо, не знаешь значения слова «долг». – Бэкхён вздыхает. – Долг может быть только перед тем, во что ты веришь. А не перед тем, к чему тебя принудили.
- С чего ты взял, что…
- Ты не кажешься мне жестоким и хладнокровным. В конце концов, сегодня ты дважды помог мне, человек, не способный чувствовать, не сделал бы такого. Ты мог бы просто отпинать меня обратно в лабораторию, но ты помог мне оказаться там, где мне нужно было. Разве не так? Дело в твоём выборе, Лисон. – Бэкхён прижимает коленки к груди. – Дело в твоём выборе.
- У меня нет выбора, как у тебя… Бён Бэкхён. – пока говорит, рядовой и не глядит на Бэкхёна.
- Мой выбор - жизнь. Моя жизнь и жизнь тех, кто мне дорог, кого я люблю, возможность делать то, что я люблю. Мой долг – это защищать Арбор, дитём которого я являюсь, который является моим дитём. И другого долга я не вижу и не имею.
- Ты веришь в свой долг? – Лисон, наконец, глядит точно на Бэкхёна.
- Я стал настоящим Хранителем сил Арбора, как только мне исполнилось шесть. Сейчас мне двадцать два и я полностью уверен в том, во что я верю, и чему служу. Это часть меня, моя суть, моя душа. Мои способности три долгих года спали, и снова пробудились с новой силой для того, чтобы я защищал то, что люблю. Я верю в свой долг, потому что мой долг – это и есть причина, смысл моего существования, моей жизни. – Бэкхён кивает, улыбаясь. – А к чему принудили тебя, Чон Лисон?
- В детстве мне нравилась Легенда Двенадцати. – говорит он и Бэкхён видит лёгкую улыбку на его лице.
- А я – её часть. – говорит он, улыбаясь в ответ.- Ты расскажешь ему?
- О чём? – Лисон вскидывает бровь.
- О нас с Чанёлем.
- Я… - рядовой прячет взгляд, но тут же снова вскидывает. – Я не расскажу.