Проект Мира. Том 1

Прислонившись спиной к стене, Мари сидит на полу комнаты, заглядывая в темноту окна, не закрытого шторами. Комната пуста, как и она сама. Мари не знает, сколько сидит в комнате, пропустив ужин, будучи не голодной, но не может заставить себя делать уроки. Завтра школа, затем тренировки. Тишина не беспокоит её, привычная и любимая, но эта тишина отличается, будучи совершенно другой. Тяжелая, давящая на плечи, тянущая вниз, под землю, чтобы она исчезла. Зачем ей бороться, если от неё ничего не останется? Мари приподнимает руку, наблюдая за бледной ладонью на фоне закрытого окна. Мари думала, что давно перестала реагировать на подобное. Она ошибалась. Это не первый раз, когда её обвиняют в чем-то, где она не является причиной. От этого, видимо стало только хуже. Может, если бы её не было в команде, всё бы сложилось иначе. Может, ей стоило согласиться и принять предложение и уйти от семьи, погрузиться в работу агента, стать Небесной тенью и отречься от самой себя, плюнуть на всё и на всех.

И потерять себя. Стать монстром, которым она не желает быть, но которым является. Что бы сказал Оливер, если бы узнал. Мари боится узнать и закрывает глаза, обняв колени. Слова команды эхом отдаются в голове, накладываются на старые слова, сказанные другими, забытые и в то же время незабываемые.

«— Почему ты всегда создаёшь проблемы? — от вопроса мамы Мари теряется, смотрит пораженно и несчастно, так, что видит отвращение на лице мамы. Ей противно от неё? Что Мари сделала не так? Как ей всё исправить?»

«— Моя дочь сплошное разочарование, — уставший и пораженный голос вырезает сердце Мари из груди, оставляет ножевые, так, что Мари хочет оказаться вновь на войне в Ямиве, где убивала, была под ударами бомб, где чуть не умерла, лишь бы не слышать разочарование матери. Если бы Мари была слабее, то умерла от разбитого сердца.»

«— Сочувствую, что у вас такая неблагодарная дочь, — в сердцах говорит тетя Альфия. Никто не спешит её поправить. Мама молчит. Папы здесь нет.»

«— Это твоя вина.»

«— С самого начала было понятно, что она здесь лишняя.»

«— А что сделала ты?!»

«— Ты хоть пыталась нам помочь?»

«— Как будто ты выше этого.»

«— Могла бы хотя бы не мешать.»

Пальцы впиваются в икры, точно оставят полумесяцы ногти на коже. Раньше Мари была полна надежд, пыталась спорить. Объяснять, доказывать, что не делала ничего плохого. Но это никогда не имело смысла. Логика не работала, когда эмоции уже бушевали. В конечном итоге ей всегда было проще просто молчать, как и говорили заткнуть рот, не спорить со старшими. Они знают лучше. Они всегда правы. Ей никто не поверит. Мари разглядывает пол.

Комната остается такой же холодной и пустой. Даже мягкий свет лампы казался тусклым. Внутри пусто. Пустота хуже злости. Со злостью хотя бы можно что-то сделать — бежать, сражаться, говорить. А что делать с пустотой? Эта пустота отличается от глаз скорби. Мари молодец, использует их редко, но боится сломаться и перейти на них. Ей интересно, получится ли использовать глаза скорби так, чтобы глаза не меняли цвет? На постоянной основе. Она может их вспышкой активировать, избавиться от всех эмоций и вернуть серые глаза, как делала когда-то. Но тогда эмоции будут со временем возвращаться. Если использовать глаза скорби на постоянной основе, то эмоций приглушаются так сильно, что их нет. Когда Мари так делала, то даже не просыпалась в слезах от кошмара. Не было панических атак, приступов тревоги и желания проверить, жив ли Оливер, спят ли спокойно родители, не умирают ли от колотых ранений и не пристрелены ли они. Мари закрывает лицо руками, прижавшись лбом к коленям. Хочет ли она плакать? Нет. Хочет ли Мари злиться? Нет. Она не хочет ничего. Всё бессмысленно. Бесполезно.

«— Ты же понимаешь, что команда формируется не за один день?»

«— Но если ты в них не веришь, они никогда не станут командой.»

Она не верит в них. Но Мари верит старику. Она верит наставнику. Если нужно время... Мари его предоставит. Она медленно вдыхает и выдыхает. Пустота не исчезает, но становится чуть тише, менее протяжной и глубокой, не уходит, но остается менее чувствительной. Мари верит Ирвину. Она встает и подходит к рабочему столу, открывает тетрадь, чуть отодвигает лампу в сторону и берет в руки ручку.

Моргнув, Мари поднимает взгляд с тетради в школе. Химия. Госпожа Барнс не отрывает взгляд он неё, терпеливо, насколько может в своей манере, ждет от Мари ответа. Она отвечает, видит, как расслабляются плечи учительницы химии, знает, что Артур перестает сверлить ей спину, хотя и кидает иногда на неё взгляды. На перемене к ней подходит Джордж с шуткой, от которой она не смеется, но поддерживает его. Джордж возмущается под смех Яна, который давится слюной. Эзио бросает цепкий взгляд, но сосредотачивается на друзьях. Беатрис предлагает на физкультуре соревноваться Мари вместе с ней и Джой. Мари соглашается. Кажется, что пустота уходит, пока не становится пропастью.

— Господин Дубофф, почему у меня 69 баллов? — спрашивает Мари, подняв руку. Господин Дубофф одаривает её одним из презренных взглядов, придерживаемых для самых ненавистных случаев, Мари автоматически входит в эту категорию на постоянной основе.

— Потому что вы госпожа Кор вполне заслуживаете эту оценку. Скажите спасибо, что не 54, а было желание, — заявляет господин Дубофф и решает, что их разговор завершен. Артур поворачивается к ней и она протягивает двойной лист с контрольной работой. Эзио заглядывает в лист, сверяет ответы со своими и поднимает руку.

— Господин Дубофф, у меня не правильный ответ в контрольной, — уверенно произносит Эзио. — В третьем задании ответ не сто сорок восемь ватт.

— В смысле нет?! — восклицает Джордж, схватившись за голову. — У меня тоже не правильный!? Но я же три раза решал! У меня тоже написан этот ответ!

— И у меня! — соглашается почти весь класс. Господин Дубофф хмурится, подходит к Эзио недовольно и проверяет его контрольную работу.

— Господин Дреал, у вас правильный ответ, значит, что и у большинства учащихся вашего класса ответ верный.

— Но вы указали, что у Мари это неверный ответ, — протягивает контрольную работу Мари Эзио и беспечно заявляет под убийственный взгляд учителя физики.

— Лишь молитвами господина Дреала я разрешаю вам переписать контрольную работу на перемене в учительской. Вы согласны, госпожа Кор?

В учительской находятся и господин Дубофф, и госпожа Цитрилл, учителя других классов, которые совершенно счастливые смотреть на Мари, как на мусор, пока она спокойно и невозмутимо переделывает контрольную работу, которую ей дали другую с совершенно другими заданиями. На физкультуре, к сожалению всего класса, у них ведет не господин Ван, а госпожа Энти, которая одаривает их класс неприятным взглядом, задержавшись на Мари. Объединённый урок с классом Али, который радостно подпрыгивает к Мари и Джеймсу, спрашивая, почему их не было на последней встрече клуба. Мари объясняет это репетиторами, которых наняли родители. Али крутится вокруг неё весь урок под недовольство его класса, закатывание глаз его друзей и кривые улыбки Джеймса и Артура. Мари уже видит, как нервный тик настиг госпожу Энти, потому что, как бы она не пыталась завалить Мари нормативами, Мари слишком хороша. Весь день проходит в оцепенении, но она приходит к норме под конец последнего урока. Мари собирается домой, где приготавливает обед и ужин, а затем прощается с Оливером, который собирается в гости к Нуру.

Тренировочный зал заполнен звуками шагов, дыхания и напряжённой тишины между этими звуками. Никто не торопится завести разговор, особенно после очередной перепалки Жасмин и Райяна, которая зашла настолько далеко, что эти двое были на грани драки. Мари стоит на краю зала, оценивая ситуацию, и прикидывая внешний вид изменившегося зала с приходом Амары. В одном конце зала появляется нечто вроде склада, а возле склада обычные здания и сетчатый забор, отделяющий склад от остальных зданий.

— Задание простое, — спокойно объясняет Амара, наблюдая за командой, скрестив руки. — Вы должны пробраться через «охраняемую» территорию незамеченными. Охрану представляю я. Используйте магию, командную работу, что угодно. Ваша цель дойти до входа в склад.

Должно быть несложно. Сама тренировка детские игры для Мари. Но, учитывая, что цель тренировки заключается не в том, чтобы дойти до входа в склад, а тренировать их командную работу для предстающих и будущих миссий, то всё идет не так, как только был дан старт. Вместо того, чтобы придерживаться плана Райян рвется вперед, полагаясь на свою скорость и силу, не учтя, что магия Амары в первую очередь ускорение. Жасмин бросает ему в спину:

— Ты идиот?

— А ты скучная! Отвлеки Амару, если тебе так надо! — закатывает глаза Райян.

— Тебе мозгов хватило бы понять, что нужно было сделать? — цедит сквозь зубы Жасмин. Розалинда старается держаться в тени, не желая оставаться замеченной Амарой, так и прикидывая их план действия, чтобы в нужный момент подстроится под ситуацию, но тут же получает упрек:

— Ты вообще есть? — бросает Райян, усмехнувшись.

— Я хотя бы не устраиваю пожар на ровном месте, — не сдержавшись, выпаливает Розалинда, сжав руки в кулаки. Флорис усмехается тут же:

— А я говорил, что Райян — худший вариант напарника?

— Да заткнись ты уже! — прикрикивает Райян, оскорбившись от слов Флориса. Мари следит за хаосом, не двигаясь. Всё снова превращалось в бессмысленный спор. Они так и не начинают, благо хоть скрыты от взора Амары возле соседнего здания. Мари начинает сомневаться в том, что Ирвин был прав в своих словах. Его убеждение разбивается о суровую реальность. Может, ему повезло с Людоком, агент Зефир профессионал, бывший напарник Вестника смерти, потому неудивительно, что именно агент Зефир готовил Мари как преемницу Вестника смерти. Кому как не некогда напарнику знать, какой Вестник смерти и как он тренировался. Они обречены. Учитывая, что за ними откровенно наблюдает камера Амары, чтобы транслировать ей их и то, как они вместе работают, то да, им конец. Мари решает вмешаться, вместо того, чтобы пассивно наблюдать за ними. У них должна быть командная работа. Печроуз назвал её единственным чудом для их команды. Нужно приложить усилия, но Мари боится, что всё, как с родителями повторится. Её усилия по налаживанию отношений с матерью и отцом, с родственниками, не дают плодов, а порой имеют лишь отрицательный эффект. Что, если здесь всё будет также? Мари всё загубит? Но наставник... С ним же всё сложилось. Она ему доверяет, как бы вначале не сторонилась и не остерегалась его. Крокус показывает раз за разом, что заслуживает доверия и принимает во внимание все усилия Мари, слушает её, дает советы и поддерживает. Неужели, Мари всё уничтожает, к чему прикасается...

Выдыхая с усталостью и надвигающейся головной болью, Амара жалеет как никогда, что бросила курить. Она бы закурила. Эти идиоты, зеленые сопляки бесполезны. Они могут быть хороши и неплохи для одиночных миссий, но работать в команде это их слабое звено. Райян отказывается признавать идеи всех, а Жасмин желает взять всё под свой контроль и не воспринимает идеи Мари как лепет ребенка. Флорис после наблюдений за двумя клоунами, решает вместо того, чтобы работать с Жасмин, откровенно подыгрывать Мари. Амара не понимает, он хочет усугубить отношения Мари и с Жасмин и Райяном или реально уважает Мари. Потому как Амара видит, что Райян пылает завистью и ревностью, что Флорис вместо того, чтобы обратить свое внимание на него, будь то перепалка, ссора или насмешки с наблюдениями, переключается на Мари. Розалинда и вовсе не обращает внимания на слова Жасмин, предпочитая слушать только Мари. Жасмин начинает беситься. Её никто не слушает, кроме Мари, что пытается безуспешно предложить совместные идеи. Хотя сама отказывается от всех предложений Мари. Такое чувство, что этот ребенок единственная, кто пытается. Райян взбесившись, игнорирует всех и пытается действовать в одиночку. Амара устало закрывает глаза, уже понимая, чем всё закончится.

Через десять минут они все оказались условно «убиты». Амара щурится на них с нескрываемым разочарованием.

— Как же вы меня бесите, — произносит лидер команды. Никто не мог не согласиться.

После тренировки напряжение только нарастало. Они стоят в раздевалке, переговариваясь на повышенных тонах.

— Это ты виновата! — прикрикивает Райян, указывая на Жасмин.

— О, конечно! А кто побежал, как бешеный пёс? — кричит Пуля, устремив убийственный взгляд на него.

— Вы все идиоты! — выпаливает Полдень.

— Как вообще нас собрали вместе? — не унимается Жасмин, схватившись за голову.

— Да, блестящая идея у организации, — вздыхает Флорис, закатив глаза, прислоняется к стенке раздевалки.

— Ты-то вообще что молчишь? — Райян резко поворачивается к спокойной Мари, обратив на неё весь гнев. — Тебя всё устраивает?

— Ну конечно, — Жасмин ухмыляется. — Она же по связям тут. Чего ей напрягаться?

— По каким связям? — спрашивает Мари, не получая ответ. Жасмин на мгновение теряется, сама не зная, по каким связям она может попасть в организацию, но быстро приходит в себя. Слова скользят по Мари, как по льду.

— Может, если бы ты хоть что-то делала, кроме стояния в стороне, всё бы пошло лучше? — добавляет Райян. Мари молчит.

Розалинда хмурится, открывает рот, но не говорит ничего. Флорис хмурится, но вмешиваться не решается. Голоса накладываются друг на друга. Мари холодно. Тренировка не приносит ей ничего, не дает необходимого прогресса. Разочарование одних сливается с разочарованием других. Мир по краям зрения размывается, и она не видит уже лица команды, ни шкафчики. Ссора продолжается, как и Мари продолжает стоять и смотреть в пустоту, застряв в воспоминаниях.

«— Почему ты опять лезешь не в своё дело?! — кричит тётя Альфия. Мари удивленно замирает. — Подслушиваешь чужие разговоры и крадешься как воровка!

— Я просто зашла...

— Зашла?! Ты во всём виновата! Ты последняя видела этот браслет, а теперь он лежит на полу порванный! Ты его порвала?!

— Мари, не выводи её! — вмешивается мама, потирая виски.

— Но я... — она видит этот браслет впервые. Мари смотрит на бусины, катящиеся по полу, рассыпанные и разбросанные. Это обычный браслет, который можно сбирать вновь. Бусины натянуть на нитку и завязать. Может, создатель браслета не завязал его как следует, поэтому браслет и развязался со временем? Но причем здесь Мари. Она не успевает договорить, как её перебивают криком.

— Если бы ты не ходила туда, всё было бы нормально! Виолетта, не приводи свою дочь в гости, она только всё портит!»

Очередные обвинения. Всё, что Мари сделала это вошла в комнату. Единственное, что она сделала сейчас, только тренировалась с командой. Результат одинаковый. Она просто лишняя. Её пальцы дрожат. Лицо остается бесстрастным, пока пустота в груди начинает расти. У неё нет ни желания, ни сил попытаться оправдываться. Бесполезно.

— Что, сказать нечего? — насмехается Райян.

— Да оставь её, — отмахивается Жасмин. — Всё равно ничего не изменится.

— Да. Ничего не изменится, — соглашается Мари кивком. Она получает удивленные взгляды Райяна и Жасмин. Ей всё равно. Мари ошибалась, старик ошибался, Печроуз ошибался. Они все ошибались. Нет никакого чуда, нет никакой надежды. Нет ничего. Мари выходит из раздевалки, где стены становятся меньше и цепями. Ей дурно дышать. Мари на грани, которую не ощущала год. Её руки дрожат, ей нужно избавиться от адреналина, ей нужна нормальная тренировка. Мари нужна опасность. Она на грани использования глаз скорби. Мари не решается идти к Ирвину. Её ноги приводят её в знакомый тренировочный зал, занятый. Она останавливается удивленно. Мари молчаливо наблюдает за агрессивной тренировкой агента Зефира, который ловко избегает всех выстрелов и с профессиональной точностью попадает в цель. Мари забывает, что он был тем, кто научил сражаться Небесную тень. Вот оно доказательство.

— Людок, сразитесь со мной, — объявляет о своем присутствии Мари. Он оборачивается на неё с холодным взглядом, а затем кивает. Вся тренировка останавливается. Исчезают мишени и роботы уходят под пол. Людок протягивает ей меч. Не тренировочный, а самый настоящий, другой же держит в руке, лениво им взмахивая. Им не нужны слова. Ему достаточно одного взгляда, чтобы атаковать. Мари отвечает с той же жестокостью, от которой летят искры и скрежет распространяется в тишине тренировочного зала. Они не используют магию. Мари избегает агрессивной физической силы и напора Людока, отталкивая меч в сторону, так, что по инерции он движется вперед и пытается атаковать, но тут же встречает удар меча. Они обмениваются серией ударов. Никто ничего не говорит.