40 Глава
Шумели голые деревья. Темень волокном покрывала небо. Света луны не было, только серые тучи. Ветер нещадер бил по бочине императорского паланкина. Скоро привал, но до него войску и многоуважаемой Императрице еще нужно добраться.
***
Цзянь Цинь Джи - изнеженная особа. Если бы пару лет назад ей сказали, что она станет Императрицей, будет воспитывать сына своего прямого соперника и отправится в военный поход, госпожа бы распорядилась вздёрнуть безумца. Вполне обоснованно.
- Завтра у стены будем, Императрица-сестра,- сонно оповестил бывший четвертый принц династии Цинь, смотря в карманную карту. Он не имел права сейчас находиться в одном шатре с госпожой Джи. Отрезав свой хвост, он лишил себя многих привилегий, а к стене отправился всего лишь помощником генерала Гу Мао - и эту должность ему выбила Её Величество Цзянь Джи.
- Значит, проявишь себя именно завтра,- добродушно ответила та. Она проявляла к нему который день свою редную доброту. Девушка прониклась уважением к мальчишке, да и приятно ей было считать, что её уроки не прошли с ним зря, что она приложила свою руку к этой решительности.
- Я постараюсь,- улыбнулся Юн. Его благодарности не было границ: консервативная Императрица не отвергла его стремление, даже, если игнорировать ругань, поддержала.
Цинь Джи кивнула. Мальчик теперь не смел ей перечить: статус сына Вдовствующей Императрицы не сравним со статусом принца, да и безмерное почтение не позволяли это Цинь Юну. Госпожа была крайне довольна.
За стенами из тяжёлой ткани слышался гам: солдаты разбивали лагерь, распределяли обязанности и, наконец, отдыхали за игрой в китайские карты. Некоторые позволяли себе выпить. Цзянь Цинь это стремление понимала, но к людям не вышла, да и Цинь Юна, что хотел прочувствовать жизнь война, не пустила. Генерал Мао - главнокомандующий в этой миссии - к членам императорской семьи не заходил. Несмотря на то, что мальчик - его помощник, мужчина прекрасно понимал, что требовать от него действий черевато. Действительно, что может бывший принц, явно изнеженный с самого детства?
- Генерал нас игнорирует?- раздражённо задала вопрос - риторический - госпожа Цзянь Цинь. Солдатская печь отапливала их шатер, но девушка все равно сидела на множестве подушек шубе. Горячее вино с пряностями обжигало губы, но это не мешало пить Императрице.
Птица Её Величества - Цао Цао - сидела на жерде. Ястреб, не отличающийся смирением, дремал. Левая его лапка была закована на золотую цепочку, потому из всех неудобства он мог принести только свой крик.
Юноша пожал плечами. Он сидел - по-турецки - напротив сестры-императрицы. Юн видел тень Гу Мао - мужчина явно занят. Стоит подождать.
Её Величество не разделяла мнение ребенка. Она понимала, бывший принц не злиться только оттого, что здесь на птичьих правах. А вот Цзянь Джи - нет. Если генерал не зайдет в ближайшие пять минут, Цинь прикажет отрубить ему палец. Два.
- Госпожа Императрица,- Гу чуть отодвинул подог, ожидая разрешения. Попасть в неловкую ситуацию с женой Императора совсем не хотелось.
- Входи,- раздражённо позволила госпожа. Она сделала последний глоток вина и, разочаровано вздохнув, выплеснула остатки на остывшую землю.
Генерал молча вошел, поклонившись. Из себя он представлял сорокатрёхлетнего мужчину. Не красавец, не урод: средний рост, маленькие глаза и хорошее телосложение, волосы, седеющие - издержки должности.
- Её Величество, прощу прощения,- Гу Мао хотел что-то сказать, но фразу оборвал. Уж больно привлёк его Цинь Юн, что прав сидеть здесь не имел.- Прощу прощения, но почему сын Вдовы-императрицы с Вами?
Императрица вскинула на него черные глаза. Вопрос был неожиданный, ибо мало кто решиться так - внаглую - что-то спрашивать у неё. Все-таки репутацию Цзянь Джи себе в узких кругах сделала.
Цинь Юн дернулся, складывая свою карту в квадрат. Генерал Гу к нему относился, мягко говоря, плохо. Это раздражало, но ответить мальчишка не смел. Этим он может рассердить госпожу и лишиться единственного покровителя.
- Мальчику следовало остаться в паланкине. Мало ли, какие слухи поползут,- спокойно продолжал Мао. Его рука непроизвольно лежала на рукояти - стаж и явная паранойя. Это Императрице нравилось. Еще бы он молчал.
Цинь Юн обещал взорваться: лицо покраснело, желваки заиграли, а карие глаза впились в фигуру военного. Он был зол. Его ноздри в раздулись, на лице образовалась испаринка. От злости дыхание сбилось, став чаще и поверхностнее. Юноша, не смея терпеть такого, собирался ответить, но госпожа Цзянь Джи насмешливо перебила возможный поток ругани:
- Генерал, а слухи верны! Вы сплетник - занятие явно женское,- давила на мужское эго Цинь Джи. Она распустила высокую шишку, что делала второй день похода. Личных служанок она с собой не брала, а здешним Императрица не доверяла.- Цинь Юн - мой нареченный брат, не тебе ли знать? Да и за такие предложения могут отрезать язык,- госпожа Цинь прикоснулась пальчиком к нижней губе, продолжая расслабленно полулежать на подушках.
Цинь Юн благоданственно кивнул, закрыв рот. Его глаза проницательно смотрели на генерала.
- Императрица совсем не боитья?- почти выдал свое удивление мужчина. Его тело не расслаблялось.- Вы едите с ребенком на передовую.
- Я должна?
- Не всякая женщина, Моя Императрица, решиться на такое. Скажите честно, Вас вынудили?
- А я - не всякая женщина,- хмыкнула обиженно Цзянь Джи. - Живя при дворце несколько лет, скажу, что на фронте не так опасно, как в этом крысятнике.
- Императору бы не понравились Ваши слова, Императрица.
- Императору, в целом, не нравиться его Императрица,- хохотнула госпожа. Здесь - в шатре - она могла проклясть хоть весь Китай - никто ей ничего не сделает. Просто не поверят.
***
Генерал отчитался о местоположении. Разговаривать с императорскими членами семьи ему не о чем, потому шатер покинул он быстро. До этого Гу Мао подвергал сомнению слухи в близких кругах о характере Императрицы. Сейчас - нет. Мигера.
Как и говорил Цинь Юн, к стене прибыли следующим днем. Многие солдаты опешили, увидев Императрицу с бывшим принцем: до этого большинство считало это сплетнями.
В честь приезда подкрепления тамошний главком - Ун Це - организовал большой ужин. Генерал Гу Мао несколько раз предлагал Её Величеству пройти в шатер, нагло глогольствуя о том, что девушке не место в солдатской среде. На это Императрица на пару с Цинь Юном испепеляли взглядом мужчину.
На самом ужине Ун Це - молодой офицер - делился планами с Её Величестом. Простые солдаты, войны, Императрица - сидели за одним большим - походным - столом. Це им доверял, как себе, а вот госпожа на пару с генералом Гу - нет. Обоим показалось это опрометчивым, потому вгласно оба решили составить иной план действий. Иронично, что из всех присутствующих внимательно слушал офицера только Цинь Юн: солдатам это было неинтересно, причина Императрицы и Мао озвучена.
Ун Це показался бывшему принцу сообразительным: у офицера был большой запас слов, он говорит спокойно, но с явной любовью к военному делу - таким хотел стать Цинь Юн. Нет, таким военным хочет стать. И станет.
***
Ночь Императрица провела в шатре одна. Бывший принц изъявил желание переночевать у офицера Це. Мальчишка аргументировал это множеством историй, имеющихся у того. Цзянь Джи пустила. Не то чтобы она была довольна, но спорить не хотелось. Четырехдневная дорога вымотала её.
После ужина Цзянь Джи отказалась обговаривать план. Планируя написать письмо Цинь Вэю, она отправила генерала Гу писать отчет Императору. На офицера Ун девушка не надеялась, да и молод он. Язвительный мужчина это сделает явно лучше.
Писала Цзянь Цинь Джи долго. Расписывая каждый день в послании, она переживала поездку снова: первые дни она ехала верхом - так быстрее,- но потом перешла в паланкин из-за стертых ног. Госпожа Цзянь упомянула в письме, что только один раз до этого она ранила так ноги. Воспоминания накатывали. Слава предкам, совесть молчала.
Любимая птица - Цао Цао - все это время сидела рядом. Он не кричал, а смирно ждал. Даже ястреб понял, что госпожу лучше не трогать.
***
Ранним утром Императрица не встала - никто этого и не ждал. За толстой тканью Цзянь слышала знакомые голоса и спешку. Кто-то явно собирался куда-то, но даже любопытство не помогло встать девушке из царства шелка и шерсти. На улице холодно, в шатре - очень даже тепло.
Ближе к обеду Её Величество вышла на улицу. Шел снег, мягкий нос замерз за несколько секунд, а лагерь будто опустел. Ни звука, ни шороха.
- Императрица, доброго дня,- поклонился генерал Мао - первый, кого встретила Цзянь. Он был серьёзен, хотя до этого спокойно - беззвучно - точил стрелы.- Вы уже слышали?- Гу Мао, встав, выжидающе смотрел на девицу. Он кусал красные о холода губы. Похоже, что-то случилось.
- Нет, генерал,- осторожно начала Цзянь Цинь, катаясь в черную шубу сильнее. Стоило выпить горячего чая. Найти бы слуг еще...- Не томите!
- Ун Це повел в небольшой поход за стену людей,- ответил мужчина. Госпожа Цинь помнила что-то про это, офицер говорил в планах о походе. Правда, задумка не понравилась ни генералу, ни Императрице. Эти двоя приехали ради переговоров, а не ради войны. Но молодой главком принял вчерашний ужин за одобрение.
Госпожа Цзянь Джи впилась взглядом в генерала. Сразу стало ясно, где все. Где сейчас чертов мальчишка.
- Также пропал бывший принц Юн,- явно за реакцию над этой вестью трясся даже Гу. Стервозность жены Императора он уже ощутил, да и считал её наседкой.
- И ты отправил слуг найти его,- заключила Цинь Джи. На удивление, она была не так рассержена. Где-то внутри она ожила этого.- Отзови их, Юн вернеться с Ун Це.
- Вы так спокойны?
- Он хочет проявить себя - простое стремление мальчишки,- отмахнулась Цзянь Джи. Несмотря на внешние спокойствие, чай ей вряд ли удаться выпить.
***
- Зоринг, прекрати!- тонкий девичий голос возмущённо разнесся за пределы небольшой юрты.- Это не твои украшения!
Девчушка лет семи, с круглым и плоским лицом, стояла напротив старшего брата, прикрывая замерзший нос руками в варежках. На её длинные косы налип снег, а кончики губ болезненно порозовели от холода. Даже не игнорируя теплоту в юрте, так быстро согреться не получится даже у маленькой девочки.
- И не твои,- улыбнулся Зоринг и, шутливо надев на себя несколько бус, захлопнул сундук одной из старших сестер. Он из чистого любопытства залез в пустую девичью юрту. Никакого непотребства, простой мальчишеский интерес и пытливая потребность знаний.
- Сними их!
- Нет уж, Бортэ!- рассмеялся двенадцатилетний. Черные волосы, отблескивающие рыжиной, украсил девичий ободок из китайского жемчуга - отец-хан подарил его любимой дочке Гооцэ.
Не успела юная прелестница продолжить возмущение или же позвать старших, как на улице раздались гулкие ржания, потом - ругань отца-хана Хулана. Приехали.
- Папа приехал!- взвизгнул мальчик, сбрасывая все украшения на ковер. Если Бортэ нажалуется, старший брат его выпорет, а Тумурзоринг будет насмехаться. Даже не поймёшь, что страшнее...
На улицу выбежали не только эти двоя: все женщины, оторвавшись от хлопот, вышли встречать своих мужей. Лошади нервно топтались, а взрослые громко хохотали. Добыча сегодня у них хорошая.
- Папа!- заулыбалась маленькая Бортэ. Она подошла к чёрному коню хана и доверчиво протянула руки, словно совсем маленькая. Хулан, улыбаясь открыто и свободно, подцепил дочь, садя рядом на седло.- А Зоринг... Ой, кто это?- девчушка хотела пожаловаться родителю о проделках брата, но, увидев тело в чужих - китайских - нарядах да с головой в мешке, опешила. Оно перекинутым свисало, словно мертвое, на лошади Тумура. Стало страшно.
- Это, дочь моя, принц Цинь Юн - точка влияния на весь Китай,- довольно пробасил хан, смотря на "добычу". Его сильные руки приобняли ребенка.