Между нами тишина

Ева любила снимать в одиночку. Не потому, что была замкнутой — просто через объектив мир становился тише. В нём исчезали чужие ожидания, чужие диагнозы, чужие голоса. Оставалось только то, что видно. И то, что не хочется объяснять.

— Я сейчас умру от скуки, — сказала Вика, балансируя на бордюре. — Ты уверена, что это вообще фотогенично?

— Да, — не отрываясь от камеры, ответила Ева. — Потому что здесь никто не старается быть красивым.

— Фу. Тогда я точно не подхожу.

Вика рассмеялась и спрыгнула. На ней была яркая куртка — слишком живая для серого двора возле старого киноцентра, где когда-то снимали короткометражки студенты соседнего института.

Ева как раз настраивала фокус, когда в кадр внезапно вошёл кто-то ещё.

— Простите, — сказал незнакомый голос. — Я не хотел мешать.

Высокий темноволосый парень стоял чуть в стороне, с рюкзаком, из которого торчал штатив. Он выглядел растерянно, будто не был уверен, имеет ли право находиться здесь.

— Ничего, — сказала Ева. — Я всё равно переснимаю.

— А жаль, — сказал он. — Свет был хороший.

Она подняла глаза.

Он улыбнулся — неловко, искренне.

— Ты тоже снимаешь? — спросила Вика раньше, чем Ева успела что-то сказать.

— Учусь на кинооператора, — ответил он. — Пока больше таскаю оборудование, чем снимаю, но... — он пожал плечами. — Когда-нибудь.

— Ого, — Вика оживилась. — Это почти как фотограф, только важнее.

— Не соглашайся, — сказала Ева. — Он сейчас это запомнит.

Парень рассмеялся.

— Илья, — представился он. — А вы?

— Вика, — сказала она сразу. — А это Ева. Она будущий великий врач и иногда невыносимо серьёзная.

— Это клевета, — сухо ответила Ева, но уголки губ дрогнули.

Они разговорились легко, как будто знали друг друга давно. Илья показал пару своих работ — короткие, почти бессловесные сцены. В них было много воздуха и странного покоя.

— У тебя кадры... тихие, — сказала Ева. — Как будто в них ничего не происходит, но на самом деле происходит всё.

Илья посмотрел на неё внимательно.
— Ты первая, кто это сказал.

Вика стояла рядом и молчала. Это было на неё не похоже.

— Ты в порядке? — тихо спросила Ева.

— Да, — Вика махнула рукой. — Просто устала.

Но Ева заметила, как она неосознанно сжимает пальцы — сильно, до побелевших костяшек.

Позже, когда они шли домой, Вика болтала без умолку.

— Он классный, — сказала она. — Такой... настоящий. И совсем не похож на этих медицинских зануд.

— Ты флиртовала, — заметила Ева.

— А я всегда флиртую. Это мой стиль выживания.

Она улыбалась — слишком широко, слишком уверенно.

Ева хотела сказать что-то ещё, но не стала.

Иногда люди улыбаются не потому, что счастливы. А потому, что не хотят пугать.

___

Четверг. Они столкнулись снова — как будто университет был слишком мал, чтобы в нём можно было не встречаться.

Артем стоял у автомата с кофе и раздражённо тыкал в экран, который упрямо не принимал его карту. Ева заметила его издалека и почти свернула в другую сторону, но было поздно.

— Осторожнее, — сказал он, когда она задела его локтем.

— Ты сам встал посреди прохода, — ответила она, не останавливаясь.

— Ты всегда так делаешь? — спросил он ей вслед. — Говоришь и сразу убегаешь?

Ева обернулась.

— А ты всегда считаешь, что имеешь право продолжать разговор, если тебя не слушают?

На секунду между ними повисла тишина. Такая, от которой хочется либо уйти, либо сказать лишнее.

— Ты правда веришь в то, что говорила на паре? — спросил Артем уже тише. — Или тебе просто нравится быть особенной?

— Ты о чём?

— Точно, — рассмеялся парень. — Ты ведь на всех занятиях глупости говоришь. Я про патологическую физиологию.

Ева почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Он до конца их совместной учебы будет припоминать? В прошлый раз от неприятного разговора её спас Дима, но сейчас его здесь нет.

— Мне нравится быть внимательной, — сказала она. — А тебе, видимо, нравится не замечать.

— Я замечаю достаточно, — резко ответил он. — Просто не путаю наблюдение с домыслами.

— Тогда объясни мне, — сказала Ева, — почему похожие симптомы появляются у разных людей, без общей причины.

Артем открыл рот — и закрыл его.

— Потому что медицина не отвечает на все вопросы сразу, — наконец сказал он. — А ты хочешь ответы без доказательств.

— А ты боишься вопросов без ответов, — парировала она.

Он посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.

— Ты когда-нибудь думала, что твоя уверенность может навредить?

Ева выдержала взгляд.
— Я боюсь другого. Что равнодушие навредит быстрее.

Алиса наблюдала за ними со стороны. Она сидела на подоконнике, листая конспект, но слова проходили мимо. Она краем глаза видела, как Артем наклоняется чуть ближе, чем нужно. Как Ева не отступает. И ей это не нравилось. Не потому, что Артем был ей нужен. А потому, что Ева снова оказывалась в центре — даже когда ничего для этого не делала.

— Ты опять спорила с Артемом? — спросила Алиса позже, когда они остались вдвоём.

— Мы просто разговаривали, — ответила Ева.

— Он не умеет «просто», — сказала Алиса. — Ты не обязана ему что-то доказывать.

Ева пожала плечами.
— Я и не доказываю. Я думаю.

Алиса улыбнулась — мягко, почти заботливо.

— Вот именно, — сказала она. — Иногда люди путают это.

Она помолчала, а потом добавила, будто между делом:
— Кстати, ты правда считаешь, что преподаватели недооценивают тебя?

Ева задумалась.
— Не знаю. Иногда кажется, что они просто не хотят слушать.

Алиса кивнула.
— Понимаю. Ты просто... другая. Не все это принимают.

Слова звучали как поддержка. Но внутри Евы что-то сжалось. Другая. Это слово преследовало её слишком давно.

Вечером Артем долго не мог сосредоточиться на учебнике. Перед глазами снова и снова вставала Ева — не упрямая, не наивная, а слишком уверенная для человека, который не имеет права на ошибку. Она не боится, подумал он. И эта мысль почему-то не успокаивала. Он привык, что страх держит людей в рамках. Делает осторожными. Спасает. А Ева будто жила без него. Или делала вид.