Благословлённый//The Blessed

«Посмотри, как ты разговариваешь! Моя мать всё-таки старше тебя. Как ты можешь так с ней обращаться? Тебя нужно посадить в свинарник и морить голодом».

Лин Сяоин было 14 лет, она была гордой и высокомерной девочкой, которую родители баловали с самого детства. Увидев поведение Лин Цзинсюаня, она подбежала к нему и ткнула пальцем ему в нос, отчитывая его с высоты своего морального превосходства. Её мать неосознанно выпятила грудь и уставилась на него, раздув ноздри. Как говорится, «яблоко от яблони недалеко падает».

Они слышали, как жители деревни говорили, что чудовище перед ними, похоже, сколотило состояние, купив много вещей, поэтому они пришли сюда, чтобы посмотреть, нельзя ли забрать что-нибудь хорошее... но...

Но они, похоже, забыли, что Лин Цзинсюань был изгнан из дома своим отцом ещё пять лет назад и был отрезан от семейного древа. Если серьёзно, то мать Лин Сяоин больше не была его старшей родственницей. Кроме того, Лин Цзинсюань уже не был таким трусом, как раньше, и сыновняя почтительность для него ничего не значила!

“Интересно...”

Внезапно раздался его низкий, мягкий и холодный смех, который напугал тех двоих, что думали, что точно победят. Глядя на Лин Цзинсюаня, который прикрыл рот рукой и усмехнулся, Лин Сяоин выпалила: «Над чем ты смеёшься? Я что-то не то сказала?»

“Тупая задница!”

Его смех внезапно оборвался, красивое худое лицо помрачнело, и он саркастически произнёс: «Ты что, забыл, что пять лет назад мастер Лин выгнал меня из семьи? Все эти годы ты не интересовался, жив ли я, и, возможно, даже желал мне и моим сыновьям скорой смерти. Теперь ты впервые после стольких лет пришёл навестить меня и назвался моим старшим братом. Ты хоть раз выполнил свой долг старшего брата?» Что ж, Лин Сяоин, даже если я буду называть твою мать «тётей», это не твоё дело. Не забывай, я старше тебя, ты должна называть меня старшим братом.

Лин Цзинсюань знал, что в общении с такими самодовольными людьми разум и вежливость бесполезны, иначе они точно не успокоятся. Главный герой предпочитал мириться с их издевательствами, поэтому Лин подумал: «Он сам дал им право издеваться над ним». Но этот мужчина был другим и никогда бы не показал свою слабость перед кем бы то ни было.

“Ты...”

Лицо Лин Сяоин покраснело от гнева. Она вытянула свои тонкие пальцы, необычные для деревенской девушки, и указала ими на Лин Цзинсюаня. Её плоская грудь вздымалась и опускалась, выдавая охватившую её ярость.

Лин Цзинсюань улыбнулся и прислонился к дверному косяку. «Разве нет? Или ты на самом деле в меня влюблена? Ну и ну, сестра Ин, ты ещё не достигла брачного возраста, как ты можешь связываться с таким позором для семьи, как я? Но я не против, и мы можем поскорее отправиться в округ, чтобы обручиться, если ты настаиваешь».

В древности пятнадцатилетние девушки выходили замуж. Сельская девушка могла стать матерью уже в тринадцать или четырнадцать лет. Лин Сяоин достигла этого возраста. В духе самопровозглашённой «благородности» семьи Лин, Лин Цзинсюань осмелился поспорить, что Лин Сяоин больше никогда не посмеет его провоцировать, по крайней мере сейчас.

“Мама...”

И действительно, Лин Сяоин дёрнула уголками губ и убрала руку матери. В этот момент внимание матери было отвлечено запахом мяса. Дочь прервала её, и она, оторвавшись от мыслей о кухне, сказала свысока: «Брат Цзинсюань прав, какая девушка может быть похожа на тебя? Будь как леди».

В её словах не было искренности, это могли заметить даже идиоты. Лин Сяоин, уловив намёк матери, замолчала, но с ненавистью посмотрела на Лин Цзинсюаня. В древние времена репутация женщины была превыше всего. У неё не было помолвки, и мать давно сказала ей, что она выйдет замуж за представителя богатой и влиятельной семьи. До этого о ней не могли сплетничать из-за монстра Лин Цзинсюаня.

«Цзинсюань, я уже давно здесь, а ты даже не приглашаешь меня войти? Сегодня так жарко. Я хочу пить».

Затем она переключила внимание на Лин Цзинсюаня. От запаха мяса, доносившегося из дома, у неё в животе уже зашевелился аскарид. Однако Лин Цзянши всё ещё сохраняла достоинство и пыталась снова отчитать его за неуважение к родителям. Очевидно, она не понимала, что происходит.

Семья Лин никогда не была бедной, и их можно было назвать состоятельными людьми, владеющими десятками акров земли, а также скотом и другим имуществом. Даже если им приходилось кормить много ртов, к концу года у них должно было оставаться много свободных денег. Но на самом деле вся семья уже давно не ела мяса. Старуха, в чьих руках была сосредоточена экономическая власть, была чрезвычайно скупой, эгоистичной и предвзятой. Только мастер Лин мог есть мясо. От запаха мяса мать и дочь не могли перестать жевать и с нетерпением ждали, когда можно будет выбежать во двор.

«Боюсь, моя убогая хижина не сможет вместить вас, двух Будд. Тётушка Лин, вам лучше вернуться в ваш большой дом, выложенный голубым кирпичом».

«Посмотри на эту притворщицу», — Лин Цзинсюань открыто продемонстрировал своё отношение, а затем повернулся, чтобы закрыть дверь. Лин Цзянши шагнул вперёд и оттолкнул его, а затем вытащил Лин Сяоин во двор. Нежный аромат мяса стал ещё сильнее. Мать и дочь тихо сглотнули и направились прямиком на кухню.

— Я советую вам остановиться.

Он действительно презирал эту женщину. Перестав улыбаться, он бросился вперёд, чтобы преградить им путь, прежде чем они войдут на кухню. Его худое и красивое лицо было бесстрастным. «Входить на частную территорию без разрешения владельца незаконно. Я могу в любой момент обратиться в администрацию округа, чтобы подать на вас в суд. Не вините меня в том, что я не напомнил вам, что за проникновение в частные дома вас посадят в тюрьму. Даже если вам не придётся сидеть в тюрьме, вас всё равно изобьют». Тётя, вы же не хотите, чтобы вашу дочь публично отшлёпали по голой попе.

Лин Цзинсюань повидал немало толстокожих людей, но таких мерзавцев он встречал впервые. Но он ни в коем случае не был трусливым львом, которого можно запугать.