Благословлённый//The Blessed

«Видишь? Это он, здоровяк, родил ребёнка, вот позор-то...»

«Да, никто бы не поверил, если бы кто-то сказал, что он не монстр».

«Он что, дурак? Сейчас он на дурака не похож».

«О, ты не знаешь. Я слышал, что несколько дней назад он внезапно пришёл в себя и даже избил Даву и его семью. Теперь отец Давы всё ещё болеет и не встаёт с постели».

— Правда? Что говорит староста деревни?

«Что сказать? Он пригрозил подать на них в суд в уезде. Староста и патриарх не хотят ударить в грязь лицом перед властями уезда, так что…»

Там, где было много людей, ходили сплетни. Раньше, когда они проходили через деревню, люди просто показывали на них пальцем и перешёптывались, но теперь они говорили об этом открыто, только чтобы он их не услышал. Если бы это был прежний Лин Цзинсюань, он бы уже убежал домой и никогда бы не вышел из-за стыда. Но нынешний Лин Цзинсюань… По его выражению лица было понятно, что он совершенно не обращает внимания на их оскорбительные слова.

«Дже, не слушай их чушь, ты не чудовище».

Опустив поручень тележки, Лин Цзинпэн сказал это, лишь бы его старший брат снова не замкнулся в себе.

«Хе-хе, если бы я был монстром, то сегодня вечером мог бы ходить от дома к дому и «навещать» их».

Высокий голос прозвучал в толпе, на его худом и симпатичном лице появилась немного злая и кровожадная улыбка, он обвёл взглядом собравшихся, и сплетни тут же прекратились. Все девушки одновременно отступили на несколько шагов, боясь, что Лин Цзинсюань действительно «навестит» их ночью.

Увидев это, Лин Цзинсюань усмехнулся и повернулся к Чжао и Хану: «Вы брат Чжао и брат Хан, верно? Спасибо вам за то, что все эти годы заботились о моих сыновьях».

Он давно слышал, что Чжао и Хань очень хорошо относятся к Сяовэню и Сяоу. Если у них была еда для Тиэвы, они делились ею с его двумя булочками. Хотя это были не какие-то дорогие вещи, их доброта была самым важным в сердце Лин Цзинсюаня.

«Ничего страшного. На самом деле мы тоже ничего не сделали. Не нужно быть таким вежливым, к тому же мне очень нравятся Сяовэнь и Сяоу. Они очень заботливые и часто помогают нам ухаживать за Тиэвой».

Хань Фэй, невысокий и утончённый, был прямолинейным человеком. Говоря это, он всё же не забыл прикоснуться к макушкам двух булочек, демонстрируя свою привязанность. Возможно, у них был схожий опыт, но он никогда не смотрел на Лин Цзинсюаня свысока и не презирал его, а также понимал его боль как никто другой.

«Ха-ха… ладно, тогда я больше не буду тебя благодарить. Брат Хань, когда твоя повозка с волами отправится в путь?»

Кое-что он мог бы оставить в сердце. Лин Цзинсюань решительно сменил тему. Если бы у него была возможность, он бы обязательно отплатил им.

«Как видите, никто не выстраивается в очередь. Сейчас разгар сельскохозяйственного сезона, и мало кто ходит на ярмарку. Не думаю, что мы сегодня поедем на ярмарку».

Каким бы прямолинейным ты ни был, столкновение с подобными обстоятельствами может стать для тебя серьёзным ударом. Хань Фэй, очевидно, был разочарован, а Чжао Далун, стоявший рядом, обнял его за плечо, безмолвно утешая. Хань Фэй поднял голову и слегка улыбнулся ему. Двое смотрели друг на друга, и в их взглядах читалась искренняя симпатия.

Фермеры, возможно, никогда не произнесут таких банальных слов, как «я тебя люблю» или что-то в этом роде, но любовь между ними была неприкрытой. Лин Цзинсюань видел всё их глазами. Такие тёплые и глубокие отношения были гораздо более естественными, чем пылкая, горячая, как огонь, привязанность.

«Как насчёт такого варианта, Чжао, Хан? Я собираюсь в город продавать рыбу. Я возьму твою тележку напрокат».

Если бы у него был выбор, он бы не стал прерывать их тёплый взгляд, но уже было поздно, а сегодня он положил в аквариум с рыбками только немного ила, а остальное было обычной водой. Эти рыбки могут погибнуть.

«А? Не говори о деньгах. В любом случае, у нас сейчас нет дел. Мы отправим тебя в город. Давай, загружай рыбу в тележку».

Придя в себя, Хань Фэй наконец заметил несколько больших бочек на их ручной тележке. Ничего не говоря, он закатал рукава, готовый помочь ему перенести рыбу. Лин Цзинсюань быстро сказал: «Не надо, я заплачу, иначе я не возьму твою тележку».

Сжав руку в кулак, Лин Цзинсюань упрямо посмотрел на него.

«Ладно, ладно, ты выиграл. Можешь заплатить после того, как продашь всю эту рыбу. Далун, иди помоги».

Хань Фэй мог только согласиться и не забыл позвать Чжао Далуна, чтобы тот помог донести тяжёлые вёдра.

— Папочка, мы тоже можем помочь.

Три булочки соскользнули с тележки. Четверо взрослых улыбнулись друг другу. «Будет здорово, если ты останешься на месте».

— Что? Я тебя ненавижу, папа.

Услышав это, Лин Ву сморщила своё маленькое личико и надула губки, чем вызвала смех у всех четверых взрослых. Они совершенно не обращали внимания на странные взгляды окружающих.

«Где ты поймал столько рыбы? Так много».

Вскоре четыре ведра с рыбой были погружены на телегу. Глядя на этих больших жирных рыб в вёдрах, Хань Фэй с любопытством спросил: В межсезонье жители деревни ходили ловить рыбу на продажу. На протяжении многих поколений рыбы в реке было немного, а если и была, то только мелкая. Редко можно было увидеть столько больших жирных рыб.

«Ха-ха… Я нашёл место в канаве Юэхуа, где много рыбы, но сейчас её не так много, поэтому я планирую выкопать пруд, чтобы разводить рыбу самостоятельно, но я не знаю, где купить мальков».

Забираясь в повозку, Лин Цзинсюань небрежно бросил: Повозка была большой, в ней помещались четыре ведра с рыбой и несколько взрослых и детей. Все могли разместиться, хотя и было немного тесновато.

«Не надо. Кто-то в нашей деревне тоже пытался разводить рыбу, но вся она погибла. Так что лучше прибереги её».

Услышав это, Чжао Далун, сидевший в стороне и державший на руках Тиэву, нахмурился, и на его белом лице отразилась неприкрытая тревога. Лин Цзинпэн, сидевший с другой стороны и державший на руках Лин Вэня, тоже сказал: «Ге, зачем тебе разводить рыбу? Несколько лет назад один землевладелец из соседней деревни хотел разводить рыбу, но через несколько дней вся мальва погибла. На эти деньги можно было бы купить несколько акров земли».

Вчера, когда Лин Цзинсюань сказал это, он подумал, что тот просто хочет вырастить немного овощей для себя. Они будут продавать их только в том случае, если останутся излишки. Но теперь, судя по его тону, он, похоже, хотел заняться этим всерьёз. Лин Цзинпэн тоже явно был не согласен.

«Ха-ха… Не волнуйтесь, у меня есть рецепт с использованием трав для выращивания рыбы, который позволяет вырастить жирную и крупную рыбу, а также получить лекарственную рыбу, которая полезна для здоровья».

Лин Цзинсюань, напротив, совершенно не переживал из-за неудач других. С «Полумесяцем весны» в руках, что он вообще может потерять?

— Правда, папа?!

С самого начала, сидя на тележке и крепко сжимая в руках две банки с вареньем, Биг Бан поднял голову, и в его глазах читалось волнение. Всего за несколько дней он ощутил сладость от продажи рыбы и теперь мечтал о том, чтобы у них каждый день была рыба на продажу.

Хань Фэй и Лин Цзинпэн посмотрели на него с подозрением, даже Чжао Далун, который вёл повозку, оглянулся на него. Единственными, кто никак не отреагировал, были Тива и Булочка.