Благословлённый//The Blessed

Рано утром следующего дня, после того как отец и сыновья закончили пробежку и тренировку по боксу, Лин Цзинсюань сел на скутер и отправился к каналу Юэхуа. В любом случае сегодня они собирались на ярмарку в округе, так что он решил наловить ещё рыбы на продажу. Перед уходом он напомнил двум булочкам, чтобы они не забыли потушить огонь после того, как целебные травы будут хорошо проварены. Но он упустил из виду кое-что — их любопытство по поводу того мужчины. Они сказали, что им всё равно, но как они могли быть ему безразличны, если они были кровными родственниками?

Янь Шэнжуй круглый год занимался кунг-фу, поэтому у него был особенно хороший слух. Ему было известно обо всём, что происходило в этой семье, в том числе о вчерашнем разговоре между Лин Цзинсюанем и двумя булочками, а также о вине и варенье, о которых упомянул Лин Цзинсюань. Несмотря на то, что он потерял память, многие инстинкты остались при нём. Короткого периода общения было достаточно, чтобы он узнал этого человека, Лин Цзинсюаня, и это пробудило в нём любопытство.

Конечно, это не значит, что он влюбился в Лин Цзинсюань. Можно лишь сказать, что сейчас, по сравнению с восстановлением памяти, он предпочёл бы узнать больше о Лин Цзинсюань.

«Вот твоё лекарство. Папа сегодня утром приготовил пасту из коричневых грибов. Ешь».

После долгого колебания у двери эти двое наконец распахнули её и вошли в комнату. Лин Вэнь с мрачным лицом поставил перед ним две большие миски, не поднимая глаз, и поэтому не заметил сосредоточенного выражения лица мужчины. Лин У, прячась за Лин Вэнем, время от времени поглядывал на мужчину. После того как папа всё ему рассказал, он заметил, что они действительно очень похожи.

«Ты ешь это каждый день?»

Зная, что дети его недолюбливают, Янь Шэнжуй не пытался с ними сблизиться. Он отвёл взгляд и посмотрел на чёрную пасту, среди которой виднелось несколько коричневых кусочков баклажана, напомнивших ему о еде, которую Лин Цзинсюань приносила ему в течение этих двух дней. Янь Шэнжуй поднял голову, и в его тёмных глубоких глазах мелькнуло слабое проявление заботы. Он всё забыл и, конечно же, не помнил, как выглядит. За все эти дни, что он пролежал в постели, у него не было возможности посмотреть на себя, поэтому он не слишком переживал из-за того, как выглядят эти две булочки. Но, глядя на них, он всегда чувствовал что-то особенное.

«Что плохого в том, чтобы это съесть? Ты должен быть благодарен за то, что у тебя вообще есть еда».

Лин Вэнь был чувствительным и подумал, что он не одобряет их выбор еды. Он поднял голову и посмотрел на него красными глазами. Его руки были сжаты в кулаки, а губы дрожали, что говорило о том, что он пытается сдержаться. Янь Шэнжуй опешил и тут же попытался объясниться: «Не пойми меня неправильно. Я не осуждаю выбор еды. Мне просто жаль тебя».

По какой-то причине он просто не хотел, чтобы они обижались на него. Может быть, в этом и заключается природа отношений между отцом и сыном.

«Если тебе действительно жаль, то как бы ты бросила папу и нас? Нам не нужно, чтобы ты нас жалела».

После гневного рыка Лин Вэнь поднял Лин У и побежал прочь. Янь Шэнжуй попытался их задержать, но промахнулся. Спустя некоторое время он медленно убрал правую руку, и на его губах появилась слабая улыбка. Похоже, эти двое действительно затаили на него обиду.

Деревня Лин располагалась в хорошем месте, недалеко от округа. Дорога туда пешком занимает около получаса. Было бы быстрее, если бы они поехали на повозке, запряжённой волами, но каждый человек должен был заплатить по медной монете, а за товары — ещё больше. Сегодня Лин Цзинсюань поймал четыре ведра рыбы, и с помощью Лин Цзинпэна они вчетвером дотащили тележку до входа в деревню, чтобы взять повозку с волами.

По пути все вокруг сплетничали о них. В последнее время малыш стал немного общительнее и теперь застенчиво прячется за Лин Цзинсюанем. Из-за того, что они были слишком юными, они болезненно воспринимали сплетни и даже оскорбления в свой адрес.

«Сяовэнь, Сяоу, все мы живём в этом мире всего несколько десятилетий. Если ты всё время беспокоишься о том, что о тебе думают другие, то твоя жизнь подобна твоим трусам: ты вынужден терпеть то, что пукают другие. Я хочу сказать, что нам всё равно, что говорят другие, пока мы живём счастливо».

Лин Цзинсюань протянул руку, чтобы взять две булочки, и улыбнулся, но в его холодных проницательных глазах не было и тени улыбки. Ему было всё равно, что о нём думают другие, но он не мог вынести, когда люди осуждали его булочки. Деревня Лин! Он помнил об этом! Однажды он заставит этих людей смотреть на них снизу вверх.

«Вот это настрой, Сяовэнь, Сяоу, пусть себе пукают, если хотят, не обращай на них внимания».

Лин Цзинпэн, которого редко волновали подобные сплетни, откликнулся. Его молодое и красивое лицо покрылось тонкой плёнкой пота. В конце концов, на дворе был июнь, и даже утром, когда они тянули ручную тележку, было слишком жарко.

— Хм, мы знаем.

Глядя на папу и дядю, Лин Вэнь осторожно кивнул и перестал прятаться за Лин Цзинсюанем. Держа в руках маленький бублик, он пошёл рядом с ними. Его личико всё ещё было красным, но казалось, что за одно мгновение он сильно повзрослел.

— Сяовэнь, Сяоу!

Когда они прошли через густонаселённую деревню и добрались до её окраины, внезапно раздался чистый и звонкий нежный голос. Неподалёку от места, где собирались люди, Тива, сидя на повозке, запряжённой волами, махала им рукой. Её румяное личико светилось от восторга. Рядом с ней стояли двое мужчин: один высокий, сильный, но не слишком красивый. Можно было сказать, что он был крепким мужчиной. Другой был невысоким и утончённым, бледным и стройным, на вид слабым, но с проницательным и цепким взглядом. Оба были одеты в грубую льняную одежду. Но в них не было ничего деревенского. Если бы они переоделись в шёлковые одежды, люди могли бы подумать, что они из знатных семей.

“Папочка?”

Две булочки тоже явно были очень рады, но они не бросились к нему сразу, а повернулись и посмотрели на Лин Цзинсюаня.

“Иди”.

“Хм”.

Лин Цзинсюань, уже весь в поту, улыбнулся и кивнул, после чего две булочки побежали к нему, как кролики. На бегу они выкрикивали имя Тиэвы и махали ему, отчего Лин Цзинсюань улыбнулся и покачал головой. Вот как должен вести себя пятилетний ребёнок!

«Это брат Чжао и брат Хань. По будням брат Чжао брал на себя какую-нибудь работу в городе, чтобы заниматься ею дома. Брат Хань ездил на повозке, запряжённой волами, к въезду в деревню, чтобы заработать немного денег и прокормить семью. Но мало кто в нашей деревне брал его повозку, поэтому он зарабатывал немного».

Неудивительно, что рядом с их повозкой никого не было. Выслушав объяснение Лин Цзинпэна, Лин Цзинсюань поджал губы. У него уже не было сил высмеивать «гордую» и «благородную» деревню Лин. Как бы то ни было! Главное, чтобы они его не провоцировали, иначе не вините его в грубости!