глава 51
Глава 51
Цюй И уснул почти сразу, как лег в постель. Цзинь Юань заботливо подоткнул ему одеяло со всех сторон, а чтобы не разбудить его случайно, оставил сообщение в WeChat и перевел его телефон в беззвучный режим.
Он взял пальто со стула, оделся, выключил свет и напоследок бросил взгляд на Цюй И в темноте.
Цифры на табло лифта уменьшались, пока он не остановился на первом этаже. Когда двери открылись, в холле уже никого не было. Цзинь Юань шел по коридору неторопливой походкой, но его силуэт казался острым, словно высеченным из камня.
Почти во всех кабинетах кто-то был, слышались приглушенные разговоры. Цзинь Юань постучал в дверь сестринского поста. Открыла Сяо Чжан:
- Цзинь Юань пришел!
Он едва заметно улыбнулся углом рта:
- Сестра Ху сегодня дежурит?
- Я здесь, заходи, - отозвалась сестра Ху. - У меня сегодня не смена, просто хотела задержаться, проведать И-и попозже, но ты спустился первым.
- Он уснул, - Цзинь Юань придвинул себе стул. - Я хотел расспросить о его прошлом.
Сяо Чжан и остальные медсестры понятливо вышли, прикрыв за собой дверь. Сестра Ху вздохнула, взяла со стола термокружку и обхватила её ладонями:
- Раз уж сегодня всё так громко вскрылось, вы и сами, небось, о многом догадались.
- Есть предположения, - ответил Цзинь Юань.
- Те, кто приходил сегодня - его биологические родители. Мужчину зовут Фан Цзюсин , женщину - Лян Мэй, - сестра Ху холодно фыркнула. - За столько лет работы в больнице это самые безответственные родители, которых я видела!
Цзинь Юань кивнул, терпеливо слушая. Постепенно спокойствие Цзинь Юаня передалось и сестре Ху, она начала рассказ:
- В год рождения И-и я только окончила училище и получила распределение сюда. Лян Мэй была моей четвертой роженицей. У Фан Цзюсина не было постоянной работы, раньше возил грузы на трицикле, сейчас - дальнобойщик. Лян Мэй приезжая, и как только она забеременела, он бросил её дома одну. В ту ночь, когда она рожала, его не было. Она так кричала от боли, что разбудила старика-соседа, тот и вызвал машину до больницы. - Сестра Ху шмыгнула носом. - Мы звонили Фан Цзюсину - трубку никто не брал. Пришлось принимать роды так... положение плода было неправильным, к тому же преждевременные роды...
Она отхлебнула чая:
- И-и, когда родился, почти не плакал. Опытный врач сразу заподозрил неладное, его отправили на обследование.
- И что нашли? - Цзинь Юань подался вперед.
- Сердечная недостаточность.
Сестра Ху коснулась носа тыльной стороной ладони:
- Тогда это было сложно лечить и очень опасно. Его сразу передали доктору Шэну, чтобы выяснить причину. - В её взгляде воспоминания стали теплее. - Маленький И-и... среди всех кювезов он был самым красивым и милым ребенком. Мы с врачами часто бегали на него посмотреть. Но он был недоношенным, из-за сердца часто задыхался, не мог сосать молоко... Мы смотрели на него и только сердце разрывалось.
- Фан Цзюсин объявился только на второй вечер. Сразу начал требовать ребенка. Доктор Шэн объяснил: у мальчика проблемы с сердцем, нужно длительное наблюдение и лечение. Тот только спросил: сколько это будет стоить и вылечится ли он вообще. Случай был тяжелый, доктор Шэн назвал примерную сумму по консервативному расчету. Тогда Фан Цзюсин ничего не сказал, а через пару дней просто пришел и забрал Лян Мэй.
- А И-и оставил? - Цзинь Юань постучал пальцем по столу.
- Да. Мы не могли дозвониться, заявили в полицию, но их не нашли. Позже Директор Лу и заведующая Чэнь (наша тетя Чэнь, она тогда была педиатром) решили взять часть расходов на себя. Добавили деньги из больничных сборов, так он и остался жить здесь.
- И-и родился весной, а к лету ему стало лучше. Он окреп, начал ползать и смеяться. С самого детства был невероятно умным ребенком: видел Директора Лу или тетю Чэнь - и смеялся громче всех.
Цзинь Юань невольно улыбнулся.
- Нам всем было жалко отдавать его в приют, - продолжала сестра Ху. - Были врачи, которые хотели его усыновить. В итоге решили отправить его в семью Директора Лу. Но этот ребенок... стоило ему пересечь порог больницы, как он начинал рыдать. Проплакал у Директора всю ночь напролет, пришлось вернуть обратно. Так он и рос в больнице. Когда ему было три года, Фан Цзюсин с женой пришли спросить о нем. Услышав, что он здоров, хотели забрать, но И-и наотрез отказался идти с ними. Мы ничего не скрывали от него: когда он подрос, он узнал, что у него есть родители, даже видел их. Просто у ребенка уже было своё мнение, и мы все уважали его выбор.
Сестра Ху открыла дверь и вывела Цзинь Юаня в коридор. Она остановилась перед палатой в конце первого этажа:
- В детстве он жил здесь. Но это общая палата, и когда он пошел в старшую школу, тетя Чэнь решила, что это мешает учебе. Она уговорила Директора перевести его на седьмой этаж.
Цзинь Юань заглянул внутрь: восемь коек. Сестра Ху указала на одну:
- Вон та, справа у окна.
Обычная железная кровать, тумбочка - никаких следов того, что здесь жил Цюй И. Но Цзинь Юань невольно представил, как маленький Голубка играл здесь, спал, делал уроки.
- Вообще-то, после выпуска из школы Лян Мэй приходила к нему, - добавила сестра Ху, возвращаясь назад. - Но И-и даже дверь не открыл, просидел в комнате весь вечер.
Цзинь Юань саркастично усмехнулся:
- Дождались, пока ему стукнет восемнадцать, чтобы признать? Решили, что пора тянуть из него деньги?
Сестра Ху посмотрела на него, подумав, как метко этот парень подбирает слова.
- Мы вырастили его. Раньше боялись, что брошенное детство отразится на психике, но чем дольше мы на него смотрим, тем больше понимаем: он видел и добро, и зло, и это сделало его добрее многих.
- Он - самый особенный человек из всех, кого я встречал, - мягко улыбнулся Цзинь Юань. - Понимает, как устроен мир, но не стал циничным.
- Знаешь, ты - единственный «посторонний», кроме соседа по комнате, которого он привел сюда. Поэтому вся больница умирает от любопытства на твой счет. Но в этой ситуации... не знаю, отстанут ли Фан Цзюсин и его жена.
Цзинь Юань хмыкнул:
- У И-и такой характер: он может долго скалиться, но если решит, что этот так называемый «брат» умрет из-за него, он переведет деньги еще до завтрашнего утра.
- У него есть такие деньги? - заволновалась сестра Ху. - Я слышала, он стримит, но разве там можно заработать двести тысяч?
Цзинь Юань опустил голову, чувствуя цепочку под свитером:
- Скорее всего, нет.
- Что ж это за напасть... - сокрушалась Ху.
- Детская болезнь как-то влияет на него сейчас? - спросил Цзинь Юань.
- Если избегать чрезмерных физических нагрузок и сильных стрессов - ничего страшного.
Цзинь Юань узнал название больницы, где лежит сын Фан Цзюсина, и встал:
- Сестра Ху, позвольте я подвезу вас до дома, уже поздно.
Проводив медсестру, он не стал сразу заводить мотор. Сидел в тишине на водительском сиденье.
Когда он спрашивал, любит ли Цюй И кого-нибудь, тот ответил: «Мне лучше быть одному».
Когда спрашивал, почему он поссорился с Вэнь Хуаньчэном, Цюй И сказал, что он «неблагодарный».
Когда звал его на крутую горку для лыж, Цюй И ответил, что ему «такое нельзя».
Сначала эти слова казались незначительными, но теперь, когда правда вскрылась, они отзывались невыносимой болью, словно по костям и плоти прошлись битым стеклом.
Желтый свет фонаря подсвечивал кружащиеся снежинки. Цзинь Юань смотрел на них мрачным взглядом. В тени его глаз мелькнул оскал хищника.
Он набрал номер:
- Алло, мне нужно купить одну фигурку...
Затем он поехал по навигатору в торговый центр. Поднялся на пятый этаж, выбрал камеру Leica. Ждал поставки со склада полчаса, за это время купил небольшой чемодан и заодно сменил одежду.
Было уже три часа ночи. Попрощавшись с менеджером банка (которая мило улыбалась, но в душе проклинала его за ночной вызов), он небрежно бросил чемодан на заднее сиденье и потер переносицу. Всё-таки немного устал.
Он уверенно сдал назад и ответил на звонок:
- Сейчас подъеду и заберу.
Когда всё было готово, он достал из бардачка любимые очки Цюй И, надел их и вышел из машины. Стоя у двери, он вдруг почувствовал... холод. Быть королем пафоса нелегко - на такие «дела» нельзя надевать пуховик.
Он выпрямил спину и вошел в приемный покой. Постучал по стойке перед спящей медсестрой:
- Здравствуйте.
Медсестра вскинулась, увидела красавца в длинном черном пальто поверх пиджака и ахнула:
- Вы... вы кто?..
- Найдите Фан Цзюсина. Скажите, что пришли деньги на спасение его сына. Пусть идет ко мне, - бросил Цзинь Юань.
- Вы-вы-вы... подождите-те...
- Тсс, - Цзинь Юань приложил палец к губам, снял очки и взмахнул рукой. - Идите. Пять минут, если не придет - я ухожу.
Медсестра убежала, бормоча под нос: «Ни фига себе, живой властный босс из романов, только почему без телохранителей...».
Цзинь Юань хмыкнул. «Действительно, надо было вызвать охрану, но сейчас уже поздно», - подумал он. - «Ничего, я и один справлюсь. Батя Юань в одиночку затащит катку».
Фан Цзюсина не было, пришла Лян Мэй. Цзинь Юань подумал, что этот папаша - просто «финиш».
Лян Мэй прибежала запыхавшаяся, явно только что проснулась. Она сразу узнала в Цзинь Юане того парня, что был рядом с Цюй И.
- Это И-и тебя прислал? - Её глаза впились в чемодан. - Я знала, что он не сможет...
- Молчите, уши вянут, - прервал Цзинь Юань. - Позовите Фан Цзюсина. - Он глянул на часы в холле. - Если его не будет к четырем, я эти деньги сожгу, но вам не отдам.
Лян Мэй, дрожа, сделала несколько звонков и лишь с третьего раза вытянула пропахшего алкоголем мужа.
Цзинь Юань посмотрел на медсестру:
- У вас есть какое-нибудь помещение для совещаний?
- Э-э... вроде нет... Можете зайти в ординаторскую, если там сейчас никого из врачей.
Цзинь Юань толкнул дверь. Пусто. Он сел на стул, вальяжно откинулся и кивнул медсестре:
- Если боитесь, присаживайтесь тоже.
- ...Хорошо, - медсестра, чувствуя странную атмосферу, быстро убрала документы врачей со стола.
- Господа, - Цзинь Юань посмотрел на чету Фан. - Мы впервые встречаемся официально, так что я принес вам небольшие подарки.
Он пододвинул им коробку с коллекционной фигуркой:
- Открывайте. Она стоит несколько тысяч.
Услышав цену, Фан Цзюсин и Лян Мэй жадно вскрыли коробку, но, увидев кровавого монстра внутри, в испуге отпрянули.
Цзинь Юань аккуратно поправил коробку и достал фигурку:
- Это называется «хот-тойс». Персонаж аниме, молодежи нравится... как же его...
Он улыбнулся:
- Точно, вампир. Мне показалось, он идеально вам подходит. Считайте это подарком за знакомство.
- Ты что, мать твою, несешь?! - Фан Цзюсин вскочил, хлопнув по столу.
Цзинь Юань лениво поднял веки:
- Я вроде на путунхуа говорю.
Лян Мэй усадила мужа обратно, сглотнула и осторожно взяла фигурку вампира:
- Спасибо... Так... И-и прислал деньги?
- Нет, - Цзинь Юань откинулся на спинку стула. - Он больше никогда не хочет вас видеть. И ни копейки вам не даст.
Фан Цзюсин уставился на него:
- Тогда зачем ты пришел?!
Цзинь Юань поставил чемодан на стол, щелкнул замками и раскрыл его:
- Здесь двести тысяч наличными.
В глазах супругов вспыхнула жадность. Наличные всегда выглядят убедительнее цифр на экране. Цзинь Юань хмыкнул - не зря он среди ночи поднял людей на уши, чтобы снять кэш.
Цзинь Юань захлопнул крышку и прижал её рукой:
- Деньги я вам отдам, но при одном условии. - Он посмотрел им прямо в глаза. - Я хочу, чтобы вы больше никогда не появлялись перед Цюй И.
- Хочешь купить моего сына за двести штук? - огрызнулся Фан Цзюсин.
- Называть его сыном? Ты-то? - Цзинь Юань прищурился и с громким щелчком запер чемодан. - Ладно. Продолжай преследовать его. А насчет своего второго сына - разбирайся сам.
Он встал, забирая чемодан, но Лян Мэй тут же закричала:
- Стой! Я согласна!
Фан Цзюсин грубо дернул её:
- Ты совсем без мозгов?!
- А где ты возьмешь деньги?! День пребывания Сяо Чао в больнице стоит тысячи! Где ты их возьмешь?! - Лян Мэй вцепилась в него. - Это всё кара! Если бы ты не грешил, мы бы сейчас так не жили!
Цзинь Юань снова сел, наблюдая за этим фарсом. У медсестры за его спиной мурашки пошли по коже.
- У меня мало времени на ваши сцены, - отрезал Цзинь Юань. - Берете деньги или нет? Одно слово.
Лян Мэй, стиснув зубы:
- Берем.
- Тогда запомните: с этого дня Цюй И не имеет к вам никакого отношения.
Лян Мэй прерывисто вздохнула:
- Хорошо.
- Словам я не верю. - Он достал из другого кейса зеркалку и нажал на «старт». - Я человек осторожный. - Он навел объектив на Фан Цзюсина. - Теперь ты. Повтори всё на камеру, и деньги ваши.
- Да ты не думай, что если у тебя есть бабло, ты центр земли! - Гнев Фан Цзюсина достиг пика.
Медсестра храбро встала:
- Не смейте шуметь в больнице, я вызову полицию!
Цзинь Юань даже не шелохнулся, в его взгляде была лишь насмешка:
- Иметь деньги - не достижение. Но сейчас ты умоляешь меня о них, а значит, сейчас я круче тебя.
Фан Цзюсин дернулся было встать, но Лян Мэй удержала его:
- Не дури!
Цзинь Юань постучал по камере:
- Одна фраза стоит двести тысяч. Разве это не легкие деньги?
- Я скажу! Я могу сказать?! - взмолилась Лян Мэй.
Цзинь Юань посмотрел на Фан Цзюсина и беззвучно покачал головой - отказ.
Фан Цзюсин тяжело дышал, раздувая ноздри. Жена толкнула его еще пару раз, и он наконец выдавил, глядя на Цзинь Юаня:
- Что мне говорить?!
Цзинь Юань продиктовал:
- «Я, Фан Цзюсин, совместно с женой Лян Мэй, сегодня получил от господина Цюй И, представителя общественности, безвозмездное пожертвование в размере двухсот тысяч юаней. Настоящим заявляю, что мы не имеем никакого отношения к господину Цюй И. Отныне мы обязуемся избегать любых встреч с ним и никогда не вмешиваться в его жизнь».
Когда Фан Цзюсин, скрепя зубами, повторил всё на камеру, Цзинь Юань удовлетворенно выключил её и пододвинул им чемодан. Он хлопнул в ладоши и поднялся. Поправил складки на пиджаке и, криво усмехнувшись, добавил:
- Не думайте, что эти слова ничего не значат. Если попробуете выкинуть какой-нибудь фокус...
Его взгляд похолодел:
- Я заставлю Цюй И в следующем году поминать всю вашу семейку на кладбище.
Когда он вышел из больницы, на горизонте уже затеплилась полоска света. Пять утра.
- Ну и мудаки, столько лишних слов... - Цзинь Юань забрался в машину и задрожал. Сразу включил печку на максимум. - Батя чуть дуба не врезал.
До рассвета он вернулся в палату, неся на себе запах ночного холода. Цюй И спал тихо, только поза сменилась с момента ухода. Цзинь Юань бросил одежду и камеру, переоделся в пижаму и нырнул под одеяло. Спустя пару минут он решил, что раз совершил такой великий подвиг, то заслуживает награды. Он приподнял край одеяла Цюй И и соединил его со своим.
Когда согрелся, он придвинулся ближе и легонько пощекотал нос И-и . Цюй И что-то промычал во сне и, не осознавая, обнял Цзинь Юаня. Цзинь Юань довольно улыбнулся. Теплое дыхание парня согревало его. Впервые он почувствовал такое удовлетворение от сна в объятиях.
После снегопада солнце светило особенно ярко. Лучи пробивались сквозь шторы, наполняя комнату светом.
Цюй И проснулся первым. Глаза после вчерашних слез болели, их было трудно открыть.
- Кхм... - он почувствовал сухость в горле и пару раз откашлялся.
Цзинь Юань зашевелился. Поняв, что это Цюй И, он машинально притянул его поближе и сонно пробормотал:
- Что такое?
- Я... - голос Цюй И был хриплым. - Мне как-то нехорошо...
Цзинь Юань подумал, что обнимает слишком крепко, и ослабил хватку:
- Где болит?
- Глаза болят.
- Ничего, - Цзинь Юань потерся своим лбом о его лоб. - Спи, малыш, скоро пройдет.
Цюй И послушно закрыл глаза, но тут до него дошло: его нога закинута на Цзинь Юаня, а сам он буквально свернулся калачиком у него на груди.
???
Он немного отстранился и понял - они спят под одним общим одеялом.
Цзинь Юань, окончательно разбуженный его возней, спросил серьезно:
- Где еще болит?
- Нигде... - Цюй И снова зарылся в его объятия, притворяясь, что ничего не понимает. - Давай еще поспим.
Цзинь Юань был слишком сонным, чтобы заметить хитрость. Он просто снова притянул парня к себе.
Цюй И лежал так близко к его груди, что слышал ровное сердцебиение. Температура под одеялом стала невыносимо «жаркой», лицо парня покраснело, и он боялся шевельнуться. Только через полчаса он снова смог уснуть.
Телефон Цзинь Юаня на подушке начал неистово вибрировать. Он с раздражением нащупал его. Это был Цзицзи (Механик).
- Капитан! С Новым годом! - прокричал тот. - У меня отличные новости!
Цзинь Юань не открывал глаз:
- Если это не приглашение на свадьбу твоей бывшей, то вешай трубку.
- Эй, почему ты такой злой в новом году? - рассмеялся Цзицзи. - Слушай! Восьмой! На праздниках подрался с племянником из-за игрушки и отбил себе копчик! Ха-ха-ха!
Цзинь Юань тихо усмехнулся:
- Есть в тебе хоть что-то святое? Раструбил о чужой «радости» с самого утра.
- Какое утро? Уже половина первого дня! - Цзицзи почуял неладное. - О-о, капитан, вы еще не встали? Я думал, между М-сити и северной столицей нет такой разницы в часовых поясах.
Цзинь Юань понял, что уже поздно. Он опустил взгляд и внезапно встретился с парой покрасневших больших глаз Цюй И. Жалких и чертовски соблазнительных одновременно.
- Иди обедай, - бросил он и отключился. Посмотрел на Цюй И: - Давно проснулся?
Тот поджал губы:
- Когда телефон зазвонил.
- Я тебя разбудил?
Цюй И, краснея, покачал головой:
- Нет...
Цзинь Юань шевельнул ногой и почувствовал кое-какую «неловкость». Он с улыбкой отстранился:
- Прости, уперся в тебя.
Цюй И покрасвел еще гуще и спрятал голову у него на груди. Цзинь Юань потянулся:
- Ну и ну, после слез ты совсем не контролируешь себя во сне. Посреди ночи залез на меня, я аж подпрыгнул, долго потом уснуть не мог.
- Я? - Цюй И не поверил. - Я сплю очень спокойно! Мы все каникулы вместе спим, и я ни разу на тебя не залезал! Быть не может!
Цзинь Юань кивнул на кровать:
- Тогда посмотри, под чьим ты одеялом.
Цюй И огляделся... он и правда был под одеялом Цзинь Юаня.
- Не я же тебя к себе затащил, - "честно" сказал Цзинь Юань.
Цюй И оттолкнул его и зарылся в свое одеяло:
- Я спал и ничего не знаю.
- Значит, «поматросил» и бросил? - вздохнул Цзинь Юань. - Эх, какой же ты подонок...
- Кто тебя «поматросил»! - Цюй И натянул одеяло до носа. - Я сказал, что не знаю!
- Ладно-ладно, разрешаю тебе попользоваться мной разок.
Цюй И пнул его через одеяло:
- Ты вчера меня вообще поцеловал! И я ничего не сказал!
- Это кто там плакал как котенок, аж дышать не мог? - парировал Цзинь Юань. - Я же для твоего блага.
Цюй И накрылся с головой и крикнул:
- Считай, что мы квиты!
- С какой стати? Ты в любом случае в выигрыше, - продолжал подначивать его Цзинь Юань. - Как ты со своей стипендией высшую математику-то сдал?
- А-а-а-а-а! - Цюй И откинул одеяло и зажал Цзинь Юаню рот ладонью. - Замолчи!
Цзинь Юань рассмеялся ему в ладонь:
- Хорошо, хорошо, не буду больше.
Цюй И убрал руку и потер глаза.
- Всё еще болят? - Цзинь Юань встал, намочил полотенце горячей водой и подал ему. - Приложи.
Цюй И лежал с полотенцем на глазах. Спустя время он тихо произнес:
- Цзинь Юань, я хотел... попросить у тебя в долг двадцать тысяч.
- Зачем? - Цзинь Юань прикинулся дурачком.
Цюй И всё подсчитал. Деньги за донаты трогать нельзя, новогодний подарок - тоже. Его собственных накоплений со стримов (после поездки в Японию) на двести тысяч не хватало.
- Хочу отдать деньги Фан Цзюсину. Знаю, это глупо, но... пациенты не виноваты.
- А если они будут преследовать тебя всю жизнь? - Цзинь Юань оперся на локоть.
- Не будут. - Цюй И снял полотенце и открыл глаза. - Это в последний раз. Больше я пальцем не пошевелю.
Цзинь Юань посмотрел в его глаза, понял, что тот серьезен, и мягко погладил по голове:
- Я уже отдал деньги.
- Что? - Цюй И резко повернулся.
Цзинь Юань встал и подал ему камеру:
- Твой новогодний подарок.
Цюй И отложил камеру в сторону:
- Не переводи тему! Что значит «уже отдал»?
- Чего ты так кипятишься, - Цзинь Юань снова всучил ему камеру. - Сначала посмотри подарок.
Цюй И нахмурился, вытащил зеркалку из чехла и замер:
- Она же... чертовски дорогая. Когда ты успел?
- Вчера ночью. Я не разбираюсь в фото, но решил: дорогое плохим не бывает.
- Нельзя так деньги разбрасывать, даже если у тебя есть офисные здания и недвижка...
- Это мои заработанные деньги. При чем тут недвижка? - Цзинь Юань помог ему найти карту