Глава 6. Какое ты животное?
Реабилитационный центр для подростков,
попавших в трудную жизненную ситуацию.
16:33. Понедельник.
— Прошу, Нина, — привлёк моё внимание психолог, — садись, где тебе нравится. У нас тут свободное пространство. Если стесняешься, можешь занять задние ряды.
Я бросила взгляд на затылок скейтера и подумала, что ни за что не сяду к нему ближе, чем на десяток метров. Качнув ногой в пустоте, я стала спускаться по лестнице. В школе я всегда занимала первые парты, а на спектаклях — первые ряды. Но в этом месте... Мне стоит отделиться от остальных и сесть ближе к учителю или примкнуть к стае? И примет ли меня эта стая?
Выдохнув, я дошла до ряда, где сидела пухлая девушка с яркими розовыми волосами и фиолетовыми кончиками и, протиснувшись боком, негромко у неё спросила:
— Можно с тобой сесть?
Она, оторвавшись от телефона, скользнула по мне оценивающим взглядом и пожала плечами, запустив руку в пачку чипсов, лежавшую у неё на коленях.
— Да мне пофиг.
Помедлив, я опустилась в соседнее кресло и прижала сумку к животу. Большой локоть тут же вращался мне под дых, и я едва сдержалась, чтобы не крякнуть от боли. Соседка протянула мне пачку чипсов и жестом велела брать. Я спросить не стала и приняла угощение в надежде, что в следующий раз она просто меня позовёт. Иначе болезненная доброта получается, одногруппницы мне все почки отобьёт. А у меня всего их две.
— Наше сегодняшнее занятие посвящено теме самопознания и образу нашего «Я». И мы играем в прикольную психологическую игру, — вновь вступил Эдуард Валентинович. — Называется «Какое я животное?». Она помогает понять свой внутренний мир через ассоциации. Вот, например, Максим, с каким животным ты себя ассоциируешь?
Он обратился к кому-то, кто сидел рядами выше. Парень отозвался после недолгой паузы:
— Ну, допустим... ленивец.
— Замечательно, — обрадовался мужчина. — Что мы знаем о ленивце? Это спокойное животное, которое в силу своих природных особенностей никуда не спешит. Может, Максим, ты подсознательно хочешь замедлиться?
— Да нет, — заржал кто-то сверху. — Максу просто, как и ленивцу, — всегда на всё похуй.
По рядам прокатились смешки. Склонив голову, я опустила локоть на подлокотник и прижала кулак к щеке. Какой ужас. Если в моей старой школе кто-то из учеников посмел нецензурно выразиться мои учителе, то в его личном деле уже стояла бы пометка о неуважительном отношении к старшим по возрасту и «званию».
— А в этом есть смысл, — протянул Эдуард Валентинович, ничуть не смутившись. Видимо, он не в первый раз слышит подобное от учеников. — И такие ассоциации имеют место быть.
— А вы у новенькой спросите, — подал голос скейтер, и я громко скрипнула зубами от недовольства. — Полюбас кто-то из семейства карликовых. Чихуахуа, например.
Парни заржали, и я на мгновение представила, как ломаю скейтборд о голову недоумка. Учитель скользнул глазами по рядам и остановил взгляд на мне.
— Нина, какое ты животное?
Почесав переносицу, я задумчиво протянула:
— Не знаю. Пусть будет гепард.
— Это потому, что ты кошечка? — визгливым голосом спросил Гена и тут же громко зашептал своим друзьям: — Я про неё вам рассказывал. Это она подкатила ко мне, типа не знает, как пройти к директору! Типа, ну кто не знает, где находится кабинет Германа?
Вспыхнув, я обернулась и схватилась за изголовье кресла. Гена сидел рядом с двумя парнями — у одного забавно топорщились уши, а второй зачем-то набил на скуле маленькую татуировку молнии. За ними, вальяжно пройдясь по ряду, на сиденье плюхнулся тот самый скейтер.
— Слушай, Гена, — громко спросила я, — а ты таблетки никакие не принимаешь?
Парень, продолжая тупо лыбиться, моргнул и дёрнул головой.
— Ну, принимаю. Мне врач от СДГВ прописал. А что?
— Тогда понятно, откуда у тебя такие лютые галлюцинации, — фыркнула я и отвернулась, скрестив руки на груди.
— Да сама ты на таблах! — обиделся Гена.
— Не, — сказал кто-то из парней, — если она реально к тебе подкатила, то точно была под спидами.
Новая волна смеха прокатилась по залу. Девчонка, сидевшая рядом, опять заехала мне локтём в бок и, забросив в рот горсть чипсов, сказала:
— Забей. Дрочер у нас умственно неполноценный. — Повысив громкость голоса, она добавила: — Ему просто никто не даёт, вот от недотраха сперма в голову и ударила.
— А у тебя! — Гена задохнулся от возмущения и истерично заорал: — А ты вообще дура фригидная!
— Да-да, — хмыкнув, равнодушно отозвалась девушка.
Я позавидовала её непоколебимости. У меня бы не хватило нервов терпеть в свой адрес подобную чушь.
— Так-так, ребята, поймайте тишину, пожалуйста, — попытался восстановить порядок психолог. — Нина, если ты гепард, то почему?
Пожав плечами, я ответила:
— Мы оба быстро бегаем.
— Правда, что ли? — снова встрял не в своё дело скейтер. — А по твоим ногам так не скажешь, карлик.
Ну всё, моё терпение лопнуло, а от урока не прошло и двадцати минут. Я вскочила на ноги и вперилась в парня гневным взглядом.
— Чувак, на тебе природа, так-то, тоже отдохнула. До поручня в автобусе хоть достаёшь?
— Чё сказала? — тоже вскочил на ноги скейтер и, перемахнув через два кресла, вырос прямо передо мной. Я не отступила и крепко сжала пальцы в кулаки. Если дело дойдёт до драки — бей в кадык. — Ты типа бессмертная, что ли? Щас я тебя в асфальт закатаю, если не завалишь ебальник!
— Давай, попробуй! — не осталась я в долгу. — А я тебе твой сраный скейт в жопу запихаю!
— А я не понял, — подал голос Ушастик, — вы чё, типа знакомы?
— Нет! — заорали мы со скейтером в один голос, и парень вскинул руки в примирительном жесте.
— Всё, понял, отвалил. Нервные какие, я же просто спросил.
— Ребят, ребят, — взмолился Эдуард Валентинович, — пожалуйста, не ссорьтесь! Никита, не нужно угрожать Нине, она же девочка!
Продемонстрировав скейтеру средний палец, я плюхнулась на своё место и закинула ногу на ногу, чувствуя, как мои щёки пылают от злобы.
— Да какая она девочка? — рявкнул Никита. — Она сука.
Опустившись в кресло, он пнул спинку моего, и я с силой вцепилась пальцами в подлокотник. Мозг лихорадочно прикидывал, чем из подручных средств я смогу избить этого говнюка.
— Как думаете, за что её сюда сослали? — громким шёпотом поинтересовался Гена, когда в зале повисла напряжённая тишина.
— Не знаю, — простодушно ответил Ушастик. — Грохнула кого-то, наверное.
План «оставаться незаметной и не влипать в неприятности» с треском провалился. А нужно было всего лишь промолчать. Как жаль, что мой мозг не дружит с языком — сперва говорю, а потом думаю. И придётся мне терпеть придурка на скейтборде до самого освобождения. Ну, или всё может закончиться ещё раньше — мы просто поубиваем друг друга.
***
Реабилитационный центр для подростков,
попавших в трудную жизненную ситуацию.
17:45. Понедельник.
Следующим по расписанию стоял урок физкультуры. Я тут же примкнула к девочке с розовыми волосами, которую, как оказалось, зовут Женя. Она покровительственно хлопнула меня по спине и велела «не ссать».
— Никитос отмороженный, — сказала она, когда мы шли по коридору, — но не злобный. Щас минут десять побесится и успокоится.
— Да он же мне угрожал, — процедила я, подтягивая лямку сумки. — И обзывался. Не парень, а просто душка.
— Да ну, — закатила глаза Женя. — Ему тупо было быкануть на тебя. Мужское эго, сама понимаешь, такое хрупкое. Да и перед остальными надо держать лицо. Забей.
Мы подошли в двери, на табличке которой было написано: «Малый спортивный зал».
— А что, есть ещё и большой зал? — поинтересовалась я у Жени.
— Ага, — кивнула она. — Спортивное поле во дворе.
Толкнув двери, Женя вошла в зал, и я последовала за ней. Уронив рюкзак на пол, моя новая знакомая села на скамью и снова схватилась за телефон, а я решила осмотреться. Со спортзалом в центре подготовки чемпионов, конечно, это место не сравнится. Пол выстелен местами вздувшимся линолеумом, окна занавесили то ли шторами, то ли тряпками, вдоль стены друг на друге стояли чёрные стулья, а из спортивного в зале были только три «козла», одна гантель и пара ковриков. И один мат, но в самом его центре зияла огромная дыра, поэтому для этого мира он уже был бесполезен.
М-да, не густо. Конечно, при желании поддерживать физическую форму можно в любом месте, но хотелось бы иметь шведскую стенку, пару обручей и места побольше. Надеюсь, что уроки физкультуры часто проводят на воздухе.
Когда я закончила осматриваться, в зал подтянулись остальные ребята, лениво переставляя ногами. Никита прошёл мимо меня, задев плечом, и, подпрыгнув, уселся на козле. Козёл на козле— какая ирония. Я проигнорировала его толчок и повернулась к остальным.
Безумно красивая девушка с длинными светлыми волосами поправила яркий макияж, глядя в отражение на телефоне, и, улыбнувшись, подошла ко мне. За ней, с хмурым выражением на лице, следовала девушка с рыжими волосами. Она тоже была симпатичной, но впечатление портила недовольная гримаса.
— Значит, ты Нина? — с ходу спросила блондинка и, не дождавшись ответа, продолжила: — Я Лена, а это Яна.
— Привет, — невесело буркнула Яна, коротко кивнув.
— А я Платон, — сказал возникший из неоткуда Ушастик. — Точнее, я Егор, но лучше зови меня Платоном. Так типа привычнее. — Толкнув скромно стоящего рядом парня с татуировкой молнии на щеке, он оскалился. — А это Максон.
— Привет, ленивец, — кивнула я, и Макс, робко улыбнувшись, торопливо отвёл взгляд.
— Так чё, за что тебя загребли? — спросил Платон, плюхнувшись на скамью. — Секс, наркота, непредумышленное?
Рассказывать этим ребятам о том, что я жертва, не было никакого смысла. Они мне не поверят, и каждый скажет про себя то же самое. Поэтому я слабо улыбнулась и пожала плечами.
— Да так, ерунда. Распространение.
— Двести двадцать восьмая? — присвистнул парень и протянул мне ладонь для рукопожатия. — Добро пожаловать, коллега.
— А прикид у тебя ничё такой, — протянула Лена и коснулась рукава моего пиджака. — Выглядит дорого. Сколько стоил?
Я пожала плечами.
— Понятия не имею, мама покупала.
— Не обращай внимания, — громко зашептал мне Платон. — Ленок у нас охотница за бабками. Ты ж не лесбиянка?
Я с опаской покачала головой. Парень перевёл взгляд на закатывающую глаза Лену и развёл руками.
— Упс, Ленок, Нинка не будет с тобой трахаться.
— Да пошёл ты, — фыркнула блондинка и, тряхнув волосами, отошла к окну. Яна, так и не сказав больше ни слова, молча последовала за ней.
— Но ты на пафосе сегодня пришла, конечно. — Платон окинул мой прикид придирчивым взглядом. — Как училка. Одежды попроще нет?
Я покосилась на свои короткие брючные шорты, выглядывающие из-под длинного пиджака. Ничего не как училка. Хотя... Мой взгляд метнулся к только что отошедшим девушкам — на Яне было длинные штаны, похожие на шаровары, и топик, почти что лифчик, а Лена пришла в центр в экстра короткой мини-юбке. И при этом умудрялась ходить, не демонстрируя пятую точку. Что ж, наверное, в сравнении с ними я и правда одета как училка.
— Да я же не знала, какой у вас тут дресс-код, — ответила я и опустилась на скамейку рядом с Максом. — Можно ходить, в чём хочешь?
— Конечно, — усмехнулся Платон. — Какой нахер дресс-код? У нас тут некоторые ваще голые бегают.
Подмигнув мне, он качнул головой в сторону скейтера. Я улыбнулась и опустила взгляд в пол. За нашими спинами свистнул воздух, и пустая пластиковая бутылка врезалась Платону в затылок.
— Слышь, говнюк, — крикнул Никита, — это было-то всего один раз!
— Ага, — усмехнулся Макс. — На прошлой неделе. — Склонившись ко мне, он негромко сказал: — Ты это, не злись на Никитоса. Он вообще-то парень норм, просто иногда его переклинивает. Это, как его... проблемы с агрессией, во. Но ты не обижайся.
Я сделала в голове пометку, что это уже второй человек, что о парне на скейте отзывается противоречиво — придурок, но нормальный. Какой абсурд. Человек может быть или придурком, или нормальным. Середины просто нет.
Мне хотелось обернуться, чтобы ещё раз посмотреть на Никиту и разглядеть в нём проблески хоть какой-то адекватности, но не я не успела. В кармане пиджака завибрировал телефон. Вынув его, я увидела сообщение от сотового оператора. Он сообщал, что Серёжа снова в доступен. Включил-таки телефон.
— Извините, ребят, — буркнула я, поднимаясь на ноги и открывая книгу контактов. — Мне надо позвонить.
Отойдя к окну, я услышала длинные гудки в трубке и голос Платона за спиной:
— Херасе вежливая. А она ничё такая, да?
— Как думаешь, — спросил у него Макс, — у неё есть парень?
— У такой? Да по-любому.
Череда гудков в динамике оборвалась автоматическим сбросом моего звонка. Стиснув зубы, я набрала Виргинскому гневные сообщения:
[Вы]
Что за игра в молчанку?
Долго собираешься меня игнорировать?
Если да, то засунь свои бабки куда поглубже и вообще не показывайся мне на глаза.
— А ты где учишься-то? — спросила подошедшая Лена, как только я подняла голову от телефона. Подпрыгнув, она села на подоконник и закинула ногу на ногу. Краем глаза я уловила ещё одно движение — за Леной хвостом подошла и Яна, теперь с ещё более недовольным лицом, чем прежде.
— Школа номер одиннадцать сорок два, — ответила я.
Ответа от Виргинского так и не последовало, поэтому я убрала телефон в карман. Лена проследила за моим движением, а я подивилась тому, какой у неё пронзительный взгляд почти прозрачных зелёно-голубых глаз. Из-за ярких стрелок и блёсток они казались ещё выразительнее. Вспомнив свой скучный карий цвет, который порой почти сливался со зрачком, я мысленно грустно вздохнула.
— Обычная школа? Серьёзно? — Лена прищурилась и качнула ногой. — Телефон последней модели, недешёвые шмотки... Странно это.
— Это всё было куплено на деньги моего отца, — с дежурной улыбкой пояснила я. Мне не понравилось, что новая знакомая сразу принялась копаться в моей жизни. — Сейчас родители в разводе, и я живу с мамой. Пришлось поменять частный лицей на обычную школу.
— А-а, — понимающе кивнула девушка. — Дерьмово, наверное.
— Ага, — поддакнула Яна. — Из князи в грязи.
В её голосе сквозила такая явная насмешка надо мной, что стало жуть как неприятно. Она меня даже не знает, зато успела сделать вывод. Наверное, от человека с таким вечно недовольным лицом другого ждать и не приходится.
Мне захотелось закончить этот разговор — не терпеть больше негатив Яны и избежать дальнейших неудобных расспросов Лены. Но блондинка не собиралась отступать.
— А чё, бывшие одноклассники тусы какие устраивают?
— Ну, бывает, — кивнула я, вспомнив истории Макеева из клуба. Настроение тут же упало ниже плинтуса.
— Если позовут, возьмёшь нас с собой? — очаровательно улыбнулась Лена и притянула к себе Яну, которая в ответ демонстративно закатила глаза.
— Обязательно, — солгала я, зная, что никто из старых знакомых прошлой жизни не станет звать меня в гости. Да и я бы не пошла. Точно не после того, что случилось в прошлом учебном году.
Загадочно улыбаясь, Лена больше ничего не сказала, и я приняла это за знак, что могу быть свободна. Развернувшись на пятках, я вернулась к парням и услышала недовольное:
— Нахер она нам сдалась? Выскочка какая-то
Голос Яны сквозил презрением — я физически ощущала её тяжёлый взгляд затылком.
— Да ладно тебе, — фыркнула Лена. — Мне нравится её пиджак. И волосы.
Я машинально дотронулась до прядей, лежащих на плече, надеясь, что это не значит, что у меня сперва отберут одежду, а затем обкорнают налысо.
Разговор с Леной насильно вернул меня на полгода назад, в стены лицея. В место, в котором я чувствовала себя королевой, которую втоптали в грязь без малейшей жалости. И даже Макеев, с которым мы к тому времени встречались два года, не защитил меня от нападок сверстников.
Обозлившись на себя, я стиснула зубы, села на место рядом с Платоном и зарылась пальцами в волосы. Парень задал мне какой-то вопрос, но я не расслышала — в голове завертелись мысли о Дане.
Последние месяцы у меня было много жалких попыток забыть его, которые обламывались каждый раз, как я в порыве чувств заходила к нему на страницу. Но мы хотя бы не виделись вживую. Ни разу с того дня, как я с позором ушла из старой школы, клятвенно себе пообещав, что при следующей встрече, если она будет, я плюну бывшему возлюбленному в лицо.
Сегодня мы встретились, и я нарушила собственное обещание. Более того, позволила ему прикоснуться к себе. Трудно представить ситуацию более унизительной для моей уязвлённой гордости.
Мне кажется, стопроцентно поставить точку в отношениях можно лишь, когда угасли чувства. А мои никуда не делись — я заперла их в огромный чёрный ящик и повесила на него амбарный замок из обид, непонимания и ненависти. А чувства не вещь — они обязательно дадут о себе знать рано или поздно.
Ощутив тычок в бок, я подняла голову и встретилась глазами с Платоном.
— Ты что-то спросил?
— Спросил, что ты пьёшь, — ухмыльнулся парень, и из-за его плеча выглянул Макс. — Ну, из бухла.
— А, — кивнула я и тут же покачала головой. — Ничего, я вообще не пью.
— Трезвенница, что ли? — ужаснулся Платон и с такой силой прижал ладонь к своей груди, словно своим ответом я нанесла ему глубокую рану прямо в сердце. — Или зашилась?
Мне хотелось засмеяться, ведь кто к семнадцати годам способен спиться настолько, чтобы ему требовалась медицинская помощь, но я осеклась — Платон задал вопрос совершенно серьёзно.
— Да нет, — пожала я плечами. — Никогда и не начинала.
— О-о, — довольно протянул Платон, и они с Максом, переглянувшись, заулыбались. — Тогда ты попала в нужную группу, чтобы начать. Уж лучше мы, чем левые челики в подворотне, да?
Я неуверенно кивнула, чувствуя, как краснеет моя шея. Я не хочу пить. И спиваться тоже. Ни с группой, ни с челиками в подворотне. Почему в семнадцать лет нельзя позвонить маме и попросить забрать меня отсюда? Тут плохие мальчики, они могут научить меня плохим вещам.
Парни собрались было подбить меня на какую-то ужасную затею, но их прервал Эдуард Валентинович, вошедший в спортзал. Он переоделся в красную футболку и белые шорты, на груди у него раскачивался свисток.
— Ну что, ребята, вы готовы?
Я с удивлением покосилась сперва на психолога, затем на сидящих рядом ребят, которые ничуть не удивились его появлению.
— А что, он и физкультуру ведёт? — шёпотом спросила я у Платона.
— Кто? — вскинул брови парень. — Эдик? Ну да, мы как в прошлом году без физрука остались, так он нас по всяким китайским хренями гоняет. Обоссышься, пока он будет показывать.
— Но мы же не переоделись... — пробормотала я, глядя на Лену, сидящую на подоконнике в короткой юбке.
— Ой, — отмахнулся Платон, — всем насрать.
— Сегодня мы попробуем кое-что новое, — заговорил Эдуард Валентинович, довольно потирая руками. — Древнюю китайскую практику цигун!
Ребята недовольно застонали, но с места не поднялись. Я не рискнула выделяться, хотя всё моё нутро заядлой отличницы и спортсменки до мозга костей требовало, чтобы я встала и делала то, что показывает учитель.
— Между прочим, очень полезная практика, — проигнорировал всеобщее недовольство психолог. — Она не только помогает справиться с агрессией, но и укрепить силу духа. Ну, и справиться с эмоциями во время ЕГЭ.
— Будто кто-то из нас его сдаст, — фыркнул себе под нос Макс.
— Ну Фил же сдал, — заржал Платон, опёршись локтями на колени. — Вдруг цингун и нам поможет.
Я хотела было поправить его, но прикусила язык. Ни к чему умничать и портить отношение человеком в новом, коллективе, который принял меня лучше всех.
— Самое главное — это дыхание, — продолжал Эдуард Валентинович. Он расставил ноги на ширине плеч, плавно поднял руки перед собой, будто собирался что-то ловить в воздухе. — Повторяйте за мной.
Психолог сделал глубокий вдох — так, что его футболка обтянула тощую грудью — и, сомкнув губы в трубочку, медленно выпустил тонкую струйку воздуха.
— Представьте, — умиротворённым голосом буддистского монаха добавил он, — что внутри вас распускаются цветы лотоса. Ме-едленно, пла-авно. Вы чувствуете, как тяжесть, стресс и тревога покида-ают вас.
Мои брови ползли всё выше и выше с каждым новым словом учителя. Он плавно раскачивался, не меняя позы, и глубоко дышал, продолжая рассказывать про цветы лотоса. Я попыталась представить себе нечто подобное, но ехидный голос в голове сказал, что я маюсь дурью. Плюнув на цигун, я упёрлась локтями в колени и стала безучастно наблюдать за Эдуардом Валентиновичем.
Со стороны это походило на шизу, но было в мужчине что-то умилительное и забавное. По крайней мере, ему нравилось, что он делал. Это же самое главное, ведь так?
— Следующее упражнение ещё лучше, — продолжал вести урок психолог, не обращая внимания на то, что все его ученики — кроме меня — схватились за телефоны и болтали между собой. — Поднимаем правую руку над головой, левую держим на животе и водим по кругу. В цигуне это движение называется «позволяю себе быть счастливым». Повторяем про себя. Как мантру... Потом левая рука движется в обратном направлении... Меняем руки местами...
Моя голова дёрнулась вниз, съехав с подставленной ладони — я чуть не уснула, наблюдая за гипнотически расслабляющими движениями Эдуарда Валентиновича. Может, в этом и суть практики? Один делает — остальные спят.
Проморгавшись, я провела пальцем по нижнему веку, стряхивая сонливость, и решила осмотреться. Лена и Яна, обнявшись, сидели на коврике под подоконником и листали ленту в телефоне. Женя достала из сумки батончик с орехами и, сунув в уши наушники, качала головой в такт музыке. Платон и Макс показывали друг другу мемы в телефоне, угарая. А Никита, придурошный скейтер с неконтролируемой агрессией, всё также сидел на козле. Будто почувствовав мой взгляд, он поднял голову, и я поспешила отвернуться. Блин, надеюсь, он не станет караулить меня после занятий. Пусть он и психованный, но не станет же в самом деле бить девочку? Да?..
В малом зале не было только Гены, припадочного парня с СДВГ. Интересно, куда он пропал? Точнее, мне не очень-то интересно, но неужели ему ничего не будет за то, что он прогуливает физкультуру?
Как по зову моей мысли, дверь в зал распахнулась, и в помещение влетел Гена. Торопливо поклонившись застывшему в позе танцующего лезгинку психологу, он пересёк зал и плюхнулся на свободное место рядом со мной.
— Цигун — это работа с энергией, — без устали вещал Эдуард Валентинович. — А точнее — управление энергией. Если в теле ухудшается приток энергии по энергетическим каналам, то оно начинает страдать.
— Я уже страдаю, — пробурчал Макс, потирая веки.
— А у меня, если он ещё раз скажет слово «энергия», начнётся чесотка, — хмыкнул Платон и поскрёб усеянную мелкими родинками щёку.
Я тихо усмехнулась. Гена, ёрзавший рядом на скамейке, наклонился ко мне, и громко зашептал:
— А ты теперь с нами в группе будешь?
Вскинув брови, я с недоумением покосилась на странного парня.
— Да нет, Ген, я просто так пришла. На каникулах заняться нечем.
— Дрочер, — встрял Платон, — отвяжись ты от человека. Дай про цингун послушать.
— А что такое цингун? — приоткрыв рот, покачал головой Гена. Я ткнула пальцем в раскачивающегося на волнах энергии психолога. — Это? Прикол.
Незаметно похлопав Платона по плечу, я наклонилась к нему и тихо спросила:
— А почему ты Гену Дрочером называешь?
Парень криво усмехнулся и подмигнул.
— Гена у нас девственник с активной дрочерской позицией. Так что, ты, Нинка, у него из рук не бери, вдруг он их не помыл.
Я передёрнула плечами и чуть отодвинулась от Гены, внимание которого целиком и полностью захватил цигун.
Когда Эдуард Валентинович перешёл к описанию, где в организме находятся точки дан-тянь, я поняла, что начинаю медленно сходить с ума. С другой стороны, это не самое худшее, что могло приключиться со мной в этот день.
Коснувшись пальцем кончика носа, я снова обвела взглядом спортивным зал и своих новых одногруппников. В целом, пока никто из них не вызывал у меня паники и страха — обычные подростки, как я. Нас отличало только то, что я в центре оказалась по несправедливости. Что до других, чутьё подсказывало, что они тут за дело. Особенно Никита.
Осторожно, едва заметно повернувшись, я вновь бросила взгляд через плечо на парня, сидящего на козле. Болтая ногами, он большим пальцем двигал по экрану телефона, его лицо ничего не выражало — ни заинтересованности, ни скуки. Пожалуй, только он мог бы стать моей проблемой в этом месте. Но я старалась мыслить позитивно: ребята же сказали, что он нормальный, просто немного бешеный. Через несколько дней он привыкнет, что я, новенькая, теперь с ним в одной группе, и успокоится.
Злоба к концу этого безумного и неприятного дня поутихла, и я больше не испытывала несвойственное мне желание подраться. Оставалось надеяться, что если мы со скейтером и не станем лучшими подружками, то до конца "срока" сможем игнорировать друг друга и не ругаться.