Ставка на искренность

Лукас не стал играть в «случайные столкновения». Он просто встал, игнорируя торжествующий оскал Лео за спиной, и пошел через зал. Ноги казались налитыми свинцом. Каждое движение выдавало в нем человека, который идет на преступление, но не может остановиться.

Он остановился у её столика. София не подняла головы, лишь её карандаш на секунду замер над бумагой, оставляя жирную черную точку в центре нарисованного лабиринта.— Здесь занято? — голос Лукаса прозвучал хрипло, без капли заигрывания.

— В этом баре полно свободных мест, — отозвалась она, не глядя на него. Голос был холодным, как лед в его пустом бокале.

Лукас не ушел. Он отодвинул стул и сел напротив. София наконец подняла взгляд — прямой, колючий, изучающий. Она ожидала дежурного комплимента или глупой шутки, но Лукас просто положил руки на стол.

— Мне паршиво, — честно сказал он. — Настолько, что я готов говорить с первым встречным, лишь бы не оставаться в собственной голове. Вы выглядите как человек, который тоже не очень любит этот мир сегодня. Можно я просто посижу здесь пять минут? Обещаю молчать.

София прищурилась. Она видела в его глазах не фальшь, а настоящую, выжженную пустоту. Это подкупало больше, чем любая стратегия. Она еще не знала, что эта «искренность» — часть самой опасной игры в её жизни.

— Пять минут, — медленно произнесла она, закрывая скетчбук. — И если вы попытаетесь узнать мой номер, я вылью на вас свой остывший чай.

Лукас едва заметно усмехнулся. Первый шаг был сделан, но внутри него что-то болезненно сжалось — он уже начал ей врать, даже говоря правду.

Пять минут тишины были почти осязаемыми. Лукас действительно молчал, рассматривая свои сцепленные пальцы, а София, вопреки своему обещанию игнорировать его, украдкой изучала его профиль. В этом молчании было странное, болезненное родство двух одиночеств.

Но тишину бесцеремонно разрезал звонкий хлопок по плечу Лукаса.

— Ну что, старик, уже изливаешь душу прекрасной незнакомке? — Лео возник рядом, как черт из табакерки. Он сиял своей фирменной, «миллионной» улыбкой, в которой сквозило плохо скрытое превосходство.

Лукас вздрогнул. Его натянутая честность мгновенно рассыпалась под этим взглядом.— Лео, не сейчас, — глухо бросил он, не поднимая глаз.

— Почему же? — Лео бесцеремонно отодвинул третий стул и сел, нарушая границы их хрупкого пространства. Он повернулся к Софии, и его глаза на секунду превратились в два ледяных кристалла, хотя губы продолжали улыбаться. — Мой друг Лукас— настоящий герой трагедии. Потерял всё, кроме совести. Но сегодня у него удачный вечер, правда?