Зови меня Шинигами

Кира озадаченно топталась на месте.

Это, вообще, как понимать? Завести в лес и бросить. Детский сад, честное слово. А ведь взрослый парень. Взрослый. Парень. В том-то и дело. Мог и не просто бросить. Утащить подальше от людей, а потом...

Когда же Кира поумнеет? Когда перестанет безоговорочно доверять людям? Жизнь её учит, учит, не жалея сил и неприятностей, о она... опять.

И почему разумные мысли к ней всегда приходят с запозданием? Нет бы сразу: проанализировать, определить все возможные расклады и их последствия. Так ведь даже не заподозрила. И Фёдор совсем не похож на коварного маньяка. Хотя после Ши, сумеречников и прочих гадостей все обычные люди представляются адекватными и безобидными.

- Ну что за шутки? - всё сильнее возмущалась Кира, не давая себе возможности испугаться. - Федь!

И сразу заметила движение среди стволов.

Ага, идёт виноватый, ломится прямо через кусты. Но почему-то совсем не с той стороны, откуда Кира ожидала. Да и не Фёдор. Как-то странно выглядит.

Постепенно черты вырисовывались всё чётче. С каждым шагом незнакомца. А у Киры сердце начинало биться всё сильнее и неритмичней, нервно прыгало в груди, стучалось о рёбра, рождая ответную дрожь во всём теле. Мурашки пробежали по рукам и спине.

К Кире двигался вовсе не человек. Скрытое существо, очередная тварь, и сумеречники на её фоне выглядели милыми котятами.

Что-то кошачье было и в твари. Приплюснутый нос, зелёное свечение глаз, кисточки на ушах, жёсткая грива, огромные острые когти, но, главное, плавность и пружинистость движений. Она приближалась медленно, как бы нехотя, позируя, и её зубастый оскал походил на саркастичную ухмылку.

Кира взгляда не могла отвести, стояла и смотрела. Не чувствовала ни рук, ни ног, ни всего остального. Только беспорядочные метания сердца, то замирающего, то разгоняющего до предела, да липкие ручейки холодного пота вдоль позвоночника. И никаких других ощущений, ни мыслей, ни звуков. Весь мир вобрала в себя жуткая тварь.

Та нарочно не торопилась, тоже не сводила глаз с Киры. Любовалась произведённым впечатлением, жадно впитывала исходящие от неё волны страха. Наверное, у страха и запах был какой-то особый, дурманяще-сладостный для любого хищника. Тварь упивалась им, играла, растягивала удовольствие.

Но в одно мгновение всё изменилось. Мир напомнил о себе коротким негромким звуком. Кажется, кто-то вскрикнул. А потом что-то большое рухнуло сверху, прямо на тварь. Кира даже не сразу сумела понять: не «что-то», человек.

От неожиданности и веса упавшего тела лапы у твари подкосились, она завалилась на бок, но тут же извернулась, подскочила и набросилась на обидчика. Не стала разбираться: кто он, откуда взялся? Сердито зарычала и сразу впилась зубами.

Ещё один крик - или даже вопль - наполненный болью и ужасом. Стеганул по ушам, по сознанию, и отдался в коленках. Те сложились, сами по себе, и перед глазами поплыли белые сверкающие точки. Кира плюхнулась на траву. А сверху упало ещё что-то.

Опять не «что-то», опять человек. И не упал, а прыгнул. Приземлился рассчитанно. И тут уже Кира не смогла не узнать.

Белые волосы, почти светящиеся в темноте, и блеск клинка. До идеальной точности выверенные движения. Шаг. Левая рука вцепилась в гриву, дёрнула назад и вверх, запрокидывая звериную голову, открывая горло, и пока тварь не успела ничего сообразить и тем более отреагировать, стремительное движение правой руки, с кинжалом. И, не останавливаясь, ещё удар - в спину. Глубокий. Лезвие вошло по самую рукоять.

Тварь запоздало вскинулась, ещё сумела наброситься, разбрызгивая кровь. Но Ши даже не пытался увернуться. Покачнулся и опрокинулся под натиском обрушившегося на него тела. Может, даже специально. Потому что, падая следом, тварь сама насадила себя на предусмотрительно выставленный клинок. Грудью, левой стороной. Сердцем. Судорожно забилась, хрипя и булькая, а потом затихла.

Ши отбросил её в сторону, но поднялся не сразу. Сначала сел, тряхнул головой, потом занялся кинжалом. Обтёр об одежду, спрятал. Огляделся по сторонам и тогда уже встал.

В первую очередь оказался рядом с Кирой, молча протянул руку. Пальцы вымазаны тёмным. Багровым. Но ночь скрадывает краски.

Кира ухватилась, послушно потянулась вверх, выпрямилась. И опять от него пахло кровью. Ещё сильнее, чем в прошлый раз. Но сейчас кровь была целиком чужой. Ши почти не пострадал. Всего несколько царапин, хотя и довольно глубоких, да разодранная футболка.

Он сразу отошёл, двинулся мимо мёртвой туши, и Кира вспомнила: должен быть ещё один человек, который ринулся на тварь первым. И устремилась следом.

Ну, как устремилась? Медленно поползла, едва передвигая ноги. Пошатывало, потряхивало, опять хотелось без сил опуститься на землю.

Человек лежал, скорчившись, вздрагивал. Вместо выдохов глухие скрипучие стоны. Или рыдания. Пальцы одной руки сжимались и разжимались, царапая землю. Другая рука - сплошная рана, да и бок тоже. Рваное месиво. Не разберёшь, что это - клочки одежды или плоти?

Глаза широко распахнутые, но закатившиеся, так что видно почти только одни белки в тёмных прожилках сосудов. Жуткое зрелище. Кира даже определила не сразу: да это же Фёдор!

Ши опустился на корточки, перевернул его на спину, не церемонясь, ударил по щеке, потребовал громко и сердито:

- Очнись!

Что он делает? Фёдор же чуть живой. Разве можно сейчас с ним так? Но мысли упорно не хотели воплощаться в слова, выходить наружу, застревали где-то на полпути. Тогда Кира попыталась остановить Ши движением, протянула руку к его плечу, но тоже остановилась на середине.

Фёдор закрыл глаза, потом открыл, с трудом сфокусировал взгляд, уставился на Ши. Глаза полубезумные, ни тени мысли. Словно у загнанного зверька.

- Надо встать, - прозвучало резко и жёстко, как приказ. - Встать и идти. И не говори, что не можешь.

Фёдор и не говорил. С трудом шевельнул губами. Ши приподнял его, усадил, закинул здоровую руку себе на плечи, потянул вверх.

- Вставай. Иначе брошу здесь. Ноги-то у тебя целы.

- Но... - всё-таки выдавила Кира и тут же получила в ответ не менее резкое и жёсткое:

- Молчи. Лучше помоги ему встать.

Как? За что держать-то? Если и другая рука, и другой бок разодраны. И прикоснуться страшно, и прекрасно понимаешь, что, дотронувшись, причинишь боль.

Ши сжал губы, рванул вверх, почти распрямился. И Фёдора поднял. Тот замычал, качнулся вперёд, но Кира успела, упёрлась ладонями ему в грудь. Только бы не толкнуть сильно, а то завалится уже назад.

- Идём! - велел Ши, но Фёдор висел на нём безжизненным грузом, и пришлось заорать в самое ухо: - Идём! Шевели ногами!

От крика Фёдор немного пришёл в себя, сделал шаг. Хотя Кира до последнего не верила, что он сможет с места сдвинуться.

Кое-как дотащились до края леса, пересекли идущую вдоль него дорогу.

- Что тут есть поблизости? - прошипел Ши, пытаясь выровнять дыхание.

- А? - растерялась Кира. - Что? Есть? Не знаю.

Ши молчал. Видимо, ждал чего-то более вразумительного.

- Откуда мне знать? Я тут всего один раз проходила, - разозлилась от собственной бесполезности Кира, а Ши по-прежнему молчал. - Ну... вроде бы... точно не помню. Тут вокзал недалеко.

- Где?

Кира покрутила головой, всматриваясь и вспоминая, обнаружила россыпь огней в досягаемой перспективе, вскинула руку, указывая направление:

- Там. - Но тут же неуверенно добавила: - Скорее всего.

Не ошиблась.

Ши усадил Фёдора на скамейку, дальнюю от здания вокзала, наименее освещённую, и отправил Киру на поиски кого-нибудь подходящего. На вокзале же должен быть пост полиции. А сам остался.

Кира достойно справилась с возложенной на неё ролью. Перепуганной птичкой металась по залу, кричала про умирающего человека и столь достоверно переживала, что подняла на ноги всех. Хотя маленький захолустный вокзал, особенно ночью, не сравнится с крупным городским по количеству присутствующего народа, но из тех, кто был, равнодушных не осталось. Так что к месту происшествия помчались все.

Толпа - не толпа, но людей достаточно, чтобы спрятаться за их спинами и потом незаметно улизнуть.

Ши смылся ещё раньше. Его, с головы до ног перемазанного кровью, не оставили бы без внимания.

Кира нагнала его на середине пути. Попыталась заглянуть в лицо, надеялась услышать хоть что-то. И по всем пунктам обломилось. Шла, но будто не по посёлку к дому старика-знахаря, а всё глубже и глубже в омут мрачной безысходности и душевной усталости.

Воспоминания накрывали, совсем свеженькие, яркие. Ясные до самой мелкой чёрточки. Темнота, обман, тварь, страх, боль. И ноги опять стали плохо слушаться, еле передвигались. В доме сразу привалилась к стене, обхватила себя руками. Но о ней никто не побеспокоился. Ши сразу обратился к старику:

- Надо что-то с трупом сделать. Чтобы никто не наткнулся. Спрятать или закопать.

- Сейчас лопаты достану, - послушно откликнулся старик, но, проходя мимо Киры, всё-таки кинул на неё внимательный сочувственный взгляд. А Ши старательно и торопливо умылся, сменил одежду и тоже ушёл.

Кира осторожно отодвинулась от стены, но добрела только до табуретки, навалилась грудью на стол, подпёрла голову ладонями. Но потом развернулась лицом в комнату. Потому что сквозь стекло заглядывала в дом темнота. А в ней мог прятаться кто угодно ужасный, с горящими глазами, с острыми зубами, хищный и безжалостный. И Кире совсем не хотелось внезапно обнаружить его за окном.

Ну почему они оба ушли? Оставили её одну? И дверь, скорее всего, не заперли. Конечно, не заперли. И, значит, может ворваться кто захочет. В любой момент.

Раньше хоть только в сторону окна не решалась смотреть, а теперь уже и в сторону двери. И Кира одёрнула сама себя.

Всё! Ещё не хватало запаниковать!

Никто же не ворвётся. И даже не заглянет в окно. Тварь мертва.

А если нет? Если она только прикинулась неживой? А когда все ушли, поднялась и кралась следом.

Кира вздрогнула. Не от случайного звука, не от мелькания тени. От скопившегося внутри напряжения, выходившего толчками. Но освободившееся место тут же занимала безнадёжная обречённость.

Твари, твари, твари. Теперь постоянно будут рядом, поджидать за каждым углом. Словно попала на страницы папиного альбома, окончательно перешла из обычного человеческого мира в мир, окутанный тьмой, наполненный чудовищами. В нём даже люди являются монстрами. Здесь у каждого есть скрытая сущность, и никаким особым даром обладать не надо, чтобы её разглядеть. Она сама выпирает. Сквозь самые милые и приятные черты.

Когда вернулись Ши и хозяин, Кира толком не заметила. В какой-то момент внезапно осознала: они уже здесь, в комнате, ходят, переговариваются.

К действительности её возвратил странный вопрос, никак не вязавшийся с Ши. Но спрашивал точно он. У старика.

- Выпить есть?

Хозяин кивнул, принялся перечислять имеющиеся у него настойки, словно был не знахарем, а владельцем ликёро-водочного завода.

- Тебе какую?

- Не мне, - коротко отрезал Ши и, кажется, мотнул головой в сторону Киры. - Чтобы успокоилась и заснула.

Старик кивнул во второй раз, исчез из комнаты. Вернулся с кружкой, поставил её перед Кирой, произнёс, одновременно мягко и требовательно:

- Пей.

Кира представила - полная кружка крепкоградусного, обжигающего горло мерзкого пойла. И она должна надраться до беспамятства, чтобы напрочь забыть случившееся и безмятежно вырубиться.

Ну уж нет!

Но старик сам придвинул кружку ближе к Кире и настойчиво повторил:

- Пей. Легче станет.

Эх! Хуже точно уже не будет. Некуда.

Кира обхватила кружку руками. Наполнена она меньше чем наполовину. Прозрачная жидкость цвета охры. Полузнакомый лекарственный запах.

Может, просто отвар? Кира глотнула. Вкус - не очень. Горьковатый, щипучий. Но терпимый. Выпила всё, до последней капли.

Сначала по желудку разлилось приятное тепло, потом стало прогревать всё тело, расслабляя и успокаивая.

- Ложись вон, на тахту, - предложил старик, и Кира на этот раз не завела свою фирменную песенку про то, где же собираются спать другие. Послушно протопала в указанном направлении, рухнула, тоже как птичка, но подстреленная на лету.

Глаза сами начали закрываться, но Кира хорошо разобрала, что видела последним. Как знахарь обрабатывал царапины Ши и приговаривал при этом:

- Ты что, из железа сделан?

«Интересно, как он ответит? - подумала Кира. - Если вообще ответит». И провалилась в сон. Но уже через секунду её разбудили. Во всяком случае, такое возникло впечатление, будто через секунду. А на самом деле за окном было уже светло, утро наступило. Возможно, даже день. И Ши бесцеремонно и довольно сильно тряс её плечо.

- Просыпайся. Уходить надо. Быстро.

В голове пусто, до звона. Только бесформенный туман. И ни одной мысли, ни одного соображения. Даже вопросы, которые обычно выскакивают сами, сейчас подбираются с трудом.

- Почему?

- Твой приятель сказал, что мы на него напали. Ты в лес завела, я...

Помогло лучше всякой тряски, разбудило и тело, и разум. Кира даже подскочила на тахте.

- С чего ты взял?

- Дед предупредил. Собирайся быстрее.

Куда уж быстрее... Встала, торопливо потянулась, расправляя плечи, подхватила рюкзак, проходя мимо раковины, открыла кран и плеснула водой в лицо. Всё. Она готова.

Хозяин поджидал на крыльце, встретил словами:

- Хорошо, не знают, что вы тут у меня. Я вас проведу напрямик, к шоссе. А там попутку тормознёте. Или автобус.

Пробирались не улицами, а дворами, пустырями, закоулками. Кира по сторонам не особо смотрела, но оно само бросалось в глаза, ещё более явное убожество. Облупившиеся, потрескавшиеся стены, мусор, заросли травы высотой по колено и скелетами торчащие из неё металлические и деревянные останки разрушившихся конструкций. Не всегда угадаешь, чем это раньше было. Может, домом, может, сараем, может, всего-навсего лавочкой или детской горкой. И опять лесок, светлый березняк, пронизанный солнечными лучами.

- Возвращайся, - обратился Ши к старику. - Дальше сами. Не заблудимся.

Не попрощались. Ни «спасибо», ни «до свидания». Молча разошлись в разные стороны, молча топали вдоль по березняку, не спеша выбраться на дорогу. Но мысли скакали в голове в такт шагам, вырывались словами.

- Как ты там оказался? В развалинах. Ты что, за мной следом потащился?

- Да, - признался Ши невозмутимо. - Сама подумай. Только появилась в посёлке... - Задумался на мгновение, добавлять или нет, но всё-таки добавил: - С подбитой физиономией, и уже свидания назначают.

Кира обиженно фыркнула. Но сильнее обиды волновало другое:

- Считаешь, Федька меня нарочно в лес повёл? - произнесла вслух, но поверить не получилось. - Ну, не мог он. Он же прыгнул на тварь, когда та на меня наброситься хотела.

- А! - выдал Ши и отвернулся.

Сам себя превзошёл по части краткости. Даже не слово, одна буква. Но он же никогда ничего не произносит без смысла. Или...

- Подожди, - пробормотала озадаченная Кира.

- Мы торопимся, - строго напомнил Ши.

Прекрасно же понял, что Кира попросила его не замедлиться в движениях, но всё равно выступил.

- Не сбивай меня! - потребовала она сердито. - Лучше скажи честно. Фёдор ведь не сам прыгнул. Ты его столкнул?

Молчание в ответ. Непробиваемое молчание. Но в данном случае слишком красноречивое.

- Зачем?

- Отвлечь тварь. - И опять непробиваемая, но на этот раз уверенность в собственной правоте. - Ты же не хотела, чтобы она на тебя набросилась.

- Зачем вообще отвлекать? - не унималась Кира. Смысл: заменять её другим? - Почему ты сразу не спрыгнул сам?

- Ну извини, - бесцветно произнёс Ши. - Я не герой. Напрасно не рискую. Я убийца. Понимаешь? Предпочитаю варианты проще и безопасней для себя.