Розенрот

Вернер закипал от негодования, расталкивая прохожих кого-куда, ища нервным взглядом того, кому принадлежали такие резкие и гнусные слова. В центре, на площади, стояли солдаты в желтых мундирах и только у одного из них он был обшит золотым шитьем, а на плечах красовались эполеты. Генеральские, с брошкой двуглавого сокола и солнцем над ним.

— На каком основании у вас есть смелость вторгаться во владения Либна?! — рявкнул Вернер, привлекая к себе внимание генерала.

Охотник жалел, что не захватил с собой меча. Тогда бы он смог пригрозить вояке, и даже защититься. Но с другой стороны это означало недовольство захватчиков, а отсюда, как вытекающее, смелые и резкие действия. Поэтому отсутствие оружия в какой-то мере давало Вернеру преимущество.

Воины Солара издавна славились своей непоколебимостью и поразительной точностью выполнения любых, даже самых абсурдных приказов. В случае неповиновения им самим светила прямая дорога под трибунал, а исход для всех был одинаковым — смерть без лишних разбирательств и пощады. Поэтому все стремились исполнять прихоть как можно точнее. Их нынешний предводитель снискал себе славу самого извращенного и жестокого полководца в истории Солара.

     Человек в желтом парадном мундире не спеша выступил вперед, будто бы не он только что с гордым видом зачитывал бумагу перед простым народом, и не он посеял панику среди толпы. Генерал Ратте Кунин имел чересчур чопорную внешность с заметными чертами заносчивости и тщеславия. Черты его лица стремились к идеально ровным линиям, однако кожа напоминала известняк, что пострадал под натиском ветра. Он гордо задрал голову, поглаживая свой острый подбородок. Его тонкие губы скривились в улыбке победителя, а взгляд придирчиво прошелся по бывшему стражу. Генерал имел лишь один здоровый глаз, потому как вместо второго зияла черная дыра, скрытая под черной повязкой. Когда-то они занимались одним делом и были на равных, но теперь Кунин чувствовал своё превосходство. Весь напыщенный, как индюк выпятивший грудь гордо вперед, он тряхнул бумагой перед самым лицом Вернера.

— Что мне до твоей бумажки? Я хочу получить точный ответ на поставленный вопрос.

— Ты что оглох, герр Рогге? Вот что делает с людьми добровольное отшельничество. Осмелюсь взять на себя ответственность рассказать тебе последние события. К великому сожалению и всеобщей скорби наш прежний граф Ротфакс скончался. Уверен, это ты знаешь и без меня. Подобная ситуация анархии царит во всем Анвере. Временная власть не смогла справиться со всеми возложенными на нее обязанностями, поэтому новый граф Солара стал верховным правителем всего Анвера. И теперь его светлость господин Вольдемар Соларский имеет все полномочия на то, чтобы владеть и управлять всеми землями королевства, включая Либн. Все двенадцать вельмож подписали это решение, передав Вольдемару полное право власти над всем королевством. Если у тебя есть возражения, то конечно ты можешь смело высказать их. В стенах Шрай Моа. — Кунин мерзко загоготал.

— Ублюдки. Время идет, а народ Солара до сих пор не знает о чести и скромности?

— Ох, уж эта твоя дерзость, Рогге, — генерал оскалился, — смотри, как бы однажды тебе не вырвали язык за такие слова. Порядки в Шрай Моа весьма суровы, Вернер. Там тебя быстро научат уважать закон. Теперь-то с тобой нет твоего покровителя.

— Он не мой покровитель.

— Это не важно. С этого момента твой король Вольдемар Соларский: что скажет, то и сделаешь. Хочешь жить, умей подчиняться, либнская шавка. Слушайте все, — мужчина вновь заговорил гордо и громко, отчеканивая каждое слово, развернувшись к толпе лицом, — ваш долг и обязанность достопочтенно преклониться перед Королем всего Анвера! Для вашего же блага и безопасности. Советую вам добровольно сдаться, если не хотите кровавой резни.

— Что ты городишь? Почему мы должны преклониться перед самодуром? — возмутился Юстас, вышедший из толпы и ставший вровень с Вернером. — Пусть наш господин временно и отошел от дел, но ведь в королевстве есть еще целых два графа!

— Кажется люди в Либне позабыли, кто дал им шанс на процветание? Какая поразительная смелость, юноша, — Кунин вышел вперед, поигрывая пальцами по искусной рукоятке меча. Соларские солдаты без лишнего слова, как коршуны окружили Юстаса. Двое стояли по бокам от него, наполовину обнажив свои мечи. — Не осталось ни одного графа — все они трагично отправились в мир иной. И Господин Вольдемар благородно решил взвалить на свои плечи эту тяжелую ношу, заняв пост правителя обреченной страны. Поступок, достойный уважения, ты так не считаешь?

— Уважения?! —потрясенно воскликнул юноша.

Он хотел уже было продолжить возмущаться, но воины оказались быстрее. Генерал кротким кивком дал команду. Один из солдат выхватил клинок из ножен, без предупреждения всадив его в спину Юстаса одним рывком. Тот не успел ничего сообразить и даже издать крика. Лишь жалкий сдавленный хрип вырвался из его горла, а на лице застыло выражение ужаса. По светлой одежде стремительно расползалось багрово-красное пятно. Ноги не держали его, кровь порциями хлестала из его рта. Он медленно свалился на землю, как сломанная кукла, сжимая в ладонях окровавленную ткань рубахи. Воин прекратил его мучения, снова пронзив холодным мечом. В глазах соларца не было ни капли сожаления или страха, он словно занимался этим каждый день. Рука его была тяжела и точна.

     Тело больше не двигалось, неподвижно валяясь в пыли. Генерал устало скользнул взглядом по еще теплому трупу, вальяжно прошагав к нему. Он поднял Юстаса за светлые лохмы, являя народу его лицо, искаженное гримасой ужаса. Выхватив меч, генерал скользнул лезвием по шее тела. Кровь брызнула, когда он резко дернул оружием. Рассекая плоть, он поднимал голову несчастного выше, чтобы вся толпа могла разглядеть несчастного. Обезглавленный труп безвольно рухнул на землю.

— И так будет с каждым, кто осмелиться сопротивляться воле Солара.Неужели вы забыли, свое место, жалкие муравьи?

     Народ окатила волна новой паники, из людских масс раздавались вздоха ужаса и страха.

     Вернер, наблюдавший эту кровавую сцену, сжимал руки в кулаки и плотно прижимал челюсти друг к другу. Юстас был его правой рукой. Бывший страж не смог бы защитит друга, как бы не хотел. Он был безоружен, а это значило, что он мог бы разделить судьбу юнца или же отправиться в Шрай Моа, служившее тюрьмой для самых опасных преступников и славившееся своими крайне жестокими порядками. Смерть, по сравнению с Шрай Моа, казалась лучшим наказанием. Ходили слухи, что фундамент здания стоял на костях заключенных, но проверить это не представлялось возможности.

     Роз и Рейн, затерявшиеся где-то в толпе, испытывали подобный ужас: первый застыл на месте, округлившимися глазами пялясь в увиденное зрелище, второй сдерживал порывы злости.

— Что ты скажешь теперь, Розенротская шавка? Я жду момента, чтобы перерезать и твою глотку, — Кунин оценивающе повертел голову в руках, отряхивая белокурые пряди от пыли.

— Смотри, как бы я не вспорол твое брюхо раньше, выродок.

— Время покажет. Повесьте этот трофей на самое видное место в Костенлос, чтобы каждый помнил о том, что бывает с теми, кто против нас. И избавьтесь от этого безобразия! — генерал брезгливо пнул тело, победоносно поставив ногу на спину убитого. Голову он передал воину, а сам повернулся к деревенским воротам.

— Пока Господин Вольдемар не наладит дела в управлении, столица Либна станет моей резиденцией. Нет, резиденцией всего Соларского народа! Слушайте мой приказ: снимайте знамя Розы, теперь ваш оберег Сокол!

     Генерал, со всех сторон охраняемый солдатами, удалился. Остальные смотрели за порядком, заставляя жителей срывать флаги Голубой Розы, грозя расправой. В план генерала входило последующее сожжение всех знамен до единого и жестокая кара за тайное хранение хотя бы одного из них.

     Женщины рыдали, мужчины пытались дать отпор, но блеск лезвия не оставлял им выбора. Стариков и детей солдаты не трогали, но относились пренебрежительно, толкая и пиная их в разные стороны, как прокаженных.

     Вернер взглядом искал брата, опасаясь звать его — солдаты непредсказуемы.

В это время Рейн вместе с лисом прятался у фонтана, осторожно выглядывая из величественной статуи Фреи*.

— Грязные ублюдки! Ничего святого нет!

— Рейн, — шепнул Роз, зубами потянув за ткань штанины мужчины, — что теперь делать будем?

— Я понятия не имею. Надо как-то незаметно вернуться в дом, думаю Вернер поступит так же. Но черт, здесь этих соколов как собак не резанных!

— Как на счет обхода? Эй, посмотри на меня! Я здесь!

— Тише, Роз, помолчи хотя бы две минуты! — шикнул Рогге, неосознанно дернув ногой, чтобы надоедливый лис отстал.

    Зверь фыркнул, но уже через секунду Рейн пожалел о своем поступке.

— Ай! Роз! — вскричал Рейн. И было от чего кричать, ведь острые лисьи зубы неприятно впились в ногу. — Тебе срочно нужен намордник!

— И получишь по морде! Нечего меня пихать, как какую-то шавку!

— А ты не мешай, в такой моме...

— Эй! Парень, у тебя все нормально? — басом раздалось за спиной. Рейн закрыл глаза, сомкнув губы, уже подсознательно чувствуя, что наглый лис задыхается от приступа смеха.

     Охотник взял себя в руки, нацепив на лицо самое доброжелательное выражение, и повернулся к солдату:

— А как ты думаешь, служивый, все ли может быть у меня нормально, когда мою родину зверски захватывают бесчестные выродки?

— Я бы на твоем месте так резко не тявкал, — гаркнул воин, обнажив меч. — Что-то я не вижу, чтобы ты был из смертников. Или жизнь не мила?

— Рейн, лучше не зли его, — подал голос обеспокоенный Роз, прижав уши.

     Лис вышел вперед, встав между охотником и Соларским солдатом. Он принял боевую позу, оскалив острые как бритва клыки, а из его горла раздался предупредительный рык.

— Жизнь-то мила, в отличии от твоей хари. Неужели у воинов Солара нет ни капли совести? - парировал Рейн, настороженно поглядывая в сторону зверька. Этот бугай не выглядит мирным, того и гляди зашибет лиса.

— Что ты творишь? — неожиданно громко крикнул Роз. — Ты хочешь присоединиться к тому несчастному?! Говорю тебе, не беси его, если не хочешь лишиться головы!

— Ах, ты паскуда либнская! Захотелось испытать на себе остроту соларского меча?! — взорвался солдат, мигом обнажив оружие. Роз предупредительно тявкнул, кинувшись на верзилу, тем самым сбив его с толку.

— Ты маленько промазываешь, — прокомментировал охотник, увернувшись от кривой атаки.

     Лис впился в голень бугая, больно и намеренно прокусывая её до костей, от чего мужчина просто не мог нормально стоять на ногах, шипя от боли и делая неуклюжие движения.

— Так, так, не расслабляемся. Тренируем ловкость, — Рейн вовремя присел: тяжелый меч прошел в миллиметре от макушки, — скорость и точность. Давай, покажи мне мощь и славу Солара!

— А ну стой! Я доберусь до тебя! Убери от меня эту пищалку, пока я не разрубил её пополам!

     Роз возмущенно фыркнул, еще больнее впиваясь в плоть верзилы. Тот завыл, выронив из рук оружие, которое успешно подобрал Рейн. Лис завертелся волчком вокруг ног непутевого солдата, да так сильно, что бедолага не удержал равновесия, споткнувшись о собственные ноги, и угодил прямиком в фонтан.

— Ну что, тварь соларская, хочешь узнать остроту меча? — Рогге усмехнулся, обхватив рукоять клинка, и направил его прямо на солдата.

— Ты же не убьешь безоружного? — солдат сглотнул. А затем помолчал, смотря то на собственный меч, то на Рейна. — А ну и руби! Давай, ничтожный либнец, чего ждешь, я весь открыт перед тобой!

— Убить? Ты правда думаешь, что это так легко сделать? — серьезно спросил охотник, сев на край у фонтана. В руках он до сих пор держал меч, обводя пальцем выпуклое изображение сокола на ножнах. — Наверное для вас пронзить человека ничего не стоит, так, пустой звук. Знаешь ли ты, что означает Либн? Знаешь, почему мы живем под знаменем Голубой Розы? Потому что мы понимаем ценность жизни. Это не просто право, это дар, данный каждому человеку в равной мере. "Если ты ценишь свою жизнь, помни, что и другие не меньше ценят свою", — именно так говорят в Либне. Но вы, паршивые животные, что безжалостно убиваете любого просто так. Хотя нет, вы хуже животных. Ты готов напасть на безоружного, но сам, лишившись меча, вспоминаешь о морали? Как лицемерно.

Рогге убрал меч в ножны, поднимаясь. Он взглянул на соларского солдата. Голова того была опущена и даже подниматься мужчина не смел.

— Я оставлю это недалеко от фонтана, в зоне твоей видимости. Отбирать меч у воина, все равно, что забрать у него руку. Но я не хочу, чтобы это оказалось в моей груди.

— Ты... Не воспользуешься им? — изумился здоровяк.

— Нет. Я сказал тебе причину, твое дело слушать меня или нет. У меня мало времени, твои товарищи могут в любой момент заметить, что ты бездействуешь, так что советую тебе подняться.

Роз как-то сочувственно посмотрел на воина, но предупредительно оскалился и последовал за уходящим Рейном.

— Постой! — раздался возглас воина. — Как твое имя?

— Имя? Хочешь доложить на меня своему командиру? — усмехнулся Рогге, замедляя ход.

Воин отрицательно мотнул головой, поднимаясь из воды:

— Я всего лишь исполняю приказы, не более. У меня есть долг и обязанности перед Соларом и его армией, мои действия не подвластны моей воли.

— Я понимаю, это твоя участь. Это все?

— Мое имя Хлодовик. Надеюсь, судьба даст нам шанс встретиться снова. — Заключил здоровяк, поднимаясь из фонтана во весь свой огромный рост. Он не стал преследовать Рейна, дожидаясь, когда же тот скроется из виду.

Они обменялись короткими кивками, словно отдавали бы честь друг другу. Рогге выполнил свое обещание, оставив меч Хлодовика в трех метрах от мужчины, прислонив оружие к фонарному столбу и тут же двинулся вперед, свистнув лиса, чтобы тот не отставал. Соларские прихвостни появились в ту же минуту, как фигура охотника успела скрыться за очередным домом.

Рогге умело петлял между улицами, всевозможными срезами и лазейками, делая свой путь как можно безопаснее и быстрее. Роз бежал рядом, не говоря ни слова и каждый раз его сердце пропускало удар, когда он не успевал за Рогге и попадался солдатам на глаза. Но те словно совсем не обращали на него внимания, лишь некоторые пинали ногой под бок, прогоняя с дороги. В конечном итоге Рейну пришлось взять зверька на руки, чтобы тот больше не попадался под атаки.

Домик братьев Рогге показался совсем скоро, однако ощущение было такое, что прошло уже несколько часов с момента их пути. Деревня не была слишком большой, но врагов на такую маленькую площадь оказалось вдвое больше этой самой территории. Они патрулировали чуть ли не каждый закоулок, следили за срываением знамен и решительно пресекали любые попытки мятежа.

Рейн с ноги открыл дверь, влетая внутрь. Он тут же выпустил Роза с предупредительным возгдасом: "Приготовься к приземлению!" и тут же закрыл дверь на массивный засов.

— Вот повезло тебе, что у меня реакция хорошая, так бы ляпнулся на пол грудой костей, — пробурчал лисеныш, недовольно постукивая хвостом.

— С такой высоты еще никто не умирал. Вернер, ты здесь?

— Рейн? — раздалось из кухни.

Рогге тут же направился в ту сторону. Старший Рогге находился там и с великим облегчением взглянул на брата.

— Ты не ранен?

— Нет, обошлось, но это сейчас не имеет значения. Брат, что мы будем делать теперь? Либн скоро окажется под их контролем как только они дойдут до столицы, если уже не дошли.

— А какое нам до этого дело? Мы ничего не можем против такого огромного пса, как Солар.

— Вернер очнись: эти твари только что завоевали нас! Они бесчинствуют прямо сейчас, в эту минуту, опираясь на свою безграничную власть. Ты хочешь, чтобы мы просто наблюдали за тем, как погибает народ, как гибнет Анвер под этой диктатурой?! Ты это предлагаешь? Они убили Юстаса на твоих глазах, неужели ты оставишь это просто так?

Вернер поднялся с места.

— А что предлагаешь ты? Сражаться? Кто мы такие, чтобы соваться в хватку с вышестоящим графством?

— А я вот уверен, что мы не одни. Я уверен в том, что мы точно сможем найти союзников. Разве не ты всегда был предан Либну и Розенроту? Не ты тот, что учил меня поступать по чести и достоинству, а?

— И ты... Готов к этому? — мужчина взглянул на Рейна и даже не дождался ответа: по горящим решительностью и уверенностью глазам брата, по его взволнованному виду ответ нашелся сам.

— Я горжусь тобой, Рейн, — продолжил Вернер, улыбнувшись. — Все-таки поход на Котман смог тебя чему-то научить.

— Ты... Ты проверял меня? — опешил младший Рогге.

— Да. Ведь я не знал, согласишься ли ты с моим планом или струсишь, но кажется больше мне не нужно сомневаться в том, что ты стал взрослее. Возвращаясь к насущному, то генерал Кунин уже отбыл в Лангмунд. Не исключено, что там уже были люди из Солара. Мы не сможем помешать ему, но в наших силах отыскать поддержку других графств. А еще я узнал, что ночью Костенлос предадут огню... Нам нельзя здесь оставаться.

— Сожгут? Но.... Как же люди?

— Я передал это одному из деревенских, надеюсь, что эта новость дойдет до всех. Нельзя вещать об этом громко, иначе солдаты устроят костер раньше, а вместо дров топливом станет народ. Рейн, послушай что я скажу сейчас. Это важно. — Дождавшись кивка, Вернер продолжил еще серьезнее, чем начал. — Я добровольно сдамся Кунину и попаду в Шрай Моа. Не перебивай, — пресек он попытку Рейна, взглянув из-под лобья. — Это отведет подозрения от нас, ослабит его бдительность. В Шрай Моа у меня есть некоторые связи, которые смогут помочь нам. Поверь мне, это единственный правильный путь. Кунин не убьет меня быстро, слишком любит тянуть. Я смогу посылать вести, тебе нужно будет только следовать указаниям и докладывать обстановку мне.

— Брат...

— Я знаю, это будет тяжело для нас обоих, но я уверен — ты справишься с этим. К тому же у тебя есть спутник, — Вернер указал взглядом на взволнованного Роза, который все это время скромно сидел у входа. — Ты правильно сказал про Либн и Анвер. Мы должны постараться, понимаешь?

— Понимаю... — ответил Рейн, сглотнув. — И как ты свяжешься со мной из того концлагеря?

— Об этом не волнуйся. Стражи знают толк не только в охране, но и в лазейках. Ты узнаешь, что это весть от меня, я тебе это гарантирую. Сегодня ночью ты покинешь Либн. Как раз в это время приезжает повозка с цветами, в ней и спрячетесь. Она идет до Тантала, а оттуда уже доберешься до Фаеланда.

— А как же эти псы?

— Они не помешают повозке, ведь тогда сорвется крупная сделка, а это приведет к финансовым потерям. К тому же путь все равно лежит через Теневой лес, они не догодаются.

— Я понял, Вернер. Но все равно Шрай Моа... От туда никто не выходит.

— Эй, я же не простой заключенный, верно? Ты совсем недооцениваешь своего старшего брата, негодник! Что я, по-твоему, слабак? Чтоб ты знал, стража Рогге не сломить даже такой великой тюрьмой, как Шрай Моа!

Вернер положил руку на плечо Рейна, хмыкнув и ухмыльнувшись. Младший Рогге знал, что эта ухмылка означала не только полную решимость, но и своего рода поддержка. В конце концов Рейн не смог бы отговорить брата от этой задумки, потому как другого выхода и правда не было. Вернер уже сделал себя самым главным врагом генерала Кунина, пообещав тому вспороть живот. А если он окажется у них под присмотром, это действительно понизит риск и расслабит врага. Подумав об этом, Рейн пришел к выводу, что план Вернера действительно составлен ловко и выгодно, хотя цена за него была не малой.

— Ты волнуешься? — спросил Роз, когда мужчина сидел на кровати, сложив руки в замок и пялился в таком положении в пол.

— Да, — без каких либо огрызаний или сарказма ответил Рейн, выдохнув.

Это значительно насторожило лиса, что он даже оперся передними лапами о бедро охотника, взволнованно посмотрев на него. Запрыгивать на кровать Роз не решался. Он доверчиво потерся головой о руку мужчины, приговаривая:

— Ты же охотник, Рейн! И Вернер тоже не промах. Если так подумать, то план твоего брата конечно рисковый, но выигрышный. Верь ему.

Рейн нервно усмехнулся, погладив зверька между ушей и вдруг посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Что? — растерянно произнес лисеныш, вздрогнув. — О-ой... — решив, что Рогге недоволен тем, что лис залез на него своими лапами, зверек виновато прижал ушки к голове и снова сел рядышком.

— Роз, а поймай фазана.

— Фазана?

— Ага. Сможешь? Я пока соберу нескромные пожитки.

— Хорошо, — воодушевился лис, тут же поднявшись на все четыре  лапы. — Я постараюсь вернуться быстрее.

Рогге кивнул, открыв дверь на столько, чтобы маленький зверек мог с легкостью проникнуть на улицу.

...Лис вернулся спустя полтора часа со сверкающими глазами и тушкой жирной птицы, зажатой между зубами. Это первый раз, когда ему улыбнулась удача поймать кого-то крупнее мыши. Однако никто не встречал его. Оставив тушку сиротливо лежать на полу, Раз осмотрелся и принюхался. Запах обоих братьев все еще был в доме, да и собранная сумка оказалась возле кровати. Лис облегченно вздохнул: не ушли. На мгновение он испугался, что фазан был просто предлогом, чтобы уйти без зверька.

— Рейн! Рейн, я вернулся, ты где? — позвал Роз, выбежав из комнаты младшего Рогге.

Лисеныш успел быстро-быстро взметнуться вверх по лестнице на второй этаж, увидеть Вернера, начищающего стальной мечь, но Рейна рядом не было. Тогда Роз снова кинулся на первый этаж, взволнованно помахивая пушистым хвостом и осматривая каждый уголок. Внезапно он услышал шум в комнате Рейна. Должно быть охотник был во дворе и только сейчас вернулся.

— Рейн, я тебя совсем обыскался! Представляешь я смог поимать... — лис оторопел, когда увидел мужчину, тяжело опирающегося о стол. Он с силой сжимал деревянный край, впиваясь в него острыми ногтями, которые смутно напоминали когти.

Роз опешил, медленно подходя ближе. И чем быстрее он приближался, тем больше отрастали и заострялись когти, а пальцы рук теряли свой прежний вид. Рейн издал странный звук, похожий на раздраженный рык, и согнулся попалам. Второй такой же изменившейся рукой он прикрывал свое лицо, содрагаясь.

— Р-рейн, это... Неужели проклятие Розенрота сбылось?

— Не подходи... Не подходи ко мне! — выкрикнул Рогге, замахнувшись на зверька.

Взору Роза предстала морда, еще напоминающая человеческое лицо, но уже с животными чертами и выступающими не до конца сформировавшимися волчьими ушами. Нос сросся с верхней губой, чуть вытянувшись вперед, а его кончик стал грубеть и чернеть. Это ни сколько не испугало Роза, ведь он как никто иной знал и сталкивался с этим не раз. Единственное, что внушало страх — ненавистный взгляд Рейна, пылающий праведным гневом.

Лисеныш с опаской было подошел ближе, как Рогге снова скрючился, рухнув на пол с протяжным болезненным стоном.

— Не подходи, кому говорю?! У меня ужасно расскалывается голова, хватит! Не смей подходить! Это все из-за тебя!

— Из-за меня? — ошалело переспросил Лис. — Но ведь я не тянул тебя срывать Розенрот и навлекать на себя беду! А теперь получается, что я виноват в твоем проклятии?!

— Прочь! Убирайся отсюда! Вон! — взревел Рейн, хватаясь за голову и скалясь.

Лис прижал уши к голове, ощетинился и, взглянув на охотника в последний раз, кинулся прочь...