Шипы и Розы

Тишина. Я очнулась, сознание постепенно возвращалось. Я думала очутиться там же, где и упала в обморок, но вместо травы чувствовала простыню. Такое чувство, будто проснулась от кошмара. Я видела комнату... Нашу комнату! Но она была пустой, даже тихоня-домоседка Таня куда-то пропала. Музыка не играла, было тихо. Словно все покинули этот проклятый лагерь, забыв обо мне. Но даже это не волновало меня так, как то, что кто-то решил меня сюда принести. Я догадывалась, кто это был. Всё ещё чувствовала тот запах сигарет, да и запах пива был недурным. За окнами давно стемнело. Давно я тут? Где все?

Я тихо приоткрыла дверь, было страшно, никого не было. Волков бояться – в лес не ходить. Иллюминация ещё работала, будто никто и не собирался останавливать дискотеку. Но в то же
время моей верной спутницей была гробовая тишина.

Я вернулась к тому месту, где недавно мы были вдвоём. Вокруг была темень, мне стало так страшно, холодно, одиноко.
Кроме темноты вокруг меня сияли только звёзды на мрачном небе. Хотелось закричать, да только воздуха не хватало. Всё равно никто не услышит, потому что я осталась совсем одна.

Вот как это, вокруг никого, и даже нет сил позвать кого-то. Знакомое мне чувство. Начался ветер. Я наблюдала за рябью на воде, пока от ветра я не начала задыхаться, брызги воды намочили мою сухую кожу.
— Тихо лежи, не буянь, . – сказал тихо кто-то. Вокруг снова стало светло. Моё лицо было действительно мокрым.
— Куда все ушли? Где я?
— В Аду.
— Я умерла?
— Если бы. Я пошутил, дура. – улыбчиво и без грубости сказал Троепольский.
— Тогда что произошло?
— Память отшибло? – сказал он, посмеиваясь.
— Никого не было! – крикнула я на эмоциях, увидев лицо Александра.
— Понравилось одиночество? Я как раз ухожу.– ответил он иронично, сидя передо мной. Мне снился кошмар или я всё ещё в нем?
— Неужели это был кошмар? Спасибо, что воду в лицо плеснул, озёрную? – спросила я, трогая своё мокрое лицо и протирая глаза.
— Это моя вода. – ответил он спокойно, с каждым словом приближаясь ближе и разглядывая моё лицо. Но в конце он отдалился и улыбнулся.
— Что?
— Твоя тушь растеклась. – ответил он.
— Предложишь мне её вытереть?
— А это тебе на что? – ехидно ответил он, хватая меня за руку. Но в его хватке не было ни угрозы, ни заботы.
Я краем глаза взглянула на свои ноги и увидела, что под ними лежит сложённая куртка. Эта куртка, как и вода на моём лице – его действия, но зачем ему всё это? Я заметила три расстёгнутые пуговицы на моей кофточке.
— Почему у меня кофта расстегнута? Чтобы освободить дыхание? – спросила я.
— Нет, обожаю насиловать девушек без сознания.
Я нервно посмеялась, понимая, что сказала фигню. От эмоций я вскочила.
— Смотрю, тебе лучше. Если не хочешь снова где-нибудь свалиться – иди, попей чаю. – сказал он, вставая и отдаляясь от меня.
— Я не думала, что ты умеешь оказывать первую помощь. – вдруг произнесла я, не планируя открывать рот.
— Учился. – ответил он, аккуратно забрав куртку из под моих ног. Он касался их, когда подкладывал её? На секунду он остановился и посмотрел на моё лицо. Но лишь на секунду, после этого он выпрямился и повернул к корпусам.
— Стой! – Он остановился после моих слов. – Спасибо. после того, как я поблагодарила его, он ненадолго обернулся.
— Я никому не скажу. – посмотрел он на меня, и пошёл дальше. Я встала, вспомнив, что на дискотеке Карина совсем одна, без меня. Я вытерла лицо рукавом и побежала к корпусу, где был танцпол.
— Где тебя носило? Ты так всё веселье прозеваешь! – выбежала на меня Алина, чуть ли не прыгая.
— Долгая история! Где Карина? Я так перед ней виновата, ей, наверное, скучно сейчас... – ответила я Алине, смотревшей на меня, улыбаясь.
— Она уже раза три всю толпу перекричала во время песни про белый танец!
— Карина меня искала?
— Искала она больше твоего брата. Да вот же она! – показала она рукой на беззаботно танцующую Карину.
— Юля, беги скорей сюда! Ты где шарахалась? Неважно! Марш танцевать! – рассмеялась моя подруга, увидев меня.
— Карина, я тебе потом столько расскажу...
— Почему потом? Потому что тут шумно?
— Нет, потому что ты в щи.
Она рассмеялась.
— У тебя кофта расстёгнута! С кем ты там шлялась? – ткнула она меня в расстёгнутые единственные три пуговицы кофточки, располагавшиеся в начале.
— Ты не в себе, Карина.
— Да ладно, хватит уже скрывать!
Из-за угла показалась фигура вожатой.
— Кариночка, нам пора спать... – взяла ее под руку и потащила за собой вовремя подошедшая Алина.
— Куда ты меня тащишь, ненормальная? Ты отрываешь меня от родной моей... Она роднее мне, чем все сестры и братья... Юл-я, скажи ей! Мы как семья! А он меня даже не пригласил! – продолжала приговаривать, заикаясь, Карина.
— Мы идём к тебе в комнату, не ори. – отвечала спокойно Алина.
— Ты обязательно мне все расскажешь, как толь-ко придёшь, иначе... Убь-ю! – пригрозила мне Карина пальцем, а потом исчезла за дверьми комнаты вместе с Алиной.
— Что за крики? У вас всё в порядке? – спросила подошедшая вожатая.
— А это не у нас. – ответила я застенчиво и отправилась к озеру. Строить из себя тихоню мне всегда удавалось. Вожатая не сказала ни слова, подумав, наверняка, что я отправлялась умываться.
Оказавшись у озера, я пошла на противоположный берег, посидеть в тишине и поглядеть на звёзды, которые вот-вот должны появиться на пустом небе.
— Тоже уходишь от проблем? – сказал чей-то голос. Знакомый голос.
— Андрей?
— Собственной персоной, – сказал Андрей, выискивая что-то на небе и улыбаясь.
Его косая улыбка и весёлый голос выдавали, что он не трезв. Через секунду он достал открытую полтора литровую бутылку блейзера и допил е.
— Что ты здесь засел? Почему к кому я не подойду сегодня – все никакие и в говно, сегодня что, день какой-то особенный? – спросила я, вытаращив глаза на его перекошенное лицо.
— Я утоляю боль. – сказал он, открывая новую, такую же. Любитель дешевых апельсиновых коктейлей и поныть в одиночестве. Скажи мне, Андрей, почему на тебе ещё не красуется крашенная челка и черно-розовая одежда? Ты ж вылитый эмо.
— Я вижу твои страдания, а мусорить-то зачем? – Толкнула его плечом я и подобрала бутылку.
— А куда ты её выкинешь?
— Отклею этикетку и выброшу как обычную бутылку, есть много способов, главное – захотеть их найти. Тебе, видимо, не очень это нужно.
— Слушай, ты ведь права... Как же я не понял этого? – огромными глазами на меня посмотрел брат.
— Не будешь больше мусорить? – ответила я.
— Нет же, способов есть много, и я иду не тем путём, я такой трус, какой же я трус...
— И тебе это как-то помогает? – спросила я настороженно, глядя на бутылки с алкоголем.
— Как видишь, ни хрена, – рассмеялся он, поставив на землю уже наполовину пустую бутылку.
— Ни хрена мне не помогает! – заливался смехом пьяный брат.
— Тогда почему ты это делаешь?! – хватило у меня сил предъявить ему. В ответ он рассмеялся.
— А что мне делать?
— Поговорить с Кариной уже! Вы как два придурка, то бежите друг к другу, то друг от друга, она сейчас ждёт от тебя то же самое, что и ты от неё! – ответила я твёрдо.
— Тебе откуда известно? – посмотрел на меня Андрей.
— Про Карину? Я же не настолько тупая. – закатила глаза я.
— Говоришь как Саша. – усмехнулся он. Я задумалась, неужели?
— Это сказал бы любой нормальный человек.
— Так ты считаешь его нормальным? Или, может, ещё лучше? – ткнул он в мою расстегнутую кофточку. А я и забыла.
— Да хватит уже! А ты говоришь как Карина, и бухаешь как она, сдалась вам эта кофточка, может, мне нравится так ходить???
— Поэтому ты начала её застёгивать?
— Придурки! – отвернулась я, а потом мы рассмеялись.
— Я так рад, что у меня есть ты. – Обнял он меня крепко, по-семейному.
— И Карина.
— И Карина. Мозг взрывается, когда думаю о ней. Я как-то полгода назад пробовал звать её куда-то, ей тогда было просто насрать. – Андрей бросил усмешливый взгляд на озеро и задумался.
— У неё есть своя жизнь, свои проблемы, все мы тут не просто так. Она из многодетной семьи, её сестрёнка болеет, и вообще, я уверена, она сама мечтала пойти куда-то, тем более, с тобой.
— Вас понял. – ответил он и сделал паузу.
— Что не так?
— Я рад, что у неё есть родители. – его улыбка пропала.
— Её отец сейчас в тюрьме, ты не представляешь, как ей тяжело. – я не могла больше это таить.
— Это ужасно. Тогда я рад, что у неё есть мама.
— Андрей, ну ты опять... – я не успела закончить.
— Не делай вид, что не вспоминаешь о ней, я слышал, как ты плакала в своей комнате, из ночи в ночь, из ночи в ночь.
— Я правда верила в лучшее. – наполнились мои глаза слезами. У нас была мать. Отца мы никогда не знали, но её образ остался навсегда в нашей памяти. Сложно назвать время с ней хорошим. Оно было не таким светлым, как с бабушкой. Оно вообще не было светлым. После смерти мамы мы были нужны только бабушке, а после её гибели и вовсе стали никому ненужными. Я не хотела говорить этого вслух, боясь, что Андрею станет еще хуже. Не хотелось лишний раз напоминать об этом, пусть и сама я уже запивалась слезами. Нет, мы не попали в детский дом, нас отдали родной сестре мамы, у которой уже была своя семья, муж-тиран, и наша кузина. Потому, конечно, тётя не могла нас любить как родная мать, но в действительности она вообще нас не любила, несчастных детей своей несчастной сестры, которые свалились ей на голову, как только она «начала спокойную жизнь», стирая и варя борщи в тесной хрущевке на окраине города.
И второй раз я заключала в объятиях человека, страдавшего от того, в чем сам не виноват. Снова слёзы.
Он так крепко меня обнимал, что я едва могла что-то из себя выдавить. Когда я собиралась спросить у него главный вопрос, он вдруг успокоился.
— Будешь? – освободился он от моих объятий и достал наполовину пустую бутылку.
— Давай. – не выдержав напряга, сказала я.
Мне стоило сделать пару глотков, как я начала чувствовать помутнения в рассудке. Я вовремя остановилась, не став поддаваться искушениям.
Когда бутылка вернулась к Андрею, то она мигом опустела и оказалась у меня, а после в помойке, стоило нам покинуть наше тихое место.
— Юля, никто мне не дорог, как ты. Ты – моя семья, и мой дом там, где есть ты. – взглянул мне в глаза брат.
— Андрей, мой дом тоже не будет домом без тебя. Ты всегда был и будешь мне самым родным человеком. – вытерев слёзы, ответила я.
— Так хочу вернуться к бабушке.
— Поверь, я тоже хочу.
— Что с ней там... боюсь представить. – печально взглянул он на ночное небо.
— Она видит нас сейчас и радуется за нас, я уверена, ей хорошо там. И она хочет, чтобы мы больше радовались и меньше грустили. – посмотрела я на брата.
— Странно от тебя такое слышать.
— Хах, сама в шоке. Слушай, мне сон приснился... – перевела я тему на качели и свой сон. Рассказав ему все в подробностях, он подумал и сказал.
— Слушай... Странный сон. Я думал, после Сашки тебе что-то поприятнее приснится.
— Перестань! – толкнула его я.
Подходя к нашему корпусу, мы перепугались. Дверь в мою комнату резко распахнулась и оттуда выскочила Карина.
— Юля? Вот ты где! – закричала она, выбежав. Её голос всё ещё был прекрасным, я понимала, что пора идти.
— Ну я пойду...
— Давай – ответил он, посмотрев при этом на Карину, приложив указательный палец к своим губам и тихо произнеся «Тшшш...» Карина вдруг замерла и действительно стала тише. Было приятно наблюдать за их переглядками, но время отбоя уже давно наступило.
— Вы откуда такие? – подошла к нам преподавательница.
— Из туалета. – ответила я.
— Весь вечер там просидели? Всю дискотеку, всю лекцию? – настороженно взглянула она.
— У меня был понос. Сестра была рядом в трудную минуту. – ответил Андрей.
— Ой... Что же мне с вами делать? Быстро спать! – строго ответила женщина и дождалась, пока мы не разойдёмся по комнатам, что мы и сделали.
— Ты где была? – спросила Карина возмущённо, закрыв дверь.
— Мне не хотелось быть на дискотеке. – сказала я честно
— А мне нельзя было сказать?
— Извини, но когда я пришла, ты уже была... не та... – не стала я договаривать, она сама поняла, что речь идёт о пьянстве.
— Где ты так долго была? – бросила Алина.
— А что за лекция была сегодня? – спросила я, тем не менее они тоже где-то
— У сцены. – вышла из молчания неожиданно Маша, что-то опять меланхолично набрасывавшая в своём альбомчике.
— Зачем? – спросила я в недоумении.
— Лекции да нотации какие-то читали, только непонятно кому, нарушители-то не ходят такую чушь слушать. – сказала Карина, сидевшая рядом со мной.
— Такой бред несли... Спрашивали, кто курит, кто наркоманит, как будто так им и скажут, твердили, как нехорошо выходить за территории лагеря, в общем, всё то, что наши делают, и не думая. Но кто ж это в открытую-то скажет? Чем не бред? – рассмеялась Алина, достав зубную щетку из тумбочки.
— Бред полный, лучше бы просто выгоняли за такое. – поддержала разговор Лера, как всегда выступавшая против курения, алкоголя, но зато будущая за футунари.
— Когда-нибудь мы дадим попробовать и ты поймёшь, что не хочешь быть изгнанной. – заглянул в окно Кирилл, подмигнув. С ним были Женя и Саша.
— Тащи задницу сюда, быстрее. – поторопил его идущий впереди Саша.
— Ты там его закопал? – спросил Женя.
— Что закопал? – удивилась я.
— Некогда. Увидимся, дамы. – не успел Кирилл сделать маневренный поклон, как Лера принялась закрывать шторы, в оставшееся пространство заглянул Женя, и напоследок сказал, улыбнувшись:
— Спокойной ночи, Алина.
— Спокойной ночи, Женя. – мило ответила она, расплываясь в улыбке.
— Что они закопали? – всё ещё спрашивала я.
— Андрея. Не думаешь, что пора умываться? – отшутилась Карина.
Вода в умывальниках была как будто из самых недр Антарктиды, холодная и явно не настраивавшая на сон. Алина как всегда включала кран во всю мощность и обливала всех, кто проходил мимо.
Когда я направлялась спать и проходила мимо умывальников, Карина тоже открыла один, и меня окатила струя холодной воды.
— Карина, ну ты в своём уме?! – возмутилась я, глядя на мокрую одежду. В ответ розоволосая рассмеялась:
— Нет!
Закрыв комнату, все продолжали заниматься тем, кто что хочет. Алина за картами, Лера в ноутбуке, Таня за книгой, Маша рисовала.
Я рассказала всё Карине. И про качели с Александром, и про сон, и про Андрея.
— Стой, получается... Блин... Охренеть... – сказала Карина, глядя в потолок.
— Да. – подтвердила я.
— Но как? Значит, когда ты долбанулась, упала в обморок, Троепольский помог тебе, а во сне никого в лагере кроме тебя не было? Что за дерьмо? – удивилась Карина.
— Я понимаю в этом не больше тебя...
— А Андрей... – начала Карина, как мы услышали поворот замка. Это была Маша.
— Ты куда? – вскочила Карина.
— В туалет. – тихо ответила Маша.
Когда Маша ушла, мы закрыли дверь на ключ снова, надеясь, что по дороге обратно эта странная девочка не заблудится.
Уснули поздно, часа в три ночи, с нами так и не было Маши. Просто пошла в туалет и опять пропала. Запор или понос – вот в чем вопрос.