Теплое Утро
Раннее пробуждение оказалось на удивление приятным.
Хейдзо потянулся, выгнувшись как кошка, уловил слабый хруст затёкших за ночь позвонков и в блаженстве раскинул руки по тёплой кровати.
Он сел напротив зеркала, сбросил с плеч простыню и в отражении мог наблюдать, как невесомая ткань плавно скользнула по рукам, падая на кровать. Теперь он видел собственный обнажённый торс, и на фоне белоснежного постельного белья контраст оттенков был особенно очарователен.
Хейдзо провёл пальцами по шее, словно не веря, что она принадлежала ему. Но отражение в зеркале в точности повторило его движения - так же несмело очертило подушечками пальцев контуры ярких алых засосов. Их было так много, что казалось, будто вся шея - один сплошной багровый след. Но Хейдзо знал, что на самом деле их были десятки, и помнил, как Кадзуха оставлял каждый из них.
Воспоминания совсем немного смущали.
Пальцы медленно скользили по раскрашенной поцелуями коже, надавливали на следы, будто пытаясь убедиться в их реальности, и, казалось, ощущали фантомное тепло губ, их оставивших.
Это хотелось сохранить в памяти навсегда.
И всё же.
В зеркале было чудесно всё - и его собственное тело, украшенное памятью о первой и самой важной ночи, и широкая постель со смятыми простынями, что выглядела вовсе не пошлостью, но свидетельством нежности и любви; чудесно смотрелся и спящий Кадзуха, бесконечно родной и сейчас - казалось, впервые, - отпустивший все свои тревоги. Хейдзо улыбнулся, разглядывая в отражении его умиротворённое лицо, не обеспокоенное ни какими либо делами, ни сосредоточенностью перед побегами, ни страхом перед полицией. Страха, вероятно, Каэдехара и не испытывал, то была обязанность Хейдзо - бояться того, что Кадзуха просто может решить убить его в какой-то крайней ситуации.
Хейдзо любил его улыбки, берёг в памяти каждую, но сейчас отчётливо понимал - такое спокойное и ничего не выражавшее лицо Кадзухи нравилось ему куда сильнее; ведь оно значило, что любимый человек наконец по-настоящему отдыхает.
Хейдзо мог бы просто повернуться, залезть обратно под одеяло и рассмотреть каждый сантиметр его лица, мог провести пальцами по слегка шершавой щеке, коснуться губ или даже оставить на них невесомый, не способный разбудить поцелуй. Теперь мог - не таясь и не ожидая чего-то плохого в ответ. Но он продолжал упрямо вглядываться в стеклянную поверхность, не пытаясь обернуться, буд-то всё волшебство момента разрушилось бы.
Всё в зеркале было чудесно.
Кроме его взгляда.
Хейдзо хмуро уставился на себя - Его взгляд, недоверчивый и испуганный, совсем не вписывался в это утро.
Кадзуха всё никак не просыпался, и это вовсе не вязалось с образом, что жил у Хейдзо в голове. Ему казалось почему-то, что Кадзуха поднимался ещё до рассвета, быстро покидал постель, чтобы не позволять себе глупостей вроде размышлений о никогда не случавшихся событиях (то ли дело Хейдзо - у него таких выдуманных ситуаций в голове хранилось достаточно для многотомного романа). Ему казалось, что Кадзуха спит только потому, что нужно, а будь его воля - делал бы что-то ночами.
И видеть Кадзуху таким, не переживавшим о раннем подъёме и невыполненных обязанностях, было для Хейдзо лучшей наградой.
И всё же взгляд не давал ему покоя.
За размышлениями он не заметил, как позади проснулся Кадзуха, как лениво потёр сонные глаза и привычно бегло осмотрелся. Врагов не наблюдалось, Хейдзо рядом - тоже.
Кадзуха чуть приподнялся над подушкой, чтобы тут же заметить давно не спящего детектива. Тот сидел на самом краю кровати, растрёпанный, в сползшей с плеч простыне, и смотрел на себя в зеркало. Задумался, видно - даже не пошевелился, когда Кадзуха поднялся окончательно и подвинулся.
От прикосновения тёплых ладоней к плечам Хейдзо вздрогнул, тут же попытался натянуть на себя простынь, скрыться, но Кадзуха мягко остановил его - прижался грудью к спине и уложил не менее лохматую после сна голову на острое плечо.
- С добрым утром, - хрипло произнёс он и осторожно коснулся губами шеи поверх одного из оставленных вчера следов.
Хейдзо в его руках вздрогнул снова, неуверенно кивнул и вновь уставился в отражение. Руками он продолжал мять простынь, покрывавшую ноги, не понимая - можно ли повернуться? Можно ли поцеловать? Можно ли обнять в ответ?
Утренняя уверенность в том, что теперь всё у них хорошо, таяла на глазах.
- О чём ты думаешь?
Кадзуха шептал едва слышно, но так и не отстранился, и его тихий голос прямо возле уха заглушал даже метель за окном. Горячие ладони плавно сползли по плечам, огладили руки и сомкнулись кольцом на груди, поверх ярко-красных меток. Бледная кожа Кадзухи на их фоне выделялась ещё ярче, и Хейдзо готов был поклясться - лучшего сочетания невозможно было представить.
О чём он думал?
Первой же мыслью было солгать. Заверить, что всё хорошо, что просто не проснулся до конца, и Хейдзо уже привычно натянуто улыбнулся, чтобы тут же столкнуться в зеркале с обеспокоенным взглядом.
Кадзуха его насквозь видел.
- Ты вчера сказал, - вздохнул Хейдзо, всё же касаясь его руки дрожащими пальцами, - перед сном сказал, ну...
И замолчал, не в силах произнести.
Совсем стал не похож на себя - слов найти не мог.
- Ох, ты об этом, - вздохнул теперь Кадзуха, переплетая пальцы с пальцами Хейдзо, - да, не совсем так должно было звучать...
У Хейдзо сердце стукнулось о грудную клетку, а следом рухнуло куда-то в район желудка.
- ...я хотел сказать, что «тоже тебя люблю». Я люблю тебя, Хейдзо.
Сердце Сиканоина вновь против всех законов анатомии подпрыгнуло вверх, ударило, казалось, в мозг, потому что следом Хейдзо развернулся таки в плотном кольце рук и несдержанно поцеловал, путаясь пальцами в пушистых волосах.
Кадзуха ему с готовностью ответил.
Так же пылко - позволил вести лишь на несколько секунд, а следом прижал к себе, скользнул языком между прохладных губ и переплёл его с языком Хейдзо.
А затем так же внезапно отстранился, залюбовался тяжело дышащим покрасневшим в щеках детективом, и не удержался - прижался к губам вновь. На этот раз медленно, неторопливо, не пытаясь сразу углубить поцелуй - только оставлял на губах короткие нежные касания, ласково водил по ним языком и неощутимо прикусывал, когда Хейдзо пытался получить больше.
- Почему? Неделями ранее ты был так жесток.. Я боюсь проснуться завтра и понять, что всё это чудесный сон.
«Боюсь вовсе не проснуться», - не сказал Хейдзо.
Кадзуха провёл кончиками пальцев по его щеке, заправил отросшую прядь чёлки за ухо и всё же утянул обратно на подушки, укладывая на себя.
Страх после остаться одному заставлял сомневаться. В него влюблялись часто и, бывало, хватало пары встреч, признаний он слышал больше, чем брал поручений в агентстве; но раньше он всегда принимал это как должное. Улыбался, благодарил и отказывал, оставляя после себя множество разбитых сердец. Но то были другие люди, при виде них не билось быстрее сердце, ради них не хотелось собственное вырвать из груди и подарить безвозмездно.
С Кадзухой было иначе: Хейдзо впервые понял, о чём именно писали ему влюблённые в него девушки, о чём они говорили ему под тенью деревьев, нервно теребя края пышных юбок. Впервые сам Хейдзо чувствовал подобное, и именно теперь уверенность в собственной привлекательности покинула его.
Нет, он знал, конечно, что красив внешне. И уж конечно Хейдзо знал, что Кадзуха, если любил, то не только за внешность.
И это пугало, заставляло сомневаться - ведь Кадзуха как никто другой знал его, видел его настоящим, и, очевидно, должен был понимать, что внутренней красоты в Хейдзо было не так уж много.
- Я не верю, что ты мог полюбить меня, - выдавил всё же он, прижался теснее, словно готовый сбежать в следующую секунду.
А затем он испуганно дёрнулся - выходило, что он сейчас мало того, что не доверял ему, так ещё и ставил под сомнение слова, что явно дались ему с трудом - ну, не с первой попытки точно.
Но Кадзуха не злился. Только устало вздохнул, погладил напряжённую спину и коротко поцеловал в висок - уж куда дотянулся в таком положении.
- полюбить тебя было очень легко, буд-то вся жизнь вела меня именно к этому. Правда я немного удивился, узнав некоторые подробности о своей ориентации. Мне становилось так страшно и неприятно когда другие смотрели на тебя. Буд-то я могу потерять тебя и не вернуть. Ты мне ещё несколько месяцев назад безумно понравился. Твой голос, твой характер, твоя внешность и улыбка - всё казалось мне идеальным. И я сейчас осознаю, какой я глупый был тогда - когда украл тебя, спрятал ото всех - что бы тебя никто не видел кроме меня - это было не нормально. Сейчас я хоть и осознаю, что вредить людям из за того - что они просто посмотрели, или коснулись к тебе ненормально, но.. Меня пугает то, что однажды ты можешь уйти от меня и никогда не вернутся. Что бы я никогда даже посмотреть на тебя не смог. Я бы скорее всего, после такого исхода событий - самоубился бы.
Хейдзо мягко рассмеялся. Хотя зная кадзуху, он и правда мог самоубится из за человека. Интересные подробности он сегодня узнал. Стало до ужаса любопытно - если бы не та ночь, кем бы они стали? Возможно, Каэдехара всё же признался бы ему тогда в своих абсолютно невинных тёплых чувствах? Возможно, сам Хейдзо влюбился бы в него годами раньше?
- Поэтому переставай сомневаться в моих чувствах, - заключил Кадзуха, отодвигаясь и смотря теперь прямо в глаза, - я долго пытался осознать их, но сейчас, глядя на тебя и чувствуя, как бьётся твоё сердце, я не могу представить нас не вместе. Я люблю тебя, Хейдзо, и мне не важно, сколько потребуется времени, чтобы ты поверил.
Хейдзо моргнул несколько раз, словно не принимая до конца реальность, а затем сдался. Слова Кадзухи звучали искренними - впрочем, Кадзуха в принципе не врал, но куда больше говорили его глаза. Алые рубины всегда оставались честны с миром, что бы им не пришлось видеть в жизни, и прямо сейчас Хейдзо видел в них бесконечную нежность, ласку, и - страшно было верить - любовь.
Но Хейдзо поверил.
Чем, в конце концов, он отличался? Осознал свои чувства в один миг, для проформы недолго поспорил с самим собой, а потом принял, буд-то так и надо было.
- И я тебя люблю, Кадзуха, - прошептал он прямо в горячие губы, прежде чем раствориться в теплых объятиях.
Никаких больше «я знаю». Им стоило запретить эту фразу.
....
Ленивое утро плавно перетекло в полдень, но ни Хейдзо, ни Кадзуха не замечали хода времени.
Больше они не говорили, оставив слова для более удачного времени. Были лишь объятия, ласковые плавные прикосновения, невесомые поцелуи и тепло их тел.
На небе стало появляться солнце, но погода всё ещё была ветреной и морозной.
Хейдзо иногда дремал, сквозь сон ощущая горячие руки Кадзухи на своём теле. Всё ещё было непривычно от такой близости, от ласки и любви; но сомнений в искренности не осталось. Не теперь, когда едва приходящие страшные сны прогонял Кадзуха коротким поцелуем в висок или касанием к щеке.
После обеда солнце скрылось за тяжелыми снежными облаками, и теперь не будило своими лучами - и Хейдзо наконец уснул.
Кадзуха продолжал крепко прижимать его к себе, пальцами очерчивал шрамы на спине, но мысли его были далеко от их идиллии.
Было тревожно.
Кадзуха не мог отделаться от мысли - всё не может складываться так хорошо.
Вмиг вновь стало стыдно за каждое своё решение.
Хейдзо рядом вздрогнул - вероятно, снилось что-то - и Кадзуха почти рефлекторно погладил его по голове.
Поцеловав сухие малиновые волосы, Каэдехара закрыл глаза.
Они обязательно справятся, всё будет хорошо.
-_-_-_-_-_
Чтоооож, в последнее время главы стали заметно больше.. Хотя, это же хорошо) надеюсь вам понравится эта глава, и вам станет интересно, что будет дальше. Всех люблю.