Глава 111
От неожиданности Чи Я громко икнул и резко обернулся. Гу Хуайчжан стоял у кровати, чуть склонившись над ним. Его взгляд был полон боли и нежности.
Чи Я оцепенел на добрую половину минуты, прежде чем до него дошло, как жалко он сейчас выглядит. В панике он начал вытирать слезы и лицо, суетливо пытаясь привести себя в порядок. При этом он натянуто улыбнулся: - Ты... ты что-то з-забыл?
- Не улыбайся, - Гу Хуайчжан помрачнел и прижал большой палец к уголку его губ. - Это выглядит ужасно.
Чи Я перестал улыбаться. Его влажные ресницы мелко задрожали, он всхлипнул и снова спрятал лицо в подушку.
Кровать прогнулась под весом мужчины - Гу Хуайчжан опустился на колено рядом с ним. Упершись одной рукой в матрас, другой он мягко погладил его по голове: - ...Не плачь.
Чи Я резко сел и выкрикнул ему в лицо, захлебываясь слезами: - Улыбаться не даешь, плакать не даешь... Да чего ты от меня х-хочешь?!
Гу Хуайчжан молча смотрел на него.
Чи Я выдержал этот взгляд всего пару секунд, а потом не выдержал и бросился на шею мужчине, вцепившись в его одежду и рыдая навзрыд: - Ты же ушел! Зачем ты в-вернулся?! Зачем, зачем ты вернулся...
Сердце Гу Хуайчжана сжалось от боли. Он крепко обнял юношу: - Прости... я виноват.
Слезы Чи Я текли ручьем, голос был сорванным: - Гу Хуайчжан, ты ведь думаешь, что я к-капризный? Что я просто ломаюсь? Тебе нравится тот ве-веселый Чи Я, но настоящий... настоящий Чи Я совсем не такой! Я не позитивный! Ты увидел меня таким и р-разочаровался, да? Тебе ведь не нравится такой Чи Я...
Он смотрел на него с отчаянием и болью, но в его глазах, полных слез, читалась немая мольба.
Гу Хуайчжан смотрел на него в ответ, его кадык тяжело дернулся. Он лишь крепче прижал к себе этого хрупкого ребенка и прильнул губами к его мокрой щеке: - Я знаю. Я люблю именно тебя. Каким бы ты ни был, Чи Я, я люблю тебя любого.
Красивым и капризным, веселым и бодрым, пьяным и бесстыдным или вот таким - заплаканным и нелепым... Он любил его любого. До безумия.
Гу Хуайчжан не знал, как выразить словами этот бушующий в нем пожар чувств, поэтому он просто молчал, прижимая Чи Я к себе так сильно, как только мог.
Заплаканное лицо Чи Я покоилось на его плече, худые плечи содрогались от всхлипов. Гу Хуайчжан чувствовал на своей коже его холодные слезы. Он продолжал гладить пушистую белую макушку и изящную шею юноши, словно успокаивая обиженного котенка.
Чи Я, хлопая глазами, смотрел на тени двух людей, отбрасываемые светильником на стену в углу - две тени, тесно прижавшиеся друг к другу. Всхлипывая, он спросил: - П-правда... это правда?
Гу Хуайчжан коснулся его ушка: - Правда.
Чи Я возразил: - Врешь!
Гу Хуайчжан с серьезным видом ответил: - Нет.
- Ты всё равно в-врешь! - Чи Я всхлипнул и, ухватившись за воротник Гу Хуайчжана, вытер им слезы. Продолжая прерывисто всхлипывать, он начал обвинять: - Сейчас ты говоришь, что л-любишь меня, но... но впереди такая д-долгая жизнь. Наступит день, когда ты... ты обязательно п-перестанешь меня любить...
- ... - Гу Хуайчжан помолчал, а потом спросил: - Ты этого боишься?
Он взял Чи Я за плечи и слегка отстранил его, чтобы заглянуть прямо в глаза. Его лицо и тон стали предельно серьезными: - Так вот чего ты всё это время боялся?
- ...Да! Я именно этого б-боюсь! И что?! - сердито выкрикнул Чи Я, хотя в его голосе сквозил страх. - Ты... ты можешь в душе с-смеяться надо мной, что я такой капризный! Наверное, ты тоже считаешь... тоже считаешь, что не сможешь любить меня всю ж-жизнь. Тогда уходи сейчас, еще не п-поздно!
Гу Хуайчжан на мгновение замолчал.
У Чи Я в груди всё похолодело. Он неосознанно прикусил губу и, помедлив, горько усмехнулся: - Точно, я... я и забыл. Это... твоя квартира. Если кто и должен уйти, то... то это я...
С этими словами он попытался сползти с кровати, но не успел преодолеть и половины пути - Гу Хуайчжан обхватил его за талию и припечатал обратно к матрасу.
Чи Я уставился на него широко раскрытыми глазами.
- Чуть что не по нраву - сразу уходить из дома? - Гу Хуайчжан посмотрел на него и тихо вздохнул: - ...Ну и мучаешь же ты меня.
Чи Я закусил губу и отвернулся.
Однако Гу Хуайчжан взял его за подбородок и заставил повернуть лицо обратно. Когда их взгляды встретились, Чи Я увидел, что глаза мужчины - цвета светлого янтаря - смотрят сосредоточенно и искренне. - Чи Я, я не мастер красиво говорить, да и ты вряд ли захочешь слушать пустую лесть. Я лишь хочу сказать тебе, Чи Я...
Он произнес его имя низким и торжественным голосом: - Знаешь, для меня поместье Наньху всегда было клеткой. Или замерзшим садом великана. Я терпеть не мог незваных гостей и никогда не помышлял о том, чтобы выйти из Наньху. Каждый день работа-дом, жизнь скучная и мрачная. Порой я думал, что если в один прекрасный день умру - это не будет иметь значения. Людей, которые меня ненавидят или боятся - полно, а тех, кто любит - почти нет. Если бы я умер, вряд ли бы кто-то расстроился.
Чи Я нахмурился - ему не хотелось слушать такие слова, сказанные столь холодным тоном.
Теплые кончики пальцев Гу Хуайчжана коснулись его нахмуренных бровей. В глубине его холодного взгляда промелькнула тень улыбки, и он тихо добавил: - Но пришел ты.
Чи Я задумался и неуверенно произнес: - Я... я вроде бы ничего т-такого не делал...?
Но почему всё звучит так, будто он играет роль спасителя в каком-то сценарии!
- Я скажу, а ты только не сердись, - Гу Хуайчжан смотрел на него.
Противостоять такому взгляду было невозможно. Чи Я моргнул и запнулся: - О, я... я не сержусь.
- Чи Я... какие родители могли дать ребенку такое имя? - Гу Хуайчжан аккуратно стер остатки слез у него из уголков глаз и тихо вздохнул: - На самом деле я восхищаюсь тобой. Маленькая заикающаяся ворона (Чи Я), на которой совсем не видно шрамов от прошлой несправедливости. Ты каждый день такой радостный, хлопаешь крыльями и летаешь туда-сюда. На твоем фоне моя угрюмость и апатия выглядят как нелепая жалость к самому себе.
Его взгляд был мягким, но в нем странным образом сквозила хрупкость. Чи Я никогда не видел Гу Хуайчжана таким. Поджав губы, он немного неловко и несмело тоже коснулся ушка мужчины.
Гу Хуайчжан смотрел на него. Чи Я почувствовал себя неловко, его пальцы подогнулись, и он хотел было убрать руку, но Гу Хуайчжан перехватил её.
Он прижал ладонь юноши к своей щеке, чуть склонил голову и нежно поцеловал её, тихо рассмеявшись: - Жалко меня?
Чи Я покраснел до самых ушей: - В-взаимная вежливость...
Всё-таки Гу Хуайчжан был не из тех, кто легко раскрывает душу. Помолчав немного, он оставил прошлую тему и, сжимая руку Чи Я, спокойно сказал: - В общем, ты особенный.
Чи Я поджал губы и промолчал, но его сердце мелко затрепетало.
Тепло ладони Гу Хуайчжана быстро согрело его озябшие пальцы. Кондиционер шевелил пряди их волос. Голос мужчины звучал как ласковый весенний дождь: - Чи Я, если бы я не был уверен, я бы никогда не дал тебе об этом узнать. А раз я открылся тебе - значит, я уже твердо решил, что ты нужен мне на всю жизнь.
- Поверь мне, хорошо?
- Я лучше Второго (Гу Хуайаня), я лучше всех остальных. Я тебя не разочарую.
Янтарные глаза были похожи на нежно колышущееся море, и Чи Я знал, что под этой гладью скрываются незыблемые скалы. Он оцепенело смотрел на мужчину, на его лице отразилось замешательство и колебание.
Он знал, что за человек Гу Хуайчжан... и поэтому... он верил. Если бы этот мужчина действительно всё не обдумал, Чи Я не сомневался: после того как он покинул поместье Наньху, Гу Хуайчжан, возможно, больше никогда бы с ним не встретился. Точно так же, как он, любя лепешки с луком, больше десяти лет к ним не прикасался.
Гу Хуайчжан молча ждал его ответа.
Чи Я закусил губу, встречаясь взглядом со спокойными и решительными глазами мужчины. И тогда какой-то порыв начал капля за каплей подниматься из глубины его сердца.
«Почему бы не согласиться? Зачем всё еще сомневаться и оглядываться назад?» Человек прямо перед ним, тот, кто сейчас держит его за руку и тихо ждет кивка - он же самый надежный мужчина в мире.
«Разве ты не хочешь быть любимым? Разве ты не жаждешь любви, Чи Я? Ты и сам знаешь: смелость не всегда дает результат, но трусость точно бесполезна». «Лучше рискнуть».
Худший исход - это просто вернуться к тому, что было раньше: прожить остаток жизни в одиночестве. Это страшно, но...
- Чи Я, - Гу Хуайчжан слегка нахмурился и позвал его по имени.
Чи Я: - А?
- Я просто хотел напомнить, - тон Гу Хуайчжана стал тяжелым, он пристально смотрел на него. - Отказ тебе не поможет.
Чи Я: - ...
Он поджал губы, а потом проговорил: - Л-ладно.
У Гу Хуайчжана перехватило дыхание: - Что?
- Всё равно ты такой... такой властный, - Чи Я быстро взглянул на него и опустил голову. Его щеки раскраснелись, а голос стал совсем тихим: - Т-тогда... делай что хочешь.
Последние слова были едва слышны. Но... он верил, что человек перед ним стоит того, чтобы на него поставить. Хотя ставкой была вся оставшаяся жизнь.
Гу Хуайчжан пристально смотрел на него, а спустя мгновение внезапно рассмеялся. Его улыбка становилась всё шире, тонкие бледные губы разошлись, обнажая ровные белые зубы, а у уголков продолговатых глаз собрались красивые морщинки.
Он всё смеялся и смеялся, выглядя бесконечно счастливым. Его рука всё так же крепко сжимала ладонь Чи Я, а большой палец непрестанно потирал тыльную сторону его кисти. От избытка чувств он давил слишком сильно, и кожа Чи Я начала постепенно краснеть.
Чи Я поджал губы и попытался высвободить руку, но не смог - Гу Хуайчжан поднес её к своим губам и начал жадно и крепко целовать, словно не мог надышаться.
Чи Я было неловко, но он не мог удержаться и украдкой посматривал на него. Он никогда не видел Гу Хуайчжана таким: смеющимся так открыто и торжествующе. Из его обычно холодных и глубоких глаз исчезла вся мгла. Они сияли, светясь той радостью, какую испытывает ребенок, получивший заветную сладость - радостью, чистой почти до наивности.
Он был так красив... так ослепителен.
- Чи Я, это правда? - смеясь, спросил Гу Хуайчжан, и в его глазах светилось чистейшее ликование. - То, что ты сказал - правда?
Шея Чи Я под его взглядом окрасилась в розовый цвет, он запнулся: - Хорошие слова д-дважды не говорят.
Смеясь, Гу Хуайчжан приподнялся на коленях на кровати, чтобы коснуться его лица: - У меня на сердце неспокойно. Скажи еще раз.
Чи Я хотел было отвернуться, но Гу Хуайчжан большой ладонью придержал его за лицо и, склонившись, нежно поцеловал в губы. Низкий и магнетический голос мужчины, полный нежности, звучал как самое искусное заклинание. Он целовал его снова и снова, спрашивая раз за разом: - Скажи еще раз, ну пожалуйста?
Легкое касание губ и языков, двойная сладость сливового вина, а в послевкусии - знакомый тонкий аромат сандала. Гу Хуайчжан быстро и без учителей освоил маленькие хитрости поцелуя: например, кончиками зубов слегка прихватывать мягкую губу - не слишком сильно и не слишком слабо, вызывая сводящую с ума щекотку.
У Чи Я кружилась голова: - Не... м-м...
- Маленький мучитель, негодник мой... ну и изводишь же ты меня, - Гу Хуайчжан словно вздохнул, но в его глазах сияла радостная улыбка. - Лапочка, послушайся, скажи еще раз по-хорошему. Всего один раз.
Чи Я в замешательстве уворачивался, закрывая рот рукой, чтобы не дать себя поцеловать, и заикаясь: - Н-нельзя... Мы... мы еще официально не в-вместе...
Гу Хуайчжан замер, улыбка в его глазах слегка потухла: - Мы еще не вместе?
- А... ну да, - Чи Я виновато кивнул. - Еще... еще нет...
Гу Хуайчжан, опираясь на руки, немного отстранился и слегка нахмурился: - Почему?
Чи Я уставился на него широко раскрытыми глазами: - Мужчины, если им всё д-дается слишком легко, перестают... перестают это ценить!
- Что за чушь, - Гу Хуайчжан напустил на себя строгий вид. - От кого ты это слышал?
Чи Я отвел взгляд: - Н-не скажу...
Гу Хуайчжан холодно усмехнулся: - Это Третий из семьи Цинь? Или тот, по фамилии Сюй?
Он четко уловил мимолетное чувство вины в глазах Чи Я. Эти глаза были такими прозрачными и чистыми, что эмоциям негде было скрыться.
- ...Очень хорошо, - лицо Гу Хуайчжана помрачнело. - Тогда можешь передать этому Сюю, чтобы он не слишком рассчитывал на инвестиции от «Гу Групп» в ближайшее время.
Чи Я: - А?
Гу Хуайчжан с бесконечной нежностью погладил его по голове, а на его губах застыла холодная усмешка: - В конце концов, мужчины, если им всё дается слишком легко, не умеют это ценить.
Чи Я: - ...
Чи Я в негодовании затыкал в него пальцем: - Как... как ты м-можешь!
Гу Хуайчжан поджал губы: - Что я?
- Ты... ты мстишь за личное через рабочее!
- Мне всё равно, - Гу Хуайчжан сохранял серьезное и красивое лицо, произнося совершенно беспардонные слова. - Кто просил его мешать мне завоевывать жену.
Чи Я: - ............
Лицо Чи Я мгновенно вспыхнуло красным до самых ключиц.
В глубине глаз Гу Хуайчжана пряталась смешинка. Он не удержался и коснулся пальцами порозовевшей шеи юноши: - Можешь мучить меня как хочешь, Чи Я.
- Но... - он взял Чи Я за подбородок и приподнял его голову, его взгляд стал сосредоточенным и серьезным. - Ты моя первая любовь. Будь со мной хоть немного милосерднее, ладно?
«А-а-а...» «Ты моя первая любовь»... Мужчина с таким серьезным лицом говорит подобные вещи. П-почему это звучит так чертовски чисто и искренне! Этот старый хитрец!
Чи Я почувствовал, как в его сердце словно ткнули чем-то острым, и из него веером разлетелись тысячи розовых лепестков.
Он, хлопая глазами, посмотрел на Гу Хуайчжана и, внезапно поддавшись какому-то наваждению, ухватился за руку мужчины, придвинулся и легонько поцеловал его в щеку.
- Не волнуйся, - в голосе Чи Я слышалось нескрываемое смущение, он говорил почти шепотом. - Ты тоже... моя... моя первая любовь...
Гу Хуайчжан замер, глядя на него, а в следующий миг внезапно повалил его на одеяло и накрыл своим телом. Чи Я стал сообразительнее - он быстро закрыл рот ладонями и в панике закричал: - Н-нельзя целовать!
Гу Хуайчжан прижал его за плечи, в его глазах сменялись разные эмоции. Спустя долгое время он склонил голову и с досадой прикусил его палец - сила была сдержанной, но он прошипел сквозь зубы: - Я отложу инвестиции еще на неделю!
Чи Я округлил глаза, глядя на него с немым обвинением.
- ...Ладно, отложу до этой среды, - Гу Хуайчжан был на пределе, словно разъяренный лев, которому отказали в спаривании. - Раз не даешь целовать, то и не смей так на меня смотреть!
Чи Я моргнул и не смог сдержать лукавой улыбки. Оказывается, все грозные главы семей - это просто бумажные тигры!
Следующий день выдался ясным.
Первый утренний луч солнца - чистый и яркий - лениво прокрался в тихую комнату сквозь окно с незадернутыми шторами, с любопытством разглядывая двух людей, спящих в объятиях друг друга.
Гу Хуайчжан проснулся от мягкого солнечного тепла. Его длинные ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.
Кондиционер всё так же бесшумно нагонял прохладу. Воздух в комнате был свежим, отчего прижавшееся к нему теплое тело казалось еще более уютным и желанным. Сначала взгляд Гу Хуайчжана был слегка туманным после сна, но стоило ему увидеть спящего в его объятиях юношу, как глаза мгновенно наполнились нежностью.
Впервые за десятки лет ему захотелось подольше поваляться в постели. Он внимательно рассматривал лицо Чи Я, даже дыхание его стало тише - он боялся потревожить сон этого ребенка.
Чи Я лежал на боку лицом к нему, свернувшись калачиком, словно котенок. На его щеках играл нежный сонный румянец, губы казались влажными и мягкими. Одна его рука была сжата в кулачок у щеки, а вторая расслабленно покоилась на талии мужчины.
Солнечный луч упал прямо на его запястье, и ярко-красные агатовые бусины отозвались кристальным, почти драгоценным блеском. В этом свете кисть Чи Я выглядела тонкой и белоснежной - изящной до хрупкости.
Гу Хуайчжан смотрел молча, не отрываясь. Его взгляд был полон благоговения, он словно раз за разом обводил в мыслях каждую черточку этого прекрасного лица.
Незнакомое чувство бесшумно поднималось из глубины души - оно было немного щемящим, немного горьким, но при этом похожим на наваристый горячий бульон. Пузырек за пузырьком, медленно и плавно, оно источало тот самый аромат тепла, от которого на глаза наворачиваются слезы.
Гу Хуайчжан никогда раньше не испытывал ничего подобного, но даже без опыта он знал: это и есть счастье.
Как же это хорошо.
Правда, хорошо.
Он так долго шел по жизни в одиночестве и холоде, и вот однажды маленькая заикающаяся ворона, отчаянно махая крылышками, приземлилась прямо к нему в объятия.
Он был ребенком, проклятым своими родителями, и Чи Я тоже. Какая удивительная судьба: эта маленькая ворона была предначертана ему свыше.
Он прижимал Чи Я к себе, и его сердце было до краев наполнено этим новым, сладким чувством удовлетворения.
В сладкой дреме Чи Я что-то невнятно пробормотал и закинул ногу на Гу Хуайчжана. Его пальчики на ногах, белые, словно из нефрита, и подернутые розовым, неосознанно задели голень мужчины.
Желание плакать от нежности мгновенно испарилось. Мышцы на животе Гу Хуайчжана каменно напряглись, и он с абсолютно пустым лицом уставился в потолок.
Он ни о чем не думал. Кроме, пожалуй, плана, как бы поскорее отправить этого типа по фамилии Сюй в открытый космос.
«Тип по фамилии Сюй» в этот момент громко чихнул.
Мо Ши, не оборачиваясь, бросил ему пачку салфеток. Гуань Цзин поправил очки и участливо спросил: - Кто это тебя опять костерит? Я бы хотел с этим человеком подружиться.
- Иди ты к лешему, - босс выхватил салфетку и звучно высморкался. - Это у меня от тяжких дум! От непосильного труда! От «Гу Групп» по поводу инвестиций до сих пор ни слуху ни духу, я скоро с ума сойду от тревоги! А вы все - бессовестные! Только и умеете, что язвить да прогуливать работу ради мужиков! Чи Сяо-Я, я про тебя говорю! Чего ты там у двери высматриваешь? А ну живо заходи!
- Д-доброе утро... - Чи Я как ни в чем не бывало поправил воротник рубашки, зашел в комнату и поставил на столик пакеты с лепешками и соевым молоком. - Я вам з-завтрак принес...
Босс не сводил с него глаз.
Чи Я, чувствуя неладное, отвел взгляд и кашлянул: - Ешьте, п-пока горячее...
- Чи Сяо-Я, - внезапно спросил босс, - ты где сегодня ночью спал?
Мо Ши подошел, взял лепешку и спокойно заметил: - Дома не ночевал.
Чи Я: - Я...
Босс добавил: - Еще и одежду сменил.
Мо Ши отхлебнул молока: - Летняя новинка от бренда «X».
Гуань Цзин поправил очки: - Больше десяти тысяч за вещь, а на тебе целый комплект.
Чи Я: - Э-э...
Босс подошел и принюхался: - Пахнет финиковыми кексами.
Мо Ши: - Совсем свежие, еще теплые.
Гуань Цзин со странным выражением лица дополнил: - В радиусе десяти миль такие делают только в одном месте - у входа в жилой комплекс напротив.
Чи Я предпринял слабую попытку оправдаться: - Да нет же...
Раздался топот, и в комнату влетела Лю Ся, принеся с собой аромат дорогих духов: - А что папочка Гу делает здесь так рано? Я видела его машину!
Вжик-вжик-вжик - три человека и шесть глаз разом уставились на беловолосого юношу, а затем хором протянули: - О-о-о...
Чи Я залился краской и заикаясь выкрикнул: - Мы... мы ничего не делали! Не смейте ни-ничего такого д-думать!
Лю Ся кивнула: - Ага, у тебя на шее засос, но вы, конечно же, ничего не делали.
Чи Я тут же закрыл шею рукой. Утром мужчина почему-то был особенно неистовым - стоило Чи Я только приоткрыть глаза, как Гу Хуайчжан тут же прикусил его за шею.
Гуань Цзин поправил очки: - Верно. И глаза у тебя опухшие, явно всю ночь проплакал, но вы точно ничего не делали.
Чи Я закрыл глаза ладонями, но тут же убрал их, оправдываясь: - Я... я вчера плавал! Вода в г-глаза попала!
Мо Ши монотонно добавил: - Угу, еще и поплавать успели.
- Вау, колись, как у папочки Гу с фигурой?! - босс на секунду отвлекся от темы, но быстро вернулся и нанес финальный удар: - Ох, вы и правда ничегошеньки не делали...
Чи Я: - ............
Наконец он с опозданием понял, что его «начинка» уже давно вывалилась наружу, и сдался: - Ла-ладно! Да, я вчера был с ним!
Лю Ся восторженно взвизгнула и, притоптывая ногами, спросила: - А-а-а! Так вы теперь вместе? Вместе?!
Чи Я смущенно покраснел: - Еще... еще нет...
- Это почему же? - у Гуань Цзина заблестели очки. - Его морковка не лезет в твою ямку?
Чи Я в замешательстве: - А?
Лю Ся отвесила Гуань Цзину подзатыльник: - Проваливай! Тебе мало было, когда твой дядюшка-полицейский тебя за рисование гейских комиксов чуть не прикрыл?!
Чи Я на мгновение замер, покраснел до корней волос и молча запустил подушкой прямо в лицо Гуань Цзину.
Тот, повалившись на ковер со сбитыми очками, рассмеялся: - Профдеформация, профдеформация... Ладно, молчу.
Босс с любопытством придвинулся ближе: - Слушай, ну если серьезно: вы уже и так, и эдак... почему до сих пор не вместе?
Чи Я хотел было сказать, что они еще никак не «и так, и эдак», но, увидев предвкушающее лицо босса, передумал. Внезапно в нем проснулось озорство: - Ты правда х-хочешь знать?
Босс активно закивал: - Еще бы!
- Н-ну ладно... тогда слушай... - Чи Я незаметно отступил к двери и невинно улыбнулся: - Потому что я сказал ему... что если мужчинам всё д-дается слишком легко, они перестают это ц-ценить!
- ...Твою мать?! - до босса дошло, и он издал пронзительный вопль: - Твою мать!!!
- А-а-а! Чи Сяо-Я! Предатель! Неблагодарный! Я тебя придушу!!!
Чи Я громко рассмеялся. Смущение от допроса как рукой сняло. В кармане звякнул телефон. Уворачиваясь от «смертоносной» погони босса, он вытащил мобильный и увидел сообщение от Гу Хуайчжана:
[Я уже снова начал по тебе скучать.] [Чи Я, пообедаем сегодня вместе?]
Чи Я улыбнулся, прикусив губу, а потом снова рассмеялся - так сильно, что глаза превратились в щелочки. Обернувшись к друзьям, которые в шутку тузили друг друга, он крикнул: - Эй! Вы з-знаете какого-нибудь хорошего врача?!
- Я хочу вылечить свое з-заикание!
Самые прозрачные и чистые лучи восьмичасового солнца падали на его лицо. Длинные ресницы Чи Я и его пушистые белые волосы золотились в этом свете. Шум и звонкий смех молодости были так прекрасны.
Встретить в самый разгар беспечной юности того, ради кого стоит рискнуть и полюбить - есть ли в мире что-то более радостное?
Нужно быть храбрым, нужно любить!
- Яя так решил!
[Конец основной истории]
________________________________________________________________________________
Ну вот и конец очередной истории( не полный,так как экстры только в платном доступе). Спасибо что читали!! До встречи в новых работах!!)