Глава 93
Решить «залезть в постель» - это просто. Само дело тоже нехитрое. Но вот когда это сделать - вопрос века.
Он собирался залезть в кровать к главе семьи только для того, чтобы «уничтожить» Гу Хуайаня. А значит, Гу Хуайань обязан это увидеть, иначе какой в этом смысл?
Он знал, что Гу Хуайань иногда по ночам играет в игры, а к полуночи спускается на кухню перекусить. В первую ночь Чи Я приник к двери, услышал, как Гу Хуайань шлепает тапочками в сторону кухни. Он понимал - пора действовать! Но пока Гу Хуайань не ушлепал обратно, Чи Я так и стоял, кусая губы и не в силах решиться.
На вторую ночь Гу Хуайань не спускался.
На третью ночь Гу Хуайань снова пошел на кухню. Чи Я кусал ногти за дверью, всерьез обдумывая маршрут побега на Марс после содеянного.
На четвертую...
На пятую...
- А-а-а-а-а-а-а!
Чи Я начал яростно боксировать с воздухом.
«Чи Сяо Я, почему ты такой мямля и копуша! Ты не хочешь избавиться от Гу Хуайаня? Не хочешь свободы? Это всего лишь кровать главы семьи, что тут сложного?!» «Тот, кто вершит великие дела, не должен размениваться на мелочи, Чи Сяо Я!»
Чи Я принял твердое решение!
Ну, тогда сего... нет, всё-таки за-завтра. Завтра - точно! Клянусь, честное слово!
В итоге на следующий день Гу Хуайань ушел на банкет и вернулся очень поздно, вдрызг пьяный. Окруженный винными парами, он лез обниматься к Чи Я, и тетушка Чжан не могла его удержать. Только когда Гу Хуайчжан спустился сверху в халате, дебошир притих.
Чи Я вырывался так, что вспотел. Гу Хуайчжан подхватил брата под мышку и потащил наверх. Тот на ходу успел выкрикнуть Чи Я: - Я... я тебе говорю! В то, что ты любишь то-того... кого-то там... я ни единому слову - не верю! Убей - не по-поверю!
- !!! - Чи Я едва не бросился затыкать ему рот тряпкой! Он безумно боялся, что этот пьяница, проспиртованный до потери рассудка, прямо сейчас выкрикнет имя Гу Хуайчжана!
Гу Хуайчжан-то еще здесь! Жить ему вообще или как?!
Он в ужасе покосился на Гу Хуайчжана и неожиданно столкнулся с его взглядом - мужчина тоже обернулся.
Его брови были низко сдвинуты, лицо было мрачным, словно его внезапно кто-то сильно разозлил. Он тяжело посмотрел на Чи Я.
Чи Я, сгорая от вины, инстинктивно отвел глаза.
Гу Хуайчжан замер на месте на несколько секунд. Его губы шевельнулись, но он так ничего и не сказал, утащив брата наверх.
Чи Я смотрел им вслед, закусив губу. Больше тянуть нельзя.
Спустя некоторое время Гу Хуайчжан спустился. Чи Я стоял у дверей кухни, наблюдая, как тетушка Чжан варит отрезвляющий суп. Услышав шаги, он обернулся и увидел, как мужчина с лицом мрачнее тучи стремительно идет к нему.
Чи Я даже попытался улыбнуться и позвал: «Брат», но взгляд Гу Хуайчжана был полон ярости. Он бросил: - Подойди сюда.
-? - Чи Я опешил, а когда до него дошло, он мысленно выругался.
Черт! Неужели этот придурок Гу-второй всё-таки выболтал, что Чи Я «любит» брата?! Иначе почему у главы семьи такой страшный вид?!
Он смотрел в спину Гу Хуайчжану, который вышел на крыльцо. Кожа на голове Чи Я занемела. «Быстрее, ищи щель в полу! Пожалуйста, дайте мне туда провалиться!!» «А-а-а-а-а, Яя, как тебе теперь жить на этом свете!»
Чи Я в панике искал, куда спрятаться, но Гу Хуайчжан уже остановился у дверей и обернулся к нему.
- ... - Чи Я тяжко вздохнул и прошептал под нос: - Уходит витязь в да-дальний путь, и не воротится назад 〒▽〒!
Он поплелся к нему, неловко улыбаясь: - Брат, за-зачем звал... ч-ч-ч-что случилось...
Гу Хуайчжан молчал, тяжело на него глядя.
Чи Я чуть не грохнулся перед ним на колени. «Глава семьи, не надо так пугать!» «Яя трусишка, что если сердце не выдержит?»
После долгого молчания Гу Хуайчжан наконец глухо произнес: - Второй сказал...
Сердце Чи Я пропустило удар. Он напряженно уставился на него.
- Он сказал, - Гу Хуайчжан сдвинул брови, от него веяло угрозой, голос стал хриплым, - что ты любишь другого?
Гу Хуайчжан опустил веки, в его глазах бурлили чувства, которые Чи Я не мог понять, он ощущал лишь тяжелое давление. Гу Хуайчжан спросил: - Тот человек, которого ты любишь... кто он?
Чи Я осторожно прощупывал почву: - Брат, а ты ра-разве не... не знаешь?
Желваки на щеках Гу Хуайчжана дернулись: - Я должен знать?
На душе у Чи Я мгновенно полегчало. Кажется, Гу Хуайчжан действительно не знает. Слава богу, Гу Хуайань не выдал его.
Пока он радовался, большая рука внезапно рванулась к нему, обхватила его подбородок и без лишних слов заставила поднять лицо. Гу Хуайчжан холодно смотрел на него: - Отвечай мне - кто это?
Тот, кого ты на самом деле любишь - кто это?!
- Н-нет у меня никого! - тут же выпалил Чи Я. - Он на-на-наболтал чепухи!
Гу Хуайчжан сверлил его яростным взглядом.
- Пр-правда. - Чи Я сглотнул. - Всё, что он го-говорит - ложь. Брат, ты... ты не верь...
Он покорно замер, пока Гу Хуайчжан сжимал его подбородок, не пытаясь вырваться. Его черные глаза часто моргали, стараясь показать мужчине всю свою искренность и невиновность.
Вот только... это было странно. Даже если бы он действительно полюбил кого-то другого, это же нормально. Почему этот человек выглядит таким разъяренным? Неужели... неужели он думает, что Чи Я наставил рога его брату??
Чи Я похолодел и постарался сделать свой взгляд еще более честным. «Мамочки, только бы глава семьи так не подумал!» Он не забыл, как Гу Хуайчжан относился к нему раньше, презирая «его» характер! Он с таким трудом наладил отношения, нельзя допустить возврата к прошлому! Иначе на кого потом надеяться в случае беды?
Видимо, его взгляд действительно выглядел искренним. Гу Хуайчжан долго смотрел на него, и постепенно его гнев утих, он поверил. Однако тон его оставался напряженным: - Никого нет?
- Н-нет! - Чи Я поднял три пальца в клятве. - Если бы я и пра-правда полюбил кого-то другого и наставил твоему брату ро-рога, то пусть меня не-не... м-м??
Глаза Чи Я округлились. Он застыл, глядя на опущенные веки мужчины.
Большой палец Гу Хуайчжана мягко прижал его губы. Тон мужчины стал скованным: - Замолчи.
Чи Я моргнул.
Гу Хуайчжан бросил на него взгляд и отвел глаза, изо всех сил заставляя себя убрать палец от мягких и теплых губ Чи Я.
Он опустил руку и крепко сжал её в кулак там, где никто не видел, словно пытаясь удержать на кончиках пальцев то немногое тепло юноши, что успел коснуться.
Чи Я всё еще смотрел на него, подняв лицо. В ночной тишине его черты казались невероятно красивыми. Его губы невольно приоткрылись, словно ожидая поцелуя.
После долгого молчания Гу Хуайчжан заговорил сиплым голосом: - ...Вот и хорошо, что нет.
- О... о... - Чи Я инстинктивно облизнул губы и добавил: - Значит, брат звал меня то-только ради этого?
Дыхание Гу Хуайчжана на мгновение перехватило. Его взгляд скользнул по увлажненным губам юноши и тут же вернулся к глазам. Он по-прежнему выглядел очень спокойным: - Да.
- Тогда брат может быть спо-спокоен, - Чи Я улыбнулся, давая гарантию. - По крайней мере, до тех пор, пока я не у-уйду отсюда, я точно никого не по-полюблю.
Едва смягчившееся лицо Гу Хуайчжана снова помрачнело.
Он помолчал несколько секунд, впервые избегая взгляда Чи Я, глухо ответил «м-м» и, словно не желая продолжать разговор, быстро добавил: - Уже поздно. Иди спать.
Чи Я закивал: - О, хорошо.
Он развернулся, сделал несколько шагов, но снова ухватился за дверной косяк и обернулся: - Брат, а ты ра-разве не идешь спать?
Гу Хуайчжан посмотрел на него: - Я еще немного подышу воздухом.
- Ла-ладно, - заботливо напутствовал Чи Я. - Тогда ложись по-пораньше.
Гу Хуайчжан поджал губы, провожая взглядом его фигуру, скрывшуюся в комнате.
Позади остался теплый свет ламп, а впереди - холодная, как вода, ночная тьма. В горах ветер вечно дует без устали, заставляя верхушки деревьев шуметь.
Этот ветер был как сам юноша - открытый, честный, теплый и солнечный. А мысли самого мужчины были темными, глубокими, полными путаницы и скверны.
Как смешно: стоило лишь услышать пьяный бред Второго, как в один миг его словно тяжелым молотом ударило по голове. В сердце поднялись такая тревога и спешка, такой гнев и ревность, что он потерял и разум, и спокойствие. Бросил мертвецки пьяного брата и опрометью бросился вниз ловить парня, чтобы устроить допрос.
Но в конце концов, даже если Чи Я полюбил кого-то другого, какое он имеет право злиться? Какое право имеет требовать ответа?
Лицо Гу Хуайчжана было мрачным. Он бессознательно опустил глаза, глядя на кончики своих пальцев.
Казалось, то мягкое прикосновение к губам юноши всё еще ощущается там.
Но это была лишь жалкая иллюзия.
Гу Хуайчжан крепко стиснул зубы, холодно глядя на свои пальцы.
Но именно в тот миг, когда пламя ярости полыхало жарче всего, он кое-что осознал.
Он не может допустить, чтобы Чи Я полюбил кого-то другого. Категорически. Все те прежние мысли о том, чтобы хранить статус «старшего брата», наблюдать издалека и молча благословлять - всё это собачья чушь. Он даже самой фразы «Чи Я полюбил кого-то другого» слышать не может!
То, что Чи Я любил Второго - это он еще, зажав нос, признавал. Но кто-то посторонний?
Гу Хуайчжан опустил веки и холодно усмехнулся.
С каких это пор он, Гу Хуайчжан, стал таким трусом? Когда Чи Я любил Второго, они, во-первых, не спали вместе, а во-вторых, не были женаты. Тем более теперь Чи Я вообще больше не любит Второго.
Так почему же - почему он не может начать ухаживать за ним сам?
Смешно, он сам загнал себя в ловушку роли «шурина», и в итоге просто уперся лбом в стену.
Гу Хуайчжан поднял голову, глядя на темные силуэты деревьев вдали, и беззвучно выдохнул, словно выплескивая всё то уныние, что копилось в его груди в последнее время.
Раз так...
Раз уж так.
Помолчав, он медленно прижал кончики пальцев, на которых еще теплилось воспоминание о мягкости, к своим собственным губам.
А затем едва заметно улыбнулся.