Глава 48
Ночью Чи Я приснился сон.
Во сне он был так беден, что в карманах не нащупать было и ломаного гроша, а от голода оставалось только собирать утиль.
Этой ночью он, сгорбившись, копался в мусорном баке с огромным баулом в руках, как вдруг позади распахнулись двери элитного ресторана.
Золотистое сияние изнутри залило его фигуру. Чи Я инстинктивно обернулся и увидел на высоких ступенях Гу Хуайаня. Тот был одет в строгий костюм и, держа за руку молодого человека, неспешно спускался к выходу. Лица юноши было не разглядеть, но от него веяло элегантностью и нежностью - он казался до странности знакомым.
Но Чи Я хоть убей не мог вспомнить, где видел этого человека.
Гу Хуайань вел юношу под руку очень бережно, словно дорожил им больше всего на свете; в его движениях не было и тени той грубости, с которой он обращался к Чи Я.
Чи Я отчаянно хотел уйти, немедленно развернуться и скрыться! Но почему-то во сне он просто замер у мусорного бака, глупо уставившись на эту пару и крепко сжимая свой грязный баул.
Гу Хуайань, видимо, почувствовал на себе его слишком пристальный взгляд, повернул голову и небрежно мазнул по нему глазами.
Чи Я вздрогнул от нескрываемого презрения и отвращения в этом взоре. Он беспомощно наблюдал, как Гу Хуайань нежно прошептал что-то на ухо спутнику, и они вдвоем неторопливо направились к нему.
- О, мусор собираешь? - Гу Хуайань, пользуясь преимуществом в росте, смотрел на него свысока, а юноша рядом изящным жестом прикрыл нос и пару раз кашлянул.
Настоящая «нежная фиалка на ветру»!
...Что это еще за шаблонный сюжет про болезненную «белую луну»?
Чи Я чувствовал, что ему нечем дышать!
Он услышал, как «он сам» жалобно и слезно умоляет: - Гу Хуайань, я... я так сильно, так сильно тебя люблю... ты... ты... прошу, не поступай так со мной...
Гу Хуайань холодно усмехнулся: - Ты меня любишь? Твоя любовь - это твои проблемы. Сколько стоит твоя любовь? Для меня она не дороже миски куриного бульона!
Он поднял руку, переплетая пальцы с юношей, и высокомерно объявил: - Вот тот, кого я, Гу Хуайань, люблю по-настоящему. Вот единственная «белая луна» в моем сердце!
Чи Я: «...»
Тьфу.
Сюжет сна был скачкообразным, дальнейшие слова стерлись, но спины уходящих прочь Гу Хуайаня и его возлюбленного остались пугающе четкими.
Чи Я видел, как «он сам», волоча баул, наполовину набитый пустыми бутылками, в полном оцепенении побрел обратно в Наньху.
Но стоило ему войти, как он увидел деверя. Одетый во всё черное, с мертвенно-бледным лицом, тот величественно замер у перил второго этажа. Его янтарные глаза холодно взирали на него сверху вниз. Голос, лишенный всяких чувств, прозвучал призрачно, когда деверь небрежно бросил вниз тонкую карточку:
- Здесь пять миллионов. Оставь моего брата в покое.
- ...
Чи Я застыл на месте, провожая взглядом лишь холодную спину уходящего деверя.
Переживая один удар за другим, терпя бесконечное презрение, он, казалось, достиг предела страданий. Он механически зашел в спальню, долго стоял в гробовой тишине комнаты, а затем его пустой взгляд упал на кухонный нож для фруктов, лежавший на столе...
- М-м... а-а!
Чи Я проснулся в холодном поту, напуганный видением бассейна, наполненного розовой водой.
Так холодно, так больно, так страшно!
С гулким стуком локоть задел какой-то предмет, и тот с грохотом покатился с журнального столика на пол. Чи Я шикнул от боли, потер руку и сел, обнаружив, что заснул прямо на ковре, привалившись к столику.
Он растерянно поднялся. Холодный воздух из кондиционера шевелил его волосы. - ...
Виновник того невыносимого холода из сна нашелся!
Запястье долго лежало на ноутбуке, и на коже остался красный след. Чи Я потер предплечья, покрывшиеся мурашками, поспешно нашел пульт и выключил кондиционер. После этого он замер, не зная, что делать дальше.
Он медленно восстанавливал в памяти недавний сон.
Во сне его восприятие было странным: он был словно сторонним наблюдателем, который не мог шевелиться, говорить или передать свою волю. Он мог лишь беспомощно смотреть, как «он сам» умоляет, страдает и в конце концов... впадает в отчаяние.
Было такое чувство, будто тот «он» из сна - совершенно чужой человек.
Может быть, это был... настоящий «Чи Я»?
Чи Я внезапно вздрогнул, волосы на затылке встали дыбом.
Боже мой!
Может быть... может быть, это и есть финал оригинального Чи Я? Та розовая вода в ванне??
Но разве Чи Я не главный герой-субмиссив (шоу)? Разве у таких кровавых драм не должен быть счастливый финал?!!
Постойте...
Сьюзан ведь ни разу не говорила, что у этого романа счастливый конец!
Глаза Чи Я расширились.
Будь там Хэппи Энд, он бы обязательно включал счастливую жизнь Чи Я с его мужчиной. А если бы она была, Сьюзан с ее характером точно не упустила бы случая подшутить над ним.
Но Сьюзан этого не сделала. Более того, со временем эта открытая и болтливая девушка, которая обожала делиться с ним историями, вообще перестала упоминать сюжет о Чи Я.
Чи Я прошиб холодный пот.
Сон о том, что он погряз в нищете и собирает мусор, вероятно, был вызван тревогой из-за денег, которые вчера отобрал Гу Хуайань - «что имеем в мыслях, то видим во сне». То, что он, будучи нищим, всё еще жил в Наньху, объяснялось ограниченностью его воображения: с тех пор как он попал в книгу, он видел только больницу и это поместье.
Но откуда взялись образы «белой луны» Гу Хуайаня и... самоубийства?
Этому не было никаких логических зацепок!
Поэтому, кроме версии о том, что это и был изначальный финал Чи Я, он не мог найти других объяснений.
Чи Я тупо поднял руку, глядя на красный след от края ноутбука прямо над артерией.
Значит, настоящий Чи Я... умер?
Поток ветра из открытого окна всколыхнул белоснежную занавеску. Небо за окном уже начало светлеть, стрекот насекомых у стен дома затих, и откуда-то издалека донеслось чистое пение птицы.
Чи Я внезапно пришел в себя. Его взгляд опустился на кучу разбросанных вещей на ковре.
Это было всё то барахло оригинала, которое прислал в Наньху Цинь Юйцзэ.
Вчера, после ухода Гу Хуайаня, Чи Я долго думал: почему тот, явно презирая его, всё равно не дает ему уйти?
Он нашел только одну причину: Гу Хуайань всё еще беспокоится о каком-то «компромате» в его руках.
Гу Хуайань, вероятно, считает, что лучше держать его под присмотром, чем позволить разгуливать на свободе с таким рычагом давления. По крайней мере, так его легче контролировать.
В конце концов, разве изначально «Чи Я» не использовал все средства, чтобы заполучить этот компромат и привязать мужчину к себе?
Гу Хуайань терпит его, скрепя сердце, но зато всегда знает о каждом его шаге. Возможно, он надеется подловить его и окончательно вернуть себе то, чего не должно существовать.
Чтобы раз и навсегда устранить угрозу.
С позиции Гу Хуайаня это кажется логичным.
Но проблема в том, что Чи Я вообще понятия не имеет, что это за «компромат»!
Глядя на беспорядок на полу, Чи Я в отчаянии вцепился себе в волосы.
На самом деле, с тех пор как Цинь Юйцзэ упаковал и прислал эти вещи, Чи Я просто запихнул их в гардеробную. Кроме ноутбука, он ничего не трогал. Ему казалось, что это вещи другого человека, и копаться в них без разрешения было как-то странно и неловко.
Но теперь, как бы ему ни хотелось, придется.
Та вещь, о которой он даже не догадывается, - это неразорвавшийся снаряд на поле боя. Он не может притворяться, что ее нет, иначе рано или поздно он наступит на эту мину и взлетит на воздух.
Чи Я заставил себя не думать о той ужасной розовой воде из сна. Смертельно уставший, он зевнул и поднял альбом с пожеланиями одноклассников, который нечаянно смахнул локтем.
Кажется, вчера он копался в вещах до часа или двух ночи и в какой-то момент просто вырубился прямо на полу.
Хотя он готов был поспорить, что до того, как эти вещи попали к нему, их несчетное количество раз перерыли Гу Хуайань и Цинь Юйцзэ, он всё еще надеялся на авось.
А вдруг?
Как только он найдет эту штуку, он тут же отдаст ее Гу Хуайаню. Посмотрим, как этот паршивец тогда попробует его удержать!
Вспомнив об отобранных вчера двух тысячах, Чи Я в сердцах ударил по столику.
Его только что полученная зарплата! Деньги, которые он с таким трудом положил в карман! Он даже согреть их не успел, как Гу-второй их заграбастал!!
Сердце обливалось кровью от такой несправедливости!
Чи Я превратил свою ярость в энергию. Забыв о сне, он снова принялся за поиски.
Однако, если Гу Хуайань и Цинь Юйцзэ столько раз искали и ничего не нашли, как мог найти он? Чудес не бывает.
Чи Я в изнеможении растянулся на ковре, глядя, как небо за окном постепенно окрашивается в пурпур утренней зари. Часы на стене в гостиной монотонно тикали, и ему совсем не хотелось шевелиться.
Ну почему ничего нет? Где же ты это спрятал?
«Чи Я, ах Чи Я, куда же ты засунул эту чертову штуковину!»
От мыслей голова разболелась еще сильнее, и он решил просто ни о чем не думать.
Так продолжалось до тех пор, пока над ним внезапно не возникла чья-то голова.
- Эй, заика, ты там не сдох? - Гу Хуайань пнул его в бедро, заложив руки за спину и глядя на него сверху вниз. - Чжан-ма стучит, а ты не отвечаешь. Испугались, что ты там кони двинул, брат велел ключом открыть. Не думай, что я сам по доброй воле пришел!
- ...М-м? - Чи Я смутно открыл глаза, с трудом выплывая из марева усталости. Он взглянул на Гу Хуайаня и в отчаянии отвернулся, пробормотав: - Почему мне опять... опять снится этот человек...
Гу Хуайань опешил: - Что ты сказал?
Что значит «снится»? Что значит «опять»? Гу Хуайань не признавал внезапно вспыхнувшего в душе самодовольства и снова пнул его: - Который час, а ты всё сны средь бела дня смотришь? Живо вставай! Опоздаешь - останешься без обеда, я тебя предупредил!
Чи Я снова открыл глаза, тупо глядя на него.
Гу Хуайань спросил: - Протрезвел?
Чи Я поднял руку, закрывая глаза локтем: - Я не б-буду есть. Уходи.
- Цыц, - бросил Гу Хуайань. - Что еще за капризы?
- Это не к-капризы, - голос Чи Я был глухим и немного гнусавым. - Еда в доме Г-гу... мне не по карману.