Глава 19
Раздался грохот и звон. Гу Хуайань, застигнутый врасплох, полетел на пол; в момент падения он с металлическим скрежетом сдвинул тяжелый журнальный столик на несколько сантиметров!
Тетушка Чжан снова вскрикнула. Забыв обо всем остальном, она бросилась в комнату, чтобы помочь Гу Хуайаню подняться. Чи Я тем временем, лихорадочно подтягивая шорты, неуклюже карабкался вверх, цепляясь за спинку дивана. Волосы его были в полном беспорядке, глаза жалобно покраснели — парень выглядел настолько жалко, что это не поддавалось описанию.
Гу Хуайчжан продолжал стоять в дверях, не заходя внутрь. На его красивом, суровом лице не отразилось ни тени эмоций. Видя, как его собственного брата бесцеремонно спихнули на пол, он даже не выказал гнева — лишь поднес руку к губам, прикрывая легкий кашель, и отвернулся, исчезая из виду.
Чи Я, вцепившись в спинку дивана, отрешенно наблюдал, как тетушка Чжан осторожно поднимает Гу Хуайаня, отряхивает ему брюки и ощупывает голову, причитая и спрашивая второго молодого господина, нет ли крови и сильно ли он ушибся. Гу Хуайань держался за лоб, его брови были плотно сдвинуты к переносице.
Чи Я разомкнул губы. На этот раз в его голосе и без актерской игры слышались отчетливые рыдания: — Ну что... теперь ты... по-поверил? Я... я же... пр-правду тебе... говорил!
Гу Хуайань и тетушка Чжан одновременно подняли на него глаза. Женщина переводила взгляд с одного на другого, явно желая что-то сказать, но не решаясь. Гу Хуайань, подперев бок одной рукой и потирая голову другой, хмуро спросил: — Но как ты можешь не бояться Бао Цинтяня?
— Да я же... р-ради тебя старался!!! — Чи Я не выдержал и всхлипнул, крупные слезы снова покатились градом. Он бросил на Гу Хуайаня полный обиды взгляд, с силой вытер глаза рукавом и, прихрамывая, вышел из комнаты.
А что именно значило это «ради тебя» — пусть гадает сам, хм!
Выйдя в холл, он почувствовал в воздухе едва уловимый аромат табачного дыма. Чи Я увидел Гу Хуайчжана, который стоял у самого выхода и курил.
Чи Я был слегка поражен. Он думал, что такие благородные и отстраненные мужчины, как старший брат Гу, не курят. Однако Гу Хуайчжан уверенно держал сигарету своими длинными пальцами, его бесстрастный профиль скрывался в сизой дымке, а движения были на редкость привычными.
Курение — такое обыденное занятие — в его исполнении выглядело на удивление эстетично.
Услышав шаги, Гу Хуайчжан обернулся. Увидев Чи Я, он помедлил и спросил: — Все в порядке?
Чи Я был польщен таким вниманием. Склонив голову и смахнув пальцем влагу из уголка глаза, он покачал головой.
Гу Хуайчжан мельком взглянул на его все еще красные веки и кончик носа, но ничего не сказал. В воздухе повисла тишина. Чи Я посмотрел на него и заговорил: — Брат... ты тоже... кур-ришь?
— Мгм, — Гу Хуайчжан выпустил струю дыма и сухо добавил: — Нечасто.
Светлый дым растворялся в воздухе, оставляя свежий аромат мяты. Чи Я, немного смутившись, протянул руку: — Брат... можешь... дать мне... од-дну?
Гу Хуайчжан замер и снова посмотрел на него.
Чи Я неловко взъерошил волосы, стесняясь признаться, что вид курящего мужчины пробудил в нем его собственную старую привычку. Раньше, когда он в одиночку выживал в чужой стране, в моменты тоски он привык к сигаретам. Зависимость была небольшой, но время от времени ему очень хотелось затянуться.
Он и не подозревал, что такой статный мужчина, как Гу Хуайчжан, тоже предпочитает легкие мятные сигареты. Тот же вкус, что и у него.
Гу Хуайчжан, судя по всему, не ожидал, что юноша курит. Он изучал его взглядом пару секунд, после чего молча достал из кармана пачку и протянул ее Чи Я.
Чи Я привычным жестом выщелкнул сигарету, зажал ее в губах и взял из рук Гу Хуайчжана зажигалку. Он склонил голову, чиркнул огнем, а затем, подняв лицо, глубоко выдохнул дым.
Его пальцы погладили матовый корпус дорогой черной зажигалки, и он протянул ее обратно владельцу: — Спасибо, брат.
Когда Гу Хуайчжан забирал зажигалку, их пальцы неизбежно соприкоснулись. Чи Я не придал этому значения, отводя руку, но Гу Хуайчжан снова бросил на него быстрый взгляд.
Кончики пальцев юноши были прохладными и мягкими. Мужчина невольно вспомнил ту картину: юноша, прижатый к дивану тяжелой рукой брата... Он и выглядел очень мягким. И таким белым, будто его так легко можно смять... Кхм.
Только вот он не ожидал, что удар ногой у этого парня окажется таким сильным. Гу Хуайань — взрослый крепкий мужчина — в мгновение ока оказался на полу.
Он покосился на Чи Я. Тот, опустив глаза, стряхивал пепел; длинные влажные ресницы лежали на веках, а уголки глаз все еще горели розовым, напоминая цветы персика после сильного ливня. В этой чистоте внезапно проступило неожиданное очарование.
Взгляд Гу Хуайчжана на мгновение задержался на этой нежной красноте и тут же переместился в сторону. Помолчав, он произнес: — Если Второй будет тебя обижать — говори мне.
Чи Я замер и резко поднял голову. Гу Хуайчжан стоял, чуть отвернувшись, его веки были полуприкрыты, а холодный взгляд был направлен прямо на него.
Чи Я приоткрыл рот, совершенно не ожидая услышать такие слова. Это звучало так... будто если он скажет, тот действительно станет его защитой.
Переведя взгляд на эти янтарные глаза, застывшие в холодном безразличии, Чи Я растерянно пробормотал: — ...О.
В его взгляде оцепенение и изумление были слишком явными, поэтому Гу Хуайчжан переспрашивал: — Что такое?
— ...Ничего, — Чи Я потер кончик носа и невольно улыбнулся. — Просто... не ожидал. Я ведь т-толкнул твоего брата, а ты... ты даже не винишь меня...
Разве старший брат семьи Гу не должен был его ненавидеть? Он ведь и раньше говорил, что у Чи Я дурные намерения...
Взгляд Гу Хуайчжана оставался бесстрастным. Он отвел глаза и сухо произнес: — Я еще не настолько лишился рассудка, чтобы не отличать правду от лжи.
Раньше он и впрямь недолюбливал этого юношу. Те уловки, которыми прежний Чи Я пользовался за спинами других, оставались тайной для Второго, но Гу Хуайчжан несколько раз случайно становился их свидетелем. С тех пор он относился к этому человеку с презрением, и это мнение сохранялось до тех пор, пока Гу Хуайань не привез парня обратно в Наньху.
За те полмесяца, что тот прожил здесь, они почти не пересекались, но Гу Хуайчжану достаточно было взглянуть в глаза, чтобы понять, что человек представляет собой на самом деле.
В глазах этого юноши он видел некую глубину, но это ничуть не мешало той бьющей через край чистоте и искренности.
Он был слишком наивен. Настолько, что теперь, даже видя собственными глазами, как этот «ребенок» одним точным ударом сбросил его брата с дивана на пол, Гу Хуайчжан всё равно ловил себя на беспокойстве: не обидел ли его Гу Хуайань?
Покрасневшие от слез глаза выглядели такими жалкими... Он вышел в растрепанной одежде и первым делом потянулся к нему за сигаретой.
Гу Хуайчжан стряхнул скопившийся пепел, и тень в его холодных глазах стала чуть глубже.
Этот Второй... совсем потерял чувство меры.