Глава 6
У Гу Хуайчжана была привычка немного спать после обеда. В 12:30 - окончание трапезы, полчаса на пищеварение и чтение книг, в час дня - сон, в 1:30 - подъем. Минута в минуту.
Ровно в час тридцать Гу Хуайчжан открыл глаза.
Мужчина некоторое время лежал, глядя в белоснежный потолок и приходя в себя. В спальне стояла такая тишина, что в ушах слышался белый шум. Нельзя сказать, что ему это нравилось, он просто привык.
Словно погруженный на дно глубокого моря, где все звуки отрезаны невидимой преградой... Забыв всех и будучи забытым всеми.
Когда чувство тяжести в голове после сна постепенно отступило, Гу Хуайчжан встал, снял мягкий шелковый халат и вновь безупречно оделся в рубашку и брюки. После этого он нажал на дверную ручку, собираясь спуститься вниз, выпить чаю и продолжить работу в кабинете.
Все слуги в доме знали негласные правила и беспрекословно их соблюдали: пока он дома, должна быть обеспечена абсолютная тишина.
Но сегодня всё было иначе.
Стоило двери спальни с хорошей звукоизоляцией приоткрыться лишь на щелку, как внутрь нетерпеливо ворвался шум и гам. Было не разобрать слов, но никто бы не спутал эту атмосферу радости, витавшую в воздухе.
Гу Хуайчжан замер на мгновение, непроизвольно помедлив несколько секунд, прежде чем снова потянуть дверь, выйти из комнаты и направиться к выходу.
Сделав несколько шагов, он оказался у резных перил второго этажа и молча посмотрел вниз.
Там, в гостиной, тот самый парень, которого его брат притащил в дом без спросу, сидел в инвалидном кресле. На нем была очень свободная белая рубашка, мягкие короткие волосы были растрепаны и торчали в разные стороны - похоже, он тоже только что проснулся. Юноша густо покраснел, выглядя смущенным, но при этом совершал нечто совершенно бесстыдное: он подтянул к носу слишком длинный рукав рубашки и, заикаясь, произнес:
- З-запах... второго братика...
Его брат в этот момент буквально кипел от ярости рядом: - Да прекрати ты быть таким извращенцем, а?! И хватит называть меня этим тошнотворным прозвищем!!!
Тетушка Чжан сидела неподалеку с ножницами и иголкой, подшивая какие-то брюки, и на ее морщинистом лице невозможно было скрыть улыбку.
...В первый же день пребывания Чи Я в доме семьи Гу, он смеялся за столом и нарушил тишину, которая десятилетиями царила здесь после обеденного сна.
Гу Хуайчжан помолчал мгновение, затем медленно развернулся и начал спускаться по винтовой лестнице.
Тетушка Чжан увидела его первой. Она тут же отложила шитье и встала. Ее улыбка стала сдержанной и почтительной, когда она поздоровалась: - Старший молодой господин, вы проснулись. Я сейчас же заварю вам чай!
Его брат и «парень» одновременно посмотрели на него и в ту же секунду затихли.
Едва успевшая стать непринужденной атмосфера в гостиной мгновенно застыла. Никто больше не разговаривал и не смеялся. Гу Хуайчжан на мгновение замедлил шаг, но всё же продолжил спускаться и сел на диван.
Гу Хуайань позвал его: «Брат», и юноша следом за ним выдавил: - С-старший брат!
Гу Хуайчжан окинул его безучастным взглядом. Юноша, казалось, ужасно смутился из-за того, что его застукали за недавней выходкой: едва их глаза встретились, он тут же отвел взор и принялся молча закатывать рукава рубашки до предплечий.
Взгляд Гу Хуайчжана задержался на нем на секунду, и он едва заметно нахмурился. Как может человеческое лицо... так сильно покраснеть?
Он сухо отозвался и спросил: - Эта одежда принадлежит второму?
Адресат вопроса был очевиден. Чи Я опешил и кивнул.
Затем он увидел, как во взгляде Гу Хуайчжана промелькнуло недовольство. Мужчина произнес: - У тебя самого нет одежды?
Чи Я открыл было рот, но не успел вставить ни слова - Гу Хуайань влез первым: - Он не взял с собой вещи, так что я пока одолжил ему свои. Купим что-нибудь через пару дней, когда освобожусь.
Закончив фразу, он плотно сжал губы, и выражение его лица несколько раз сменилось. Просто поразительно. Разве он не должен был злорадствовать или подливать масла в огонь, пока брат отчитывает заику? С чего это он вдруг... с чего он помогает ему оправдываться?!
Мало того, Чи Я еще и повернулся к нему с улыбкой - такой лучезарной, что у Гу Хуайаня мурашки пошли по коже.
Гу Хуайчжан холодным взором наблюдал за этим «обменом любезностями» и ровно заметил: - А ты, я гляжу, мастерски умеешь его защищать.
Чи Я не упустил момент: он тут же опустил голову, краснея и застенчиво улыбаясь. «Я люблю его, он любит меня, слаще меда и цветов... Смотри, деверь, смотри, как твой брат меня обожает! Если он когда-нибудь захочет моей собачьей смерти, вы уж, дедушка, задержите его, не дайте совершить глупость!»
Гу Хуайчжану показалось, что ему в глотку насильно запихнули приличную порцию чего-то приторного. Если бы он хоть немного следил за интернет-мемами, то знал бы, что это чувство называется «накормить собачьим кормом».
Гу Хуайчжан не знал про «корм», но ощутил явный дискомфорт. Он снова взглянул на рубашку Чи Я. Кажется, это была одежда Гу Хуайаня времен старшей школы, но даже она была юноше велика: запястья под манжетами казались чересчур тонкими. Несмотря на то, что рубашка была застегнута на вторую пуговицу, виднелся кусочек груди - такой ослепительно белой, что резало глаза.
...Что за непотребство.
Из кухни вышла тетушка Чжан с подносом из красного дерева: - Старший молодой господин, отнести чай наверх?
- Да, - Гу Хуайчжан помедлил и добавил: - Тетушка Чжан, моя старая одежда еще цела?
Няня удивилась: - Конечно, я специально всё храню.
Гу Хуайчжан кивнул: - Пожалуйста, выберите для него несколько вещей из тех, что я носил в средней школе.
И тетушка Чжан, и Гу Хуайань замерли в легком оцепенении. Чи Я: «???»
Что этот деверь имеет в виду? Он издевается над его фигурой, намекая, что он как восьмиклассник?!
Прежде чем он придумал, как отказаться, тетушка Чжан с улыбкой произнесла: - И то верно. Второй молодой господин долго был за границей, и самая маленькая одежда у него - со старших классов. Сяо Чи она велика, а вещи из твоей средней школы должны сесть в самый раз.
Гу Хуайчжан едва заметно кивнул и поднялся на второй этаж, няня с чаем поспешила за ним. Чи Я смотрел им в спину, пока они не скрылись за перилами, и всё еще пребывал в прострации: - Твой брат...
- Да ничего страшного, у него просто приступ перфекционизма. Терпеть не может, когда люди выглядят неопрятно, - Гу Хуайань, нахмурившись, осмотрел рубашку на юноше и выдохнул с облегчением, будто спасся от казни: - Ну вот, теперь у тебя есть одежда. Живо снимай моё барахло!
Чи Я надул щеки и пробурчал: - Ж-жадина...
Так началась жизнь Чи Я в новом мире, в поместье Наньху.
Перелом ноги оказался не слишком серьезным, к тому же он уже восстанавливался в больнице почти два месяца. К этому моменту нога почти зажила, и вскоре он съездил в клинику снять гипс, откуда вернулся с новеньким костылем.
Врач сказал, что восстановление идет отлично, велел начинать понемногу расхаживаться и умеренно тренироваться. Чи Я послушно кивал, после чего Гу Хуайань снова отвез его в Наньху.
Когда машина проезжала через резные ворота поместья, Чи Я, прильнув к окну, с тоской провожал взглядом уходящие вдаль кусты роз. Внезапно он что-то заметил и спросил: - У... у вас в доме что, совсем нет д-других цветов?
В прошлый раз, когда он въезжал сюда, он был так напуган встречей с деверем, что не обратил внимания на детали. Прожив в Наньху некоторое время, он только сейчас заторможенно осознал: во всем поместье, кроме этой стены роз у главных ворот, везде - в переднем саду, в заднем саду и даже у берега того великолепного озера Наньху - росли либо вековые деревья, либо идеально подстриженный газон. И больше ни единого цветочка!
Гу Хуайань крутанул руль и небрежно бросил: - Брат не любит всю эту флору и фауну, вот и не велел сажать. А что?
Чи Я не мог этого понять... Даже просто ради красоты, неужели нельзя посадить хотя бы один цветок? Он прижался лицом к стеклу, и в его ясных, чистых глазах отразились густые кроны деревьев вдоль дороги. Он прошептал: - Т-такое огромное поместье... и так м-мало красок. Твоему брату не кажется это слишком о-однообразным... и скучным?
- Вряд ли, - Гу Хуайань, казалось, ничуть об этом не заботился. Он усмехнулся: - Он просто такой человек.
Машина миновала тенистую аллею и затормозила на открытой парковке недалеко от главного дома. Гу Хуайань вышел и, завидев припаркованный рядом автомобиль, вскинул бровь. Чи Я, опираясь на костыль, с трудом выбрался из машины и спросил: - А с... с этой машиной что не так?
- Не узнаешь? - хмыкнул Гу Хуайань. - Цинь Юйцзе приехал.
Чи Я широко раскрыл глаза: «Что?! Эта пафосно-скромная черная BMW принадлежит тому бабнику Цинь?!»
- Эй! Наконец-то вы вернулись!
Знакомый развязный тон раздался со стороны крыльца. Оба обернулись: Цинь Юйцзе, засунув руки в карманы, прислонился к колонне у входа и широко улыбался. - Целую вечность вас жду.
Гу Хуайань спросил: - Ты разве не до смерти боялся сюда приходить? Брата моего уже видел?
- ...Видел, - лицо Цинь Юйцзе слегка изменилось, и он нехотя выпрямился. - Старший брат Гу всё такой же... внушительный.
Гу Хуайань криво усмехнулся: - Зачем припёрся?
- Вещи вам привез. Ну и за одно на Заику взглянуть, - Цинь Юйцзе заулыбался. - Эй, Заика, куда это ты намылился, подпрыгивая на костыле?
Чи Я, который как раз пытался прикинуться деталью интерьера и незаметно ускользнуть, замер. Он как ни в чем не бывало обернулся: - А, ты при-пришел...
- Братик при-пришел уже давно, - передразнил его Цинь Юйцзе, оглядывая юношу с ног до головы. - Ты что, уже ходить можешь?
Чи Я захлопал ресницами: - Нога за-зажила, к-конечно, могу хо-ходить.
Он же не в самом деле инвалид.
- Поздравляю, поздравляю, - Цинь Юйцзе бесцеремонно приобнял его за шею, увлекая в сторону гостиной. - Идем-идем, братик привез шмотки из той вашей квартиры. Глянь, всё ли на месте.
Чи Я с трудом высунул голову из-под его локтя: - Из на-нашей...?
- Ну да, - не задумываясь, ответил Цинь Юйцзе. - Вы же с Лао Гу раньше там вместе жили? Я не стал разбираться, где чьё, просто всё скопом запаковал и привез. Ну, где твоё «спасибо» великому господину Циню?
Он явно хотел подразнить парня, но Чи Я внезапно словно громом поразило.
Раз... раз «Чи Я» раньше жил вместе с Гу Хуайанем, то его просьба при выписке - «Я хочу пожить у тебя дома»... звучит чертовски подозрительно!
Неужели... неужели именно поэтому у Гу Хуайаня тогда было такое странное лицо, и он прервал Цинь Юйцзе на полуслове?
Неужели он уже тогда что-то заподозрил?!
Чи Я побледнел и резко обернулся к Гу Хуайаню. Тот шел следом за ними, засунув руки в карманы. В его глазах цвета персика застыла насмешливая полуулыбка, и он пристально наблюдал за реакцией юноши.
Чи Я: «............»
Небеса, я обречен!