Глава 4
От этого голоса, холодного, как лед и иней, сердце Чи Я испуганно екнуло.
Он инстинктивно поднял голову и вместе с остальными посмотрел наверх. У перил второго этажа стоял человек — высокий мужчина в черном. Он равнодушно опустил веки, бесстрастно глядя вниз.
Чи Я затаил дыхание. Он почувствовал, как холодный взгляд мужчины скользнул по его лицу. Ресницы юноши непроизвольно дрогнули, а ладони слегка вспотели.
Ощущение, которое исходило от этого человека... какой же он... холодный!
Бледная кожа, контрастирующая с угольно-черной рубашкой, светло-карие, словно неживые, глаза, тонкие губы и острые, глубоко очерченные линии лица... Этот человек, возвышающийся за резными перилами, почему-то вызвал у Чи Я ассоциацию с вампиром, запертым в средневековом замке.
Такой же угрюмый и бледный, словно никогда не видевший дневного света.
В гостиной воцарилась мертвая тишина, будто все присутствующие разом перестали дышать. Казалось, даже воздух стал на несколько градусов холоднее. Так продолжалось до тех пор, пока мужчина наверху наконец не отвел взгляд и не начал неспешно спускаться по лестнице.
Рядом внезапно раздался глухой звук — колено ударилось о журнальный столик. Чи Я повернул голову и увидел, как Гу Хуайань поспешно вскакивает. Уголки его губ напряглись, когда он произнес: — Брат.
Мужчина негромко отозвался и, слегка повернув голову, посмотрел на Чи Я, сидевшего у стены.
Если бы не сломанная нога, Чи Я бы тоже вскочил. Оказавшись единственным, кто продолжал сидеть перед этим человеком, он почувствовал себя как на иголках. Пересилив страх, он заставил коляску немного проехать вперед и, смущенно и нервно, поприветствовал его: — Здра... здравствуйте... старший брат мужа!
Мужчина: «...» Гу Хуайань: «...»
Гу Хуайань резко обернулся, метнув в него взгляд, полный крика «ты смерти ищешь?!», и торопливо начал объяснять мужчине: — Брат, он...
— Осколки, — холодно перебил его Гу Хуайчжан. — Убери сам.
Тетушка Чжан замерла и тут же положила собранные осколки обратно на пол. Гу Хуайань перевел взгляд со старшего брата на Чи Я, но так и не решился пойти против приказа Гу Хуайчжана. Он отошел в сторону, чтобы начать собирать разбитую им же чашку.
Тетушка Чжан осторожно спросила мужчину: — Старший молодой господин, подавать обед?..
Гу Хуайчжан едва заметно кивнул. Тетушка Чжан бросила взгляд на Чи Я и поспешно ускользнула.
В небольшом пространстве у дивана Чи Я остался один на один с Гу Хуайчжаном. Чи Я сглотнул и, стараясь сохранять спокойствие, медленно поднял взгляд.
Только вблизи он понял, что Гу Хуайчжан не просто высокий — он был невероятно длинным! Ноги мужчины буквально заполнили всё поле зрения Чи Я. Ему пришлось задрать голову так сильно, что шея затекла, прежде чем он наконец смог встретиться с ним взглядом.
«Тут как минимум метр девяносто!»
Гу Хуайчжан смотрел сверху вниз. В его холодном взгляде не было намеренного давления — скорее какая-то отстраненность, но Чи Я всё равно ощущал тяжелый гнет.
Чи Я сжал пальцы. Вспомнив, как этот человек отзывался о нем раньше, он вдруг расхотел пасовать. Он встретил взгляд Гу Хуайчжана, решительно глядя в его светло-карие глаза, холодные, как льдинки.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Гу Хуайчжан заговорил: — Чи...
— Чи Я, — представился он.
Гу Хуайчжан холодно обронил: — А ты смелый.
Чи Я догадался: тот имеет в виду, что, зная о его неприязни, он всё же осмелился явиться в Наньху. Он ответил с достоинством: — Спасибо. — А затем, вспомнив свою роль «влюбленного страдальца», добавил: — В к-конце концов... я ведь люблю... Хуайаня.
«Дзынь!» — осколок стекла в руках Гу Хуайаня пострадал во второй раз.
Выражение лица Гу Хуайчжана не изменилось. Он сухо спросил: — Вот как.
Чи Я слегка опустил голову, изображая застенчивость: — К-к тому же, Хуайань привез меня в Наньху... чтобы п-позаботиться о моем здоровье... Пожалуйста, не вини его...
И подвел итог: — Он тоже меня любит!
Взгляд Гу Хуайчжана потемнел. Позади внезапно раздался какой-то грохот. Гу Хуайань подскочил на месте и, стиснув зубы, прошипел: — Чи... Я!
Чи Я даже не обернулся. Он с улыбкой сказал Гу Хуайчжану: — Ваш брат... просто цундэрэ.
Гу Хуайчжан: «...» Гу Хуайань: «...»
Казалось, обоих братьев Гу знатно передернуло от его слов. Взгляд Гу Хуайчжана стал еще ледянее; он еще раз окинул лицо юноши изучающим взором, и никто не знал, о чем он думает.
Спустя долгое время он наконец отвел глаза и, мельком взглянув на стоявшего неподалеку Гу Хуайаня, ровно произнес: — Ладно. Всем приготовиться к обеду.
Глядя ему в спину, Чи Я почувствовал, как его напряженные плечи едва заметно расслабились. Только сейчас он осознал, что его спина взмокла от холодного пота.
Полчаса перепалки с Гу Хуайанем были куда легче, чем три секунды зрительного контакта с Гу Хуайчжаном. Этот деверь просто... просто пугающий!
Гу Хуайань подошел сзади и, наклонившись к самому его уху, проскрежетал: — ...Если еще хоть раз назовешь его «старшим братом мужа», лишишься второй ноги!
— П-правда? Тебя это злит больше? — В кошачьих глазах Чи Я плескалась невинность. — А я-то думал... ты больше разозлишься из-за моих слов... о том, что ты меня любишь.
Гу Хуайань: «............»
Его красивое лицо то бледнело, то краснело в течение долгого времени, пока он вдруг не взорвался: — Если будешь молчать, никто не примет тебя за немого!!
Гу Хуайчжан, выходивший из ванной, замер. Тетушка Чжан, державшая поднос с едой, тоже обернулась.
Гу Хуайань стоял, уперев руки в бока, красный от гнева, а на его фоне красивый юноша в инвалидном кресле выглядел совсем хрупким и беззащитным. Казалось, он так напуган криком, что уголки его глаз покраснели; он опустил голову, закусив губу, словно проглатывая огромную обиду.
Просто само воплощение жалости.
— Ох, бедняжка... — В тетушке Чжан мгновенно проснулся материнский инстинкт. Она хотела что-то сказать, но сдержалась, лишь укоризненно посмотрела на Гу Хуайаня. Увидев, что Гу Хуайчжан никак не реагирует, она улыбнулась Чи Я: — Господин Чи, идемте скорее мыть руки и обедать.
— Угу, — послушно отозвался Чи Я. Он через силу улыбнулся ей покрасневшими глазами и, опустив голову, покатил коляску в ванную мимо Гу Хуайчжана.
Дверь ванной тихо закрылась. Гу Хуайчжан посмотрел на брата, в его глазах появилось недовольство. Он сухо произнес: — В этом доме запрещено кричать. Куда ты девал все правила?
Гу Хуайань открыл рот, но не нашел, что ответить. Он чувствовал себя абсолютно оклеветанным.
Гу Хуайчжан ушел в столовую. Гу Хуайань остался на месте, яростно пнул воздух и уставился на закрытую дверь ванной.
Он внезапно начал сомневаться: так ли это была хорошая идея — привозить этого парня по фамилии Чи в Наньху? Не получится ли так, что он доведет Гу Хуайаня до инфаркта раньше, чем тот успеет вывести заику на чистую воду?!
Помыв руки, Чи Я сел за стол. Они с Гу Хуайанем сидели по обе стороны от Гу Хуайчжана. Блюда были очень легкими. Тетушка Чжан, теребя фартук, смущенно улыбнулась: — В этом доме обычно едят просто... Я не знала, что второй молодой господин приведет гостя, иначе приготовила бы что-нибудь посолиднее.
Чи Я посмотрел на еду и серьезно ответил: — Ничего страшного. М-мне как раз... такое нравится. Всё очень вкусно.
Тетушка Чжан улыбнулась, еще раз ласково взглянула на него и вышла. Она растила братьев с детства и знала свое место: никогда не садилась за стол с хозяевами, особенно при гостях.
Как только она ушла, в огромной столовой остались только они втроем. Гу Хуайчжан не притрагивался к палочкам, поэтому и Гу Хуайань не шевелился. Чи Я, сохраняя невозмутимость, тоже выжидал.
— Теперь будешь жить здесь? — Гу Хуайчжан поднял на него глаза.
Чи Я опешил и нерешительно взглянул на Гу Хуайаня напротив: — В-временно... наверное...
— Конечно, временно, — фыркнул Гу Хуайань. — Ты на сколько собрался здесь застрять?
— ...Я знаю, что ты... н-недолюбливаешь меня. — Чи Я посмотрел на него обиженным взглядом. — К-как только нога заживет... я сразу уеду. Пойдет?
Гу Хуайаня передернуло от этого взгляда: — Ты...
— Первая комната по восточной стороне первого этажа, — ровно произнес Гу Хуайчжан. — Будешь жить там.
— Хорошо, — послушно кивнул Чи Я и, помедлив, добавил: — Спасибо, брат.
Гу Хуайчжан продолжил: — Раз ты здесь, ты должен соблюдать правила семьи Гу.
На этот раз Чи Я ответил совсем гладко: — Я понял, брат.
Гу Хуайчжан мельком взглянул на него, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но промолчал. За столом на несколько секунд воцарилась странная тишина, пока Гу Хуайчжан снова не заговорил: — Приступайте к еде.
За столом в семье Гу действительно было тихо. Гу Хуайчжан сказал: «во время еды молчать», и, взяв палочки, больше не проронил ни слова. В столовой стояла тишина, прерываемая лишь легким звоном посуды.
Чи Я подцепил кусочек белого тофу. Ему вдруг вспомнилось, как Линь Дайюй впервые входила в дом Цзя, и он не удержался — опустил голову и беззвучно усмехнулся.
Но стоило ему поднять взгляд, как он обнаружил, что оба мужчины смотрят на него.
Чи Я: «...»
Он что, попал в какой-то хоррор-квест, где улыбка за столом провоцирует странные гляделки? Он же даже звука не издал!
Гу Хуайчжан окинул его взглядом и едва заметно нахмурился. Гу Хуайань сверлил его глазами — было видно, что он жаждет съязвить, но из-за запрета на разговоры во время еды ему пришлось сдерживаться.
Чи Я непонимающе широко раскрыл глаза, глядя на Гу Хуайчжана. В его чистых кошачьих глазах читалась растерянность. Гу Хуайчжан посмотрел на него пару секунд и молча отвел взгляд.
Чи Я опустил ресницы и принялся тыкать палочкой в тофу, мысленно ворча. «Феодальный патриарх, какой ужас!»