Глава 21
Ночь тянулась мучительно долго.
Музыка сменялась одна за другой, свет мигал, люди вокруг становились всё громче, смелее, свободнее. Алкоголь лился рекой — бокалы сменялись, тосты повторялись, кто-то поднимал его на руки, кто-то кричал «чемпион!» через каждые пять минут.
Шарль был в своей стихии.
Он смеялся, танцевал, притягивал меня к себе каждые две минуты, будто проверял, не исчезла ли я. И да — он лез целоваться. Не аккуратно, не осторожно. По-настоящему. С азартом. С этим блеском в глазах, который появляется только когда он полностью отпускает себя.
И я отвечала.
Потому что в этот момент это казалось естественным. Логичным. Даже правильным.
Но я пила меньше. Намного меньше.
Я чувствовала, как алкоголь греет его кровь, как движения становятся чуть резче, как смех громче. А у меня в голове — ясность.
И вместе с этой ясностью появилась мысль.
А если нас сфотографируют?
А если это не такой уж закрытый клуб?
А если завтра это будет везде?
Я отстраняюсь на секунду, когда он снова тянется к моим губам.
— Что? — улыбается он.
— Ты уверен, что тут нет камер? — спрашиваю я тихо.
Он оглядывается лениво.
— Пусть снимают, — пожимает плечами. — Сегодня я не прячусь.
Вот в этом и была разница между нами.
Я провожу пальцами по его щеке, чтобы он не почувствовал напряжения.
— Просто помни, — говорю я мягко, — завтра мир всё ещё будет существовать.
Он смотрит на меня чуть внимательнее.
И на секунду трезвеет.
— Ты переживаешь, — тихо говорит он.
— Я думаю, — поправляю я.
Он выдыхает и прижимает меня к себе уже иначе — напористо, показательно.Защищающие.
— Если что-то всплывёт, — говорит он, — я буду рядом. Ты не одна.
Тусовка, на удивление, не растянулась до бесконечности.
Часы показывали почти четыре утра, когда я начала замечать, как Шарль...тухнет. Не резко, не драматично — просто адреналин наконец отпускает, а алкоголь делает своё дело.
Ещё час назад он был в центре, смеялся, обнимался, поднимал бокал, отвечал на поздравления, как будто эта ночь должна была длиться вечно.
А теперь...
Он стоял рядом со мной, чуть опираясь на барную стойку, взгляд стал мягче, тяжелее. Улыбка всё ещё была, но уже усталая.
— Ты жив? — наклонилась я к нему, перекрикивая музыку.
Он повернул голову слишком медленно и усмехнулся.
— Я чемпион мира... — пробормотал он. — Но я не бессмертный.
— Это заметно.
Он попытался сделать вид, что ему всё равно, но зевнул так откровенно, что я не выдержала и рассмеялась.
— Всё, — сказала я. — Хватит геройствовать. Ты сейчас просто выключишься прямо здесь.
— Было бы эпично, — пробормотал он.
— Было бы тупо.
Он посмотрел на меня с этим своим взглядом — уже не дерзким, не флиртующим, а каким-то... домашним.
— Я просто устал, Эли, — тихо сказал он. — Слишком много всего за один день.
И я вдруг поняла, что под этой победой, под шумом и титулом, он всё ещё тот же человек, который вчера вечером говорил, что не хочет быть один.
Я осторожно взяла его за руку.
— Поехали чемпион.
Он не спорил.
Только крепче сжал мои пальцы и кивнул, будто это было самым правильным решением этой ночи.
На улице уже почти пусто.
Ночь тёплая, воздух пахнет морем и дорогим парфюмом города, который только что стал свидетелем его триумфа. У входа ждёт машина с водителем — чёрная, тихая, как спасение.
Шарль выходит первым...если это можно назвать «выходит».
Он скорее выплывает, чуть пошатываясь, но всё ещё с той королевской привычкой держаться уверенно, даже когда организм уже сказал своё последнее слово.
Он падает на заднее сиденье так, будто это не машина, а его собственный диван дома.
Рука — туда. Нога — сюда. Он устраивается широко, расслабленно, абсолютно без стыда.
— Ты невозможен, — выдыхаю я, садясь рядом.
— Я чемпион, — бормочет он, закрывая глаза. — Мне можно.
— Ты можешь сесть нормально хотя бы.
Он что-то невнятно смеётся... и в следующую секунду просто заваливается на меня.
Тяжёлый, тёплый, полностью отключающийся от мира.
Его голова оказывается у меня на плече, рука лениво обнимает мою талию, будто он делает это автоматически, не думая.
Я замираю.
— Шарль...
— Ммм... — единственное, что он способен выдать.
Машина трогается мягко, водитель молчит, как будто ничего не происходит.
А я сижу, чувствуя, как чемпион мира буквально сползает мне на плечо, как ребёнок после самого счастливого дня в жизни.
Я осторожно поправляю его рубашку, чтобы ему было удобнее, и тихо говорю, скорее себе, чем ему:
— Завтра ты проснёшься и ничего не вспомнишь.
Он, не открывая глаз, хрипло шепчет:
— Вспомню...тебя.
Отель появляется быстрее, чем я ожидала.
Город уже почти спит, улицы пустые, огни мягче, чем час назад. Машина останавливается у бокового входа — не главный, без вспышек, без камер. Кто-то всё продумал заранее.
Водитель выходит первым, открывает дверь.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Шарль всё ещё наполовину спит. Я аккуратно толкаю его в плечо.
— Чемпион, мы приехали.
Он морщит нос, будто его разбудили слишком рано.
— Ещё пять минут... — бормочет он.
— Ты не на тренировке.
Он открывает один глаз.
— Это худшее пробуждение в моей жизни.
— Подожди до утра.
Я вылезаю первой, потом тяну его за руку. Он выходит, но держится слишком близко, будто боится потерять равновесие — или просто не хочет отпускать.
Мы заходим через служебный вход. Тихо. Почти пусто. Только ночной администратор кивает с понимающей улыбкой.
Лифт едет медленно.
Он стоит позади меня, лбом почти касаясь моего плеча, руки снова на моей талии.
— Ты вкусно пахнешь, — вдруг говорит он тихо.
— Это потому что ты пахнешь алкоголем.
Он тихо смеётся.
— Я выиграл чемпионат мира. Мне можно пахнуть чем угодно.
Двери лифта открываются.
Коридор пустой, свет мягкий, шаги глушатся ковром. Он идёт рядом, но иногда слегка задевает меня плечом, будто проверяя, не исчезла ли я.
Мы останавливаемся у его номера.
Он смотрит на меня уже чуть более осознанно.
— Ты зайдёшь? — спрашивает он тихо.
Я всё-таки захожу.
Дверь тихо закрывается за нами, и номер снова становится отдельным миром — без музыки, без людей, без вспышек. Только тишина и он, который держится на одной силе воли.
Шарль смотрит на меня мутноватыми, усталыми глазами, будто пытается сфокусироваться.
— Ты правда зашла... — бормочет он.
— Зашла, — спокойно отвечаю я, снимая каблуки. — Но сразу уточняю.
Он приподнимает бровь.
— О нет...
Я скрещиваю руки.
— На секс можешь даже не рассчитывать. Ты пьян в стельку.
Он зависает на секунду...а потом вдруг смеётся. Глухо, устало, почти по-детски.
— Ты такая жестокая.
— Я адекватная, — поправляю я. — Завтра ты проснёшься и будешь благодарен, что я не позволила тебе творить глупости.
Он делает шаг ближе, но тут же качается, и я автоматически подхватываю его за локоть.
— Видишь? — говорю я. — Даже стоять ровно ты не можешь.
— Я могу... — он пытается возразить, но сдаётся и просто опускается на край кровати. — Я просто...слишком счастлив.
Я смотрю на него — растрёпанного, уставшего, настоящего.
— Тогда спи, — мягко говорю я. — Сегодня ты сделал достаточно.
Он поднимает на меня взгляд.
— Ты останешься?
Я молчу секунду, потом киваю.
— Останусь. Но ты спишь.
Он улыбается.
— Как скажешь...
И через минуту он уже падает на подушки, выдыхает и закрывает глаза, будто весь день наконец отпустил его.
Я ложусь рядом с ним, аккуратно, стараясь не разбудить. Номер наконец-то тонет в тишине. Только кондиционер гудит где-то на фоне, и за окном уже почти рассвет.
Пару часов я сплю спокойно.
Настолько спокойно, что даже не думаю ни о гонке, ни о клубе, ни о том, что он чемпион мира.
Пока он не переворачивается на спину.
Сначала — ничего страшного.
Просто тяжёлый выдох.
Потом ещё один. А потом...Храп.
Громкий. Уверенный. Как будто он и тут решил доминировать.
Я открываю глаза в темноте и лежу пару секунд, пытаясь убедить себя, что это пройдёт.
Не проходит.
Он храпит так, будто у него в горле завёлся мотор Ferrari. Я поворачиваюсь на бок, закрываю ухо подушкой. Ноль эффекта.
— Господи... — шепчу я в потолок. — Шарль, заткнись...
Он, конечно, не слышит. Он спит как убитый, которому плевать на весь мир и особенно на мои нервные клетки.
Я смотрю на него — растрёпанного, довольного, абсолютно счастливого даже во сне.
И думаю:
Ну да. Чемпион мира. Но храпишь ты как обычный мужчина.
Я осторожно толкаю его в бок.
— Перевернись...пожалуйста...
Он что-то невнятно бурчит, на секунду замолкает...и снова начинает.
Я закрываю лицо ладонью.
Это будет очень длинная ночь.
Это уже перестаёт быть смешным.
Сначала я терплю. Потом пытаюсь повернуться. Потом закрываю голову подушкой.
Ноль.
Он храпит так, будто у него в горле завёлся двигатель, и этот двигатель точно не V6, а какой-то грузовик.
— Шарль... — шепчу я сквозь зубы. — Пожалуйста...
Он не слышит. Он чемпион мира, он спит как убитый, ему плевать на весь мир.
Я толкаю его ногой.
Раз.
Он что-то бурчит и на секунду замолкает.
Я уже почти радуюсь...и снова.
Я толкаю чуть сильнее.
— Перевернись...
Он не реагирует.
Я уже на грани.
Третий толчок — резче, раздражённее, без расчёта. И тут...я не понимаю как, но моя нога попадает совсем не туда.
Прямо между ног.
Секунда абсолютной тишины.
А потом он резко подскакивает, будто его ударило током.
— АААА— ЧТО ЗА ЧЁРТ?!
Я сама подпрыгиваю от неожиданности, сердце колотится.
— О БОЖЕ...ШАРЛЬ, Я НЕ ХОТЕЛА!
Он сгибается, держась за себя, лицо искажено так, будто он только что проиграл чемпионат обратно.
— ТЫ...ТЫ МЕНЯ УБИЛА!
— ТЫ ХРАПЕЛ! — выпаливаю я в панике. — Я ПРОСТО ХОТЕЛА, ЧТОБЫ ТЫ ПОВЕРНУЛСЯ!
— НО НЕ ЖЕ ТАКИМ МЕТОДОМ!
Он поднимает на меня взгляд — убийственный, страдальческий, и при этом абсолютно комичный.
— У меня голова раскалывается... я пьян...и теперь ещё это.
— Я клянусь, я не специально...
Он лежит, свернувшись чуть набок, и смотрит на меня так, будто я только что лично разрушила его карьеру.
— Я тебя ненавижу, — глухо говорит он.
— Это взаимно, — автоматически отвечаю я...и тут же понимаю, что это прозвучало ужасно.
Я вздыхаю и прикрываю лицо ладонью.
— Ладно. Прости. Я не хотела. Почти.
Он стонет, прижимая подушку к лицу.
— «Почти», — повторяет он с такой интонацией, будто это самое оскорбительное слово в мире. — Ты понимаешь, что я чемпион мира. Меня должны были ранить на трассе, а не в кровати.
Мне становится стыдно. Реально.
Я сажусь рядом, тихо:
— Мне правда неловко.
Он поднимает на меня один глаз.
— Неловко ей...а больно мне.
— Но, — добавляю я почти шёпотом, — зато ты больше не храпишь.
Он замирает.
Потом медленно, очень медленно убирает подушку от лица.
— Ах вот в чём была цель.
— Я просто хотела поспать, — честно говорю я.
— Ты могла толкнуть меня плечом.
— Я толкала.
— Рукой.
— Я толкала.
Он выдыхает, будто собирается проклясть меня на итальянском, французском и всех языках мира.
— Ты выбрала...самый жестокий способ.
Я пожимаю плечами, всё ещё виновато, но внутри...да, эффект был идеальный.
Шарль лежит, мрачный, обиженный, с подбитым эго и головной болью.
А я думаю только одно:
Ну...теперь хотя бы можно спать. Подумала я так сначала пока телефон не начал вибрировать так настойчиво, будто сейчас взорвётся.
Я сначала игнорирую. Потом ещё раз. И ещё.
Шарль лежит рядом, держась за голову.
— Если это опять будильник, я его уничтожу, — бурчит он.
Я тянусь к телефону.
Экран горит уведомлениями. Соцсети. Новости. Личные сообщения. И сердце у меня падает куда-то вниз.
Видео.
Много видео.
Я нажимаю первое.
Клуб. Темно. Музыка. И мы. Он целует меня в толпе. Я отвечаю.
Следующее.
Машина. Он почти лежит на мне, смеётся.
Дальше.
Яхта. Фото со спины — он обнимает меня, белый купальник, рыжие волосы. Подпись:
"Ferrari's secret romance?"
Ещё одно.
Монако. Набережная. Его чёрная Ferrari с кривой парковкой. Я рядом.
И самое страшное — трасса после победы.
Он обнимает меня. И кто-то, чёрт возьми, поймал момент, когда он быстро целует меня в губы. Качество плохое, зернистое, но видно достаточно.
Я чувствую, как по телу проходит холод.
Шарль замечает, что я замерла.
— Что?
Я молча протягиваю ему телефон. Он сначала лениво смотрит. Потом садится. Потом моргает.
— Это... — он прокручивает. — Это всё за ночь?
— И за Монако. И за яхту. И за клуб.
Он выдыхает сквозь зубы.
Комментарии летят сотнями.
"Strategist sleeping her way to success?"
"World Champion's girlfriend?"
"What about McLaren offer?"
"Wasn't she someone's girlfriend?"
Последнее режет особенно больно.
Я чувствую, как внутри начинает подниматься паника.
— Это плохо, — тихо говорю я.
Он смотрит на меня иначе.
Не саркастично. Не пьяно. Не игриво.
Серьёзно.
— Это... громко, — отвечает он.
Телефон снова вибрирует.
Теперь уже его.
Он смотрит на экран. Сообщения от PR. От команды. От Артура.
И я понимаю — это уже не просто сплетни.
Это буря. Он проводит рукой по волосам.
— Они выкатили всё сразу.
— Даже старые кадры.
— Значит, кто-то следил давно.
Комната становится слишком тихой.
Телефоны начинают разрываться.
Мой. Его. Снова мой.
Я просто смотрю на экран и не понимаю, что вообще делать. Сотни уведомлений. Тысячи.
Статьи выходят одна за другой, как по команде.
Я открываю первую.
Заголовок жирным шрифтом:
«Как попасть в Ferrari в 23 года?»
Я сглатываю. Дальше — хуже.
«Инсайдеры утверждают, что её карьерный взлёт связан не только с талантом.»
«Роман с влиятельным бизнесменом, затем близость к пилоту Ferrari.»
«Совпадение или стратегия?»
Я пролистываю.
Фото из клуба. Фото с яхты. Скриншоты моих старых интервью. Даже архивные фото с Ноа.
Следующий заголовок:
«Охотница за миллионерами?»
Меня будто обливают ледяной водой.
— Нет... — тихо выдыхаю я.
Комментарии под постами — грязь.
«Она просто спит с тем, кто платит.»
«Стратег? Не смешите.»
«Escort energy.»
«Сначала бизнесмен, теперь чемпион.»
Меня начинает трясти.
Они вытащили всё. За год. Каждый выход.
Каждый взгляд. Каждое фото.
И подали это как расчёт.
Как будто я не работала ночами. Как будто я не считала тысячи сценариев. Как будто мои подиумы — это чьи-то объятия.
Я чувствую, как по щекам начинают течь слёзы, хотя я даже не поняла, когда заплакала.
Шарль берёт телефон из моих рук.
Читает. Его лицо меняется. Исчезает улыбка. Исчезает лёгкость. Остаётся злость.
— Они издеваются, — говорит он сквозь зубы.
Я качаю головой.
— Они...они не обсуждают тебя. Они обсуждают меня.
И это правда. Везде одно и то же.
«Она использует мужчин.»
«Сначала богатый инвестор, теперь чемпион.»
«Удобная карьера.»
— Они не трогают тебя, — шепчу я. — Они трогают меня.
Он резко садится на кровати.
— Потому что я чемпион, — холодно отвечает он. — А ты — женщина.
В комнате повисает тишина.
Телефоны продолжают вибрировать.
Я закрываю лицо руками.
— Я не хочу, чтобы всё это выглядело так, будто я... — голос срывается. — Будто я добилась всего через постель.
Он обнимает мне.
Берёт мои руки, убирает их от лица.
— Посмотри на меня.
Я не хочу. Но смотрю.
— Ты архитектор этой машины, — тихо говорит он. — Ты вытянула сезон. Ты сделала невозможное. И они это знают. Поэтому им и нужно придумать что-то грязное.
Я качаю головой.
— Они верят в это.
— Нет. Они хотят верить в это. Это проще.
Его пальцы тёплые.
— Скажи честно, — продолжает он, — ты спала со мной, чтобы попасть в Ferrari?
Я смотрю на него с возмущением.
— Ты вообще ненормальный?
Он кивает.
— Вот именно.
Я выдыхаю. Но внутри всё равно тяжело.
— Теперь любой мой успех будут объяснять тобой, — говорю я. — Любое решение — «потому что она с Леклером».
Он молчит секунду. Потом тихо:
— Тогда давай сделаем так, чтобы никто не сомневался.
Я прищуриваюсь.
— В чём?
— В том, что ты здесь не из-за меня. А я — не из-за тебя.
Он берёт свой телефон.
— Я выйду к прессе. И скажу, что вся стратегия — твоя. Что я обязан тебе этим титулом.
Я замираю.
— Ты с ума сошёл? Они ещё больше набросятся.
— Пусть, — жёстко отвечает он. — Я не позволю им уничтожать тебя.
Телефон снова вибрирует.
На этот раз уведомление от официального аккаунта одного крупного издания:
«Ferrari's mastermind or gold digger?»
Я закрываю глаза.
— Это не конец, Эли.
Я поднимаю на него взгляд.
Он уже не улыбается.
— Я с тобой.
Я ещё раз смотрю на экран.
Там уже не просто статьи. Там разборы.
Треды. Видео с замедлением наших поцелуев.
Монтажи под драматичную музыку.
Это вирус.
И самое ужасное — он красивый. Сделан качественно. Продуманно.
— Отличный тайминг, — тихо говорю я.
Шарль смотрит на меня.
— Что?
— Чемпион мира. Новый титул. И в тот же день — скандал.
Он хмыкает.
— Кто-то очень хотел, чтобы это совпало.
Телефон снова вибрирует. На этот раз — имя, которое мне сейчас нужнее всего.
Лукас. Мой менеджер. Я сама ему звоню. Он берёт трубку почти мгновенно.
— Я уже в курсе, — без приветствия. — Ты видела?
— К сожалению, — сухо отвечаю я. — Это катастрофа?
Пауза.
— Нет.
Я моргаю.
— Что?
— Это не катастрофа. Это охват.
Я медленно опускаюсь обратно на кровать.
— Лукас, меня называют эскортницей.
— Да, — спокойно отвечает он. — И при этом ты в топе мировых трендов.
Я молчу.
— Слушай внимательно, — продолжает он. — Сейчас самое худшее, что ты можешь сделать — это оправдываться. Ни одного слёзного поста. Ни одного объяснения. Ты — холодная. Ты — занята. Ты — профессионал.
Я перевожу взгляд на Шарля. Он внимательно наблюдает за мной.
— Они говорят, что я через мужчин пробилась, — тихо говорю я.
— Тогда докажи обратное результатами, — жёстко отвечает Лукас. — У тебя есть чемпион. У тебя есть цифры. У тебя есть сезон. Это не «романтическая история». Это история успеха.
Он делает паузу.
— И да, в этом есть плюс.
— Какой ещё плюс?
— Тебя теперь знает весь мир. Не только паддок. Не только фанаты Ferrari. Весь мир.
Я выдыхаю.
— Отлично. Теперь весь мир думает, что я сплю с богатыми мужчинами.
— Нет, — поправляет он. — Половина думает. А половина завидует.
Я невольно усмехаюсь.
— Это вирусно, Эли. И мы это используем.
— Как?
— Через неделю — большое интервью. Не про отношения. Про тебя. Про то, как ты считаешь стратегии. Про ночи без сна. Про данные. Мы разворачиваем фокус.
Я молчу. Он добавляет:
— И ещё. McLaren уже снова написал. Теперь не 20. Теперь 25.
Я замираю.
— Ты шутишь.
— Нет. Скандал увеличил твою ценность.
Я отключаюсь.
В комнате тишина.
Шарль смотрит на меня с вопросом.
— Ну?
Я медленно поднимаю глаза.
— Мы в трендах. Глобально.
— Я заметил.
— И это...хорошо.
Он прищуривается.
— Хорошо?
— Да. Потому что теперь это уже не просто «роман с пилотом». Это бренд.
Он смотрит на меня странно.
— Ты сейчас очень опасно звучишь.
Я пожимаю плечами.
— Меня только что публично обвинили в том, что я карьеристка. Почему бы не быть ею по-настоящему?
Телефон снова вибрирует.
На этот раз уведомление от Ferrari PR:
«Срочно. Нужно обсудить ситуацию.»
Я поднимаю взгляд на Шарля.
— Вот теперь начинается самое интересное.
PR подождёт. Сейчас важнее другое.
Мы лежим на кровати в полной тишине, только кондиционер шумит где-то на фоне. Шарль рядом — слишком близко, слишком спокойно, будто весь этот ад за дверью его вообще не касается.
Он лежит на боку, подпирая голову рукой.
— Что между нами, Эли? — спрашивает он спокойно. — Потому что для меня это уже не просто... удобно.
— Реально? — хрипло спрашиваю я. — Ты хочешь говорить об этом сейчас? Когда происходит вся эта хрень?
Я отвожу взгляд.
— Нет. Давай честно.
— Шарль...
Он проводит ладонью по лицу, нервно, будто сам себя бесит.
— Я влюбился в тебя. И да, я проговорился. И да, я пытался сделать вид, что это шутка.
Он делает паузу.
— Но это не шутка.
Я чувствую, как в груди становится тяжело.
— Ты чемпион мира, — тихо говорю я. — У тебя сезон жизни. Адреналин. Это может быть просто...
— Не надо, — перебивает он мягко, но твёрдо. — Не обесценивай это.
Он чуть ближе придвигается, между нами остаётся только тепло простыни.
— Я люблю тебя, — говорит он уже без пафоса. Просто. — Не потому что ты стратег. Не потому что мы выиграли. А потому что ты — ты. Потому что ты споришь со мной и не боишься. Потому что можешь ударить меня локтем и через минуту всё равно остаться рядом.
Я сглатываю.
— А что дальше? — тихо спрашиваю я.
Он молчит секунду.
— Дальше...я хочу, чтобы это было по-настоящему. Не тайком. Не между сессиями. Не «никто ничего не видел».
Он смотрит прямо в глаза.
— Я хочу выйти с тобой за руку. И чтобы если нас фотографируют — мне было плевать.
Паника поднимается внутри мгновенно.
— Ты понимаешь, что это значит? — шепчу я. — Это значит, что каждое моё решение будут связывать с тобой. Любой успех — «потому что она с Леклером». Любой провал — «она отвлекла чемпиона».
Он не отводит взгляд.
— Мне всё равно.
— Мне — нет.
Тишина становится плотной.
Он выдыхает.
— То есть ты не хочешь?
Вот он, тонкий момент.
Я закрываю глаза на секунду.
— Я хочу тебя, — честно говорю я. — Очень. Но я не хочу потерять себя.
Он криво усмехается, грустно.
— Ты думаешь, я тебя затмю?
— Я думаю, что мир будет пытаться.
Он медленно кивает.
— Тогда давай так. Никаких громких заявлений. Никаких пресс-релизов.
Он осторожно касается моей руки.
— Мы — мы.
Пауза.
— И если ты решишь уйти в McLaren... — его голос чуть тише. — Я всё равно буду любить тебя.
Это бьёт сильнее всего.
— Даже если я буду стратегом Норриса?
Он усмехается.
— Я буду тебя ненавидеть каждую гонку. Но любить каждую ночь.
Я не удерживаюсь — смеюсь сквозь напряжение. Он проводит пальцами по моей щеке.
— Скажи мне одно.
Его голос почти шёпот.
— Это взаимно?
Я смотрю на него.
На этого идиота, который не умеет парковаться.
Который выиграл Монако.
Который плакал по радио.
Который сейчас лежит рядом.
— Да, — тихо отвечаю я. — Это взаимно.
Он выдыхает так, будто держал это внутри месяцами.
— Хорошо, — шепчет он. — Тогда мы разберёмся со всем остальным.