боль
Ученики достали телефоны и начали снимать происходящее. Послышался первый смех, потом свист, потом выкрики одобрения. Стены школы, годами копившие ложь, начали рушиться под тяжестью правды.
Диана смотрела на Ульяну. Та стояла, закрыв рот руками, и по её щекам текли слезы — её репутация «святоши» испарилась за секунды. Учителя метались в панике, пытаясь закрыть экраны собой, но информация продолжала литься потоком.
Степа подошел к Диане и обнял её за плечи, на виду у всех. Он смотрел на директора с нескрываемым торжеством. Это был их момент. Момент, когда «Лёд» и «Пламя» заставили всю школу содрогнуться.
— Пойдем, — тихо сказал он ей. — Здесь нам больше нечего делать. Мы сожгли этот мост.
Они вышли из школы под оглушительный гул толпы. За спиной остались крики учителей и плач Ульяны. Они были героями для одних и монстрами для других. Но им было плевать. Главное, что они сделали это вместе.
***
Радость от победы длилась недолго. Вечером того же дня, когда Степа вернулся домой, его ждал не просто скандал. Его ждала катастрофа.
Его отец, Владимир Дунаевский, человек железной хватки и тяжелого нрава, сидел в гостиной. На столе лежал ноутбук с записью сегодняшнего «перформанса». Воздух в комнате можно было резать ножом — он был пропитан гневом и разочарованием.
— Садись, — голос отца был тихим, и это было страшнее крика.
Степан сел напротив, не опуская взгляда. Он привык к ударам, привык к крикам, но сегодня в глазах отца было что-то другое. Презрение.
— Мне звонил директор, — начал Владимир. — Мне звонили из департамента. Ты опозорил меня на весь город, Степан. Ты и эта твоя... девчонка.
— Её зовут Диана, — резко перебил Степа.
— Мне плевать, как её зовут! — отец ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула пепельница. — Она — твоя погибель. С тех пор, как ты связался с ней и этой бандой рэперов, ты превратился в неуправляемого идиота. Ты думаешь, ты герой? Ты — ничтожество, которое рушит своё будущее ради эффектного жеста!
— Мы просто показали правду! — Степа тоже перешел на крик. — Ты сам учил меня быть честным!
— Я учил тебя быть сильным, а не тупым! — отец встал и подошел к нему вплотную. — Слушай меня внимательно. Мне стоило огромных усилий и денег, чтобы тебя не выперли сегодня же с волчьим билетом. Тебя оставят только потому, что до выпускного две недели, и они не хотят лишней шумихи в прессе. Но у меня есть условие.
Степан напрягся. Он знал этот тон.
— Либо ты завтра же прекращаешь любое общение с Беловой. Полностью. Ты не подходишь к ней в школе, ты не отвечаешь на звонки. Ты становишься «прилежным мальчиком» до получения аттестата. Либо... — отец сделал паузу, — я вышвыриваю тебя из дома в чем есть. Я лишаю тебя любой финансовой поддержки и ты катишься на все четыре стороны. И поверь мне, твоя «любовь» закончится в ту же секунду, когда тебе нечего будет жрать.
— Ты не сделаешь этого, — прошептал Степа.
— Проверь меня, — отец холодно улыбнулся. — Выбирай. Своё будущее или девчонка, которая тянет тебя на дно. Даю тебе ночь на раздумья.
Степа ушел в свою комнату и заперся. Его трясло. Он понимал, что отец не шутит. Без его денег он не сможет уехать в другой город,не сможет заниматься музыкой... Но как он мог бросить Диану? Как он мог предать ту, которая стала его единственным светом? Давление было невыносимым, и внутри Степы начало расти темное, липкое чувство безысходности, которое он привык выплескивать в агрессию.
Субботний вечер был холодным. Моросил мелкий, противный дождь. Степа позвал Диану на их место — на старый пешеходный мост над железной дорогой. Он пришел раньше. Весь день он не отвечал на её сообщения, пытаясь переварить ультиматум отца. Гнев, страх и чувство собственной никчемности смешались в нем в ядовитый коктейль.
Когда Диана появилась в конце моста, она сразу поняла — что-то не так. Степа стоял, прислонившись к перилам, и курил одну за другой. Его лицо было бледным, а глаза — дикими.
— Степа? Что случилось? — она подошла ближе, пытаясь коснуться его руки. — Твой от ец... он узнал?
Степа резко отдернул руку. Он посмотрел на неё так, словно она была его злейшим врагом.
— Узнал? Белова, об этом узнал весь город! Мой старик в бешенстве. Он поставил мне условие. Либо ты, либо нормальная жизнь.
Диана замерла. Её лицо мгновенно стало ледяным — это была её защитная реакция.
— И что ты решил? — тихо спросила она.
— А что я должен был решить?! — заорал Степан, отшвыривая сигарету. — Ты понимаешь, что мы натворили? Мы разрушили всё! У меня нет будущего, если он меня выпрет! Я буду никем! Просто очередным пацаном из подворотни с разбитыми кулаками!
— Значит, это всё, что я для тебя значу? — Диана сделала шаг назад. — Способ не стать «никем»? Ты боишься потерять папины деньги, Степа?
— Да при чем тут деньги! — он схватил её за плечи и сильно встряхнул. — Я пытаюсь нас спасти! Если я сейчас не замолчу, нас обоих уничтожат! Но ты... ты ведь не можешь просто сидеть тихо! Тебе нужно было устроить этот цирк с экранами! Это ты втянула меня в это!
Эти слова ударили Диану сильнее любого физического удара. Она смотрела на него, и её мир рушился. Человек, который обещал быть её щитом, теперь винил её в своих проблемах.
— Я втянула тебя? — её голос дрожал от сдерживаемых слез, которые она не позволяла себе показать. — Ты сам этого хотел, Дунаевский. Ты сам горел этим! А теперь, когда стало жарко, ты поджал хвост? Ты просто трус. Такой же, как Макс, такой же, как твой отец.
— Замолчи! — Степа ударил кулаком по железным перилам моста. Звук удара эхом разнесся в тишине. — Уходи, Белова. Просто уходи. Ты права, ты тянешь меня на дно. Твой лед... он не спасает. Он убивает всё живое. Я не хочу тебя видеть. До самого выпуска — забудь, что я существую.
Диана стояла неподвижно несколько секунд. Дождь стекал по её лицу, смешиваясь с горькими слезами, которые она больше не могла сдерживать.
— Как скажешь, Дунаевский— прошептала она. — Надеюсь, папины деньги согреют тебя лучше, чем я.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Степа остался один на мосту. Он хотел закричать, хотел догнать её, прижать к себе и просить прощения, сказать, что он просто испугался... Но он остался стоять. В его сердце теперь была только пустота и запах мокрого металла.