их сила
Среда выдалась невыносимой. Шепот в коридорах стал громче, а взгляды — наглее. Диана чувствовала, как внутри закипает та самая «холодная ярость». После четвертого урока она не выдержала. Ей нужно было выйти из этого душного здания, где каждый угол пропах сплетнями.
Она зашла за спортзал, в самое глухое место, где старые тополя закрывали обзор из окон. Достала пачку, щелкнула зажигалкой. Первый вдох принес долгожданное оцепенение. Диана прислонилась спиной к облупившейся кирпичной стене, закрыла глаза и выдохнула облако сизого дыма.
— Белова! Я так и знал! — раздался резкий, торжествующий голос Николая Петровича.
Диана вздрогнула и открыла глаза. Завуч стоял в паре метров, его лицо побагровело от праведного гнева. Рядом, чуть позади, стояла Ульяна. Она победно улыбалась, держа телефон в руках — видимо, уже успела сделать «доказательство».
— Попалась, дорогая. Курение на территории школы, хамское поведение, систематические прогулы... Всё, Диана. Это финиш. Прямо сейчас идем к директору писать заявление на отчисление. Ульяна, спасибо за бдительность.
Диана молчала. Она просто смотрела на Ульяну, и в её глазах застыл такой холод, что та невольно спряталась за спину завуча. Диана уже была готова швырнуть окурок и сказать что-то непоправимое, как вдруг из-за угла, ленивой походкой, вышел Степан.
Он шел, засунув руки в карманы широких штанов, и выглядел так, будто просто прогуливался в парке.
— О, Николай Петрович, и вы тут? — Степан подошел вплотную к Диане и, не моргая, выхватил окурок прямо из её пальцев. — А я её как раз искал. Диан, ну сколько раз говорить: не держи мои вещи, когда я прошу.
Завуч опешил.
— Дунаевский, ты что несешь? Я видел, как она курила!
— Вам показалось, — Степа спокойно затянулся тем самым окурком и выпустил дым прямо в сторону завуча, но так, чтобы это не выглядело прямой агрессией. — Это мой окурок. Я попросил Диану подержать его, пока завязывал шнурки. Она у нас девочка порядочная, не курит. А вот вы, Николай Петрович, кажется, слишком много слушаете всяких... — он мельком взглянул на Ульяну, — крыс.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Ульяна. — У меня видео есть!
— Удали видео, Ульяна, — раздался голос с другой стороны. Из тени деревьев вышли Скалли, Шайни и Рома 163. Они окружили завуча и Ульяну полукольцом.
Даня подошел к Ульяне и мягко, но властно забрал у неё телефон.
— Ой, упал, — сказал он, и телефон действительно «случайно» вылетел у него из рук, ударившись о бетон. Экран пошел паутиной. — Бывает. Извини, Ульян. Занеси в ремонт, я оплачу... когда-нибудь.
Николай Петрович понял, что силы не равны. Глядя на пятерых самых опасных подростков школы, которые стояли стеной за Диану, он только стиснул зубы.
— Вы все доиграетесь, — процедил он. — Живо в класс! Все!
Степа подождал, пока завуч и всхлипывающая Ульяна уйдут, а потом повернулся к Диане.
— Ты че. Совсем страх потеряла? — он улыбнулся и легонько подтолкнул её плечом. — Тебя нельзя одну оставлять, сразу в историю влипаешь.
— Спасибо, — тихо сказала Диана, глядя на разбитый телефон Ульяны. — И вам, пацаны.
— Забей, Белова, — Рома 163 поправил кепку. — В нашей банде крыс не любят. Мы своих в обиду не даем.
Вечером Степа снова пришел к Диане. На этот раз он принес коробку пончиков — «взятку для родителей», как он выразился.
Родители встретили его уже как своего. Но за ужином атмосфера была серьезнее, чем в прошлый раз. Отец Дианы долго молчал, ковыряя вилкой в тарелке, а потом поднял глаза на Степана.
— Сегодня звонил директор, — сказал он тяжелым голосом. — Опять жаловались на Диану. Сказали, она сложная. Неуправляемая. Что у неё нет будущего в этой школе.
Диана опустила голову, сжимая вилку так, что побелели пальцы. Она ждала криков, ждала запретов на прогулки, но отец продолжил:
— Мы знаем, что она сложная. Она всегда была такой... закрытой. Как будто внутри неё вечная зима. На неё жалуются все учителя, говорят, она «заражает» класс своим безразличием. Но... — он мельком взглянул на жену, которая кивнула, — мы заметили, Степа,что с твоим появлением этот лед начал трескаться.
Мама Дианы накрыла ладонью руку дочери.
— Нам всё равно, что говорит директор, Диана. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. И если для этого тебе нужно дружить с «главным хулиганом», — она улыбнулась Степану, — то пусть будет так. Главное, что ты перестала смотреть на мир как на своего врага.
Степа прокашлялся, чувствуя, как в горле встал ком.
— Она не сложная, — твердо сказал он. — Она просто сильнее многих. Люди боятся того, чего не могут понять. Диана не такая, как все эти куклы в школе. Она настоящая. И я... я обещаю, что не дам её в обиду. Ни учителям, ни кому-то еще.
Отец Дианы долго смотрел на Степана, а потом кивнул, словно принял какое-то важное решение.
— Хорошо, Дунаевский. Я тебе верю. Только смотри... если обидишь её — вспомнишь, что я боксер.
— Помню, — ухмыльнулся Степан. — Челюсть у меня одна, я её берегу.
***
После ужина Диана и Степан вышли на балкон. Ночной город дышал огнями, а снизу доносился знакомый рев моторов.
— Слышишь? — Степа кивнул вниз. — Пацаны приехали. Скалли нашел где-то старый байк, хочет его протестить. Погнали?
Диана посмотрела на родителей через стекло балконной двери. Те кивнули — они доверяли Степану.
— Погнали, — в глазах Дианы впервые за долгое время вспыхнул азарт.
Они спустились во двор. Там их уже ждала вся компания: Скалли на полуразобранном, но мощно рычащем мотоцикле, Шайни и Настя на скейте, Рома 163 на своем скутере.
— Белова, Дунаевский! Запрыгивайте! — крикнул Скалли, газуя так, что из выхлопной трубы вылетало пламя. — Едем на заброшенный аэродром, там сегодня наши устраивают сходку.
Степа сел за руль байка Ромы, Диана устроилась сзади, крепко обхватив его за талию. Холодный ночной ветер ударил в лицо, выбивая из головы все мысли о завучах, сплетнях и проблемах.
Они неслись по пустым проспектам, нарушая все правила. Степан чувствовал, как Диана прижимается к нему, и это было лучше любого признания в любви. Она была его щитом, его «ледяным спокойствием», а он — её «пламенем», которое не дает замерзнуть.
На аэродроме было шумно: десятки машин, громкая музыка, запах жженой резины и бензина. Вся тусовка встретила их приветственными криками. Здесь не было учителей, не было оценок, не было «сложных подростков». Были только свои.
Степа и Диана стояли на краю взлетной полосы, глядя, как машины улетают в темноту.
— Ты счастлив? — спросила Диана, перекрикивая музыку.
Степан обернулся к ней. Его лицо было освещено огнями фар, и в этот момент он выглядел не как хулиган, а как человек, который наконец-то нашел своё место.
— С тобой — да, — ответил он. — А ты? Твой лед еще не растаял?
Диана улыбнулась — той самой искренней улыбкой, которую видел только он.
— Нет. Но рядом с тобой мне совсем не холодно.
Они стояли под огромным звездным небом, два «сложных» подростка, которые нашли друг друга в этом огромном, шумном и иногда несправедливом мире. И они знали, что пока они вместе — им не страшен ни один завуч, ни одна Ульяна. Они были вместе,а это значит что они были сильнее всех.