вечеринка судьбы
Квартира Дани находилась в старой пятиэтажке, которую местные называли «кораблем». Здесь всегда было шумно, пахло табаком и дешевым энергетиком,даже бывало наркотой. А из окон доносился приглушенный гул ночного города. Но сегодня здесь была особая атмосфера.
Когда Диана подошла к двери, она на секунду заколебалась. Её «ледяной кокон» требовал развернуться и уйти в тишину своей комнаты, к книгам и наушникам. Но внутри что-то тянуло её к этим странным, громким и опасным людям. Особенно к одному из них.
Она толкнула незапертую дверь. В прихожей было темно, только тусклый свет из гостиной выхватывал гору кроссовок у входа. Басы новой демки Скалли буквально вибрировали в полу, отдаваясь в груди ровным, тяжелым ритмом.
— Ебать люди,привет дианка— Рома 163, сидевший на тумбе в коридоре с телефоном в руках, широко улыбнулся. — Проходи,мы уж думали, ты замерзла по дороге.
— Не дождетесь, — бросила она, снимая куртку. На ней было одета футболка и широкие джинсы.
На старом диване развалились Никита и Настя. Настя что-то увлеченно рассказывала, а Никита лениво перебирал её пальцы, кивая в такт музыке. Скалли возился у ноутбука, пытаясь свести дорожки.
Степа сидел на подоконнике, глядя в окно на мокрый асфальт,куря сигарету.На нем была черная футболка, а на лбу всё еще белел пластырь, который Диана наклеила ему вчера. Он обернулся, когда она вошла, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который Диана называла пожаром.
— Пришла всё-таки, — Степа спрыгнул с подоконника и подошел к ней. — Я уж думал, ты решишь, что мы недостаточно элитная компания для твоего ледяного величества.
— Я пришла проверить, не развалился ли ты после вчерашнего, Дунаевский, — Диана сложила руки на груди, глядя на него снизу вверх. — А то выглядишь так, будто тебя грузовик переехал. Дважды.
— Острый язык — это твой единственный способ защиты, Белова? — Степан ухмыльнулся, протягивая ей стакан с колой. — Садись давай. Сегодня никто не кусается. Почти.
Они устроились в углу комнаты на больших подушках, брошенных прямо на пол. Несмотря на подколы, в воздухе между ними больше не было той колючей вражды. Это была странная дружба двух людей, которые привыкли, что мир против них.
***
Вечер катился своим чередом. Скалли включил какой-то старый американский рэп, и компания погрузилась в ленивые разговоры. Диана, вопреки своим привычкам, не закрылась в наушниках. Она слушала, как Никита и Рома спорят о кроссовках, как Настя жалуется на биологичку, и ловила на себе частые взгляды Степана.
— Слушай, Белова, — Степан подвинулся чуть ближе, понизив голос. — Я всё хотел спросить. Ты вчера за гаражами двигалась так, будто полжизни в спортзале провела. Тебя реально кто-то учил или это встроенный режим уничтожения?-Сказал степа,с увлеченным видом. Он ждал пока она ответит.
Диана сделала глоток колы, глядя в пустоту перед собой. Её лицо снова стало непроницаемым.
— Отец хотел сына, — коротко ответила она. — А получил меня. Пришлось соответствовать, чтобы он не разочаровался окончательно. Бокс, карате... Он считал, что девочка должна уметь постоять за себя в этом гнилом мире.
Степан замолчал, внимательно разглядывая её профиль. Он впервые услышал от неё что-то личное.
— Понимаю, — тихо сказал он. — У меня похожая история. Только мой старик считает, что «лучшая школа жизни — это армия и кулаки». Только сам он в этой школе, кажется, прогулял все уроки человечности.
— Поэтому ты такой агрессивный? — Диана повернула к нему голову. — Пытаешься переорать его голос у себя в голове?
Степан горько усмехнулся.
— Еба... — Ты как хирург, Белова. Режешь прямо по живому. Да, наверное. Он думает, что если я буду самым опасным в школе, то я стану «настоящим мужчиной». А я просто хочу, чтобы он хотя бы раз спросил, как у меня дела, вместо того чтобы орать про мои заваленные зачеты.
— Ты не должен быть им, Степа, — Диана впервые назвала его по имени без иронии. — Ты — это ты. Громкий, невыносимый, проблемный... но настоящий. Это дороже, чем чьи-то ожидания.
Степан посмотрел на неё так, словно видел впервые. Его пламя на мгновение затихло, встретившись с её спокойным, холодным пониманием.
— Ты странная, Белова, — прошептал он. — Ледяная снаружи, а слова такие... теплые.
— Не привыкай, — она тут же вернула себе холодный тон. — Это была разовая акция милосердия. Завтра я снова буду считать тебя придурком.
Степа рассмеялся, и этот смех был искренним. Ему было легко с ней. Легко молчать, легко спорить, легко просто быть рядом.
Но идиллия длилась недолго. В центре комнаты Скалли, уже изрядно расслабившийся начал рассказывать какую-то историю про своего знакомого.
— ...и короче, он такой влетает, а батя его — настоящий мужик, не то что наши нытики, — Скалли размахивал руками, смеясь. — Сразу по лицу, без лишних слов. Прямо как у тебя, Степа, помнишь? Твой старик тоже за словом в карман не лезет. Слушай, а он до сих пор заставляет тебя по утрам отжиматься, если ты на десять минут позже пришел? Или он уже окончательно в запой ушел и ему не до тебя?
В комнате мгновенно стало тихо. Музыка продолжала играть, но воздух словно выкачали. Никита и Рома замерли, глядя на Степу. Настя испуганно прикрыла рот ладонью. Скалли, не сразу поняв, что ляпнул лишнее, продолжал улыбаться, но его улыбка быстро угасла, когда он встретился взглядом со Степаном.
Лицо Дунаевского изменилось за секунду. Вся та мягкость, что появилась в нем во время разговора с Дианой, исчезла. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Глаза потемнели, став почти черными.
— Тебе, Даня, кажется, язык лишний во рту мешает? — голос Степана был пугающе тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости.
— Бро, я не это имел в виду... — начал оправдываться Скалли, осознав свою ошибку. — Я просто пошутил, ты же знаешь, я твоего батю уважаю...
— Пошутил? — Степан медленно поднялся с пола. Его кулаки сжались. — Про то, что он пьет и руки распускает? Это тебе смешно, блядь?
Он сорвал с вешалки свою куртку и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стены.
Скалли в отчаянии опустил голову на руки.
— Вот я дебил... Реально не подумал. Ребят, я не хотел его задеть, честно.
Диана встала. Она видела выражение лица Степана — это не была просто злость. Это была глубокая, кровоточащая рана, которую Даня случайно вскрыл ржавым ножом.
— Ты не дебил, Даня, — холодно бросила она, надевая куртку— Ты просто иногда не видишь берегов. Я пойду за ним.
— Белова, не надо, он сейчас любого убьет, кто к нему подойдет! — крикнул Никита.
— Меня не убьет, — отрезала Диана. — Я слишком холодная для него. Не загорюсь.
Она вылетела в подъезд, на ходу застегивая куртку. Ей было всё равно на холод, ей нужно было найти его до того, как он натворит дел в таком состоянии.
***
Она нашла его во дворе, за детской площадкой, где стояли старые, покосившиеся качели. Степан сидел на одной из них, вцепившись руками в свою голову. Дождь почти перестал, но с деревьев всё еще падали тяжелые капли, разбиваясь о его плечи.
Диана подошла молча. Она не стала говорить «всё будет хорошо» или «забей». Она просто встала рядом, глядя на серые многоэтажки, окружавшие их со всех сторон.
— Он не имел в виду ничего плохого, — наконец сказала она. — Он просто идиот, который сначала говорит, а потом думает.
Степан не поднимал головы. Его плечи мелко дрожали — то ли от холода, то ли от ярости, которую он пытался подавить.
— Да дело не в Дане, — хрипло ответил он. — Он просто прав. Мой батя — алкаш и тиран. И я ненавижу то, что все это знают. Я строю из себя крутого,чтобы никто не видел,как я боюсь возвращаться домой. Чтобы никто не знал,что я вчера пол ночи сидел в подъезде,потому что он дверь запер и лег спать,забыв обо мне.