Глава 17: Холодная война
После того вечера дом разделился на два враждебных лагеря. Мать Киры больше не кричала и не устраивала сцен. Её молчание стало ледяным и красноречивым. Она перестала ставить прибор Мусиму на стол, отвечала ему односложно, а с Кирой разговаривала сквозь зубы, как с предательницей. Отец Мусима пытался наладить мир, но его попытки разбивались о каменное лицо женщины.
Для Киры и Мусима это стало временем предельной осторожности. Их чат «Учебная группа 11-Б» был удалён без следа. Теперь они общались только через одноразовые заметки на бумаге, которые сжигали или смывали в унитаз. Их встречи свелись к минимуму: беглый взгляд в школьном коридоре, случайное прикосновение к руке, передающей соль, которое теперь было наполнено не нежностью, а тревогой и сожалением.
Мусим начал приходить домой позже, ссылаясь на дополнительные тренировки и репетиторов. На самом деле он брал любые подработки — разгружал фуры, помогал на стройке, — чтобы быстрее накопить на тот самый дом. Каждая заработанная купюра была для него кирпичиком в стене их будущей крепости. Он стал молчаливым и сосредоточенным, его юношеская угловатость быстро сменялась взрослой, усталой серьезностью.
Однажды ночью, когда Кира не могла уснуть, она услышала тихие шаги в коридоре и едва различимый стук в дверь. Она открыла. На пороге стоял Мусим с синяками под глазами от усталости и маленькой коробкой в руках.
М-(шепотом) Держи. Не открывай здесь.
Он исчез так же тихо,как и появился. В коробке лежал простой, но изящный серебряный браслет и записка, написанная его неразборчивым почерком: «На всякий случай. Чтобы помнила: есть я. И наш дом. Скоро».
Кира надела браслет и не снимала его даже в душе.Он стал её талисманом, напоминанием о том, что за холодом и страхом всё ещё есть тайное, тёплое пространство их любви.
Конец главы 17.