Новенькая/ Айзек Найт

Тем временем далеко в другом городе Айзек сидел на кухне своего дома, опершись локтями на стол. Плечи были чуть сгорблены, пальцы сцеплены в замок так крепко, что побелели костяшки. Перед ним стоял стакан с водой, к которому он так и не притронулся — на поверхности уже почти исчезли пузырьки, вода казалась застывшей, как и всё вокруг. Он провёл ладонью по лицу, медленно, будто стирая с него усталость, и тяжело выдохнул. В доме было непривычно тихо — слишком тихо, до звона в ушах. Где-то в глубине щёлкнули часы, звук эхом прошёлся по кухне.

Он машинально взял телефон, большой палец чуть дрогнул, когда он снова открыл старый чат с Т/и. Экран мягко засветился в полумраке её именем, а последнее сообщение от него так и осталось непрочитанным, как немой упрёк. Айзек долго смотрел на экран, взгляд будто застрял на этих строчках, потом резко заблокировал телефон, словно обжёгся, и откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Стул тихо скрипнул под его весом.

— Чёрт… — глухо выдохнул он, проводя рукой по затылку.

Майрон сидел напротив него, развалившись на стуле, но сегодня даже его привычная расслабленность выглядела натянутой. Он постукивал пальцами по столу, ритм был неровный, выдавал внутреннее напряжение, и бросал короткие взгляды на друга. Дэн стоял у окна, скрестив руки, плечом упираясь в стену, и время от времени смотрел на улицу, где медленно темнело небо.

— Ты опять к её дому ездил? — тихо спросил Дэн, не оборачиваясь, голос был спокойный, но в нём чувствовалась тяжесть.

Айзек медленно провёл ладонью по затылку, пальцы задержались у основания шеи.

— Да.

Майрон тяжело вздохнул, опустил взгляд на стол, провёл пальцем по невидимой линии на поверхности, потом сжал губы.

— Ты так скоро там прописку оформшь, — попытался он усмехнуться, но усмешка вышла кривой, без привычного огня. — Может, ключи сразу попросишь?

Айзек даже не улыбнулся.

Лика сидела рядом с Майроном, обхватив кружку двумя руками, будто пытаясь согреться. Её пальцы сжимали керамику чуть сильнее, чем нужно, ногти тихо постукивали по поверхности. Она смотрела на Айзека, и в её глазах мелькнула тень сомнения, тревоги, почти вины.

— Айзек… — тихо начала она, голос дрогнул, но она тут же замолчала, прикусив губу.

Он поднял на неё взгляд — усталый, потемневший, будто за эти дни он стал старше.

— Что?

Лика на секунду отвернулась, взгляд метнулся к Майрону. Тот едва заметно покачал головой, почти незаметно, но она уловила.

Она сжала кружку сильнее, потом опустила глаза.

— Ничего… — тихо сказала она, почти шёпотом.

Айзек хмыкнул безрадостно, уголок губ едва дёрнулся, и снова уставился в стол.

— Отлично… — пробормотал он себе под нос. — У всех что-то есть сказать… и никто не говорит.

В кухне снова повисла тишина, только часы тихо отмеряли секунды.

---

В это же время в родблоке Т/и снова сжала прутья кровати, когда очередная схватка прошла по телу, сильнее, чем предыдущие. Металл холодил ладони, но она почти не чувствовала этого. Она шумно выдохнула, голос сорвался, и опустилась на колени на кровати, упираясь локтями в матрас. Простыня под руками смялась, ткань натянулась.

Мама быстро поправила подушку под её руками, пододвинула её ближе, чтобы было удобнее опираться, и снова начала массировать поясницу, чуть сильнее надавливая ладонью, двигаясь в ритме её дыхания.

— Дыши… медленно… вот так… — тихо повторяла она, показывая ритм, сама глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы Т/и могла подстроиться.

Т/и послушно втянула воздух, грудь поднялась, потом медленно выдохнула, губы дрожали.

— Когда… это закончится… — прошептала она, голос сорвался, стал почти детским от усталости.

Мама мягко улыбнулась, но в глазах мелькнула тревога, она провела рукой по её плечу, задержалась, чуть сжала.

— Скоро… ты уже большую часть пути прошла… ещё немного…

Т/и закрыла глаза, ресницы дрогнули. Где-то внутри неё маленькая жизнь снова толкнулась, резко, ощутимо, словно тоже чувствовала, что момент приближается. Она тихо выдохнула, собираясь с силами, пальцы снова сжались на ткани.

— Я не могу… — выдохнула она, почти беззвучно.

— Можешь, — сразу ответила мама, твёрже, но всё так же мягко, наклоняясь ближе. — Ты уже делаешь это.

---

Айзек тяжело выдохнул и откинулся уже на спинку дивана в гостиной, куда они перебрались, запрокинув голову назад. Потолок над ним расплывался в полумраке, свет от лампы давал мягкие тени. Он провёл ладонью по лицу, задержав её на глазах.

— Я не могу без неё.

В комнате повисла короткая тишина. Даже Майрон перестал стучать пальцами.

Дэн, стоявший у окна, медленно повернулся к нему, взгляд стал серьёзнее.

— Знаем, — тихо сказал он. — Но ты сам это выбрал.

Айзек фыркнул, резко отвернул голову в сторону, сжимая пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Да неужели… — пробормотал он сквозь зубы. — Спасибо, напомнил.

Майрон провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул.

— Слушай… — начал он, чуть подавшись вперёд. — Может, хватит уже геройствовать? Найди её и поговори нормально, а не вот это вот всё…

Айзек резко поднял взгляд.

— А если она не хочет меня видеть?

— Тогда узнаешь это от неё, а не от своей фантазии, — спокойно ответил Майрон, пожав плечами.

Лика отвела взгляд, сжимая кружку, дыхание стало чуть быстрее.

---

В это же время в родильной палате Т/и уже лежала на медицинской койке, тело выгибалось от боли, мышцы напрягались до предела. Волосы прилипли к вискам и шее, дыхание стало тяжёлым, рваным. Её пальцы так сильно сжимали край простыни, что ткань собиралась в складки, а костяшки побелели.

Мать стояла рядом, крепко держа её за руку, пальцы переплелись, как якорь. Другой рукой она осторожно гладила дочь по голове, иногда убирая мокрые пряди волос с её лица, касаясь лба.

— Давай, хорошая моя… — мягко говорила она, наклоняясь ближе, почти касаясь лбом её виска. — Немного осталось… и ты встретишься с ним…

Т/и вяло подняла на неё взгляд, глаза были затуманены, но в них мелькнула искра. Она тяжело выдохнула, прикусила угол ткани подушки, чтобы не закричать, и ещё сильнее сжала руку матери.

— Мам… — выдохнула она сквозь боль, почти плача. — Мне страшно…

Мама тут же сжала её руку сильнее, наклонилась ближе.

— Я рядом… я здесь… — тихо, уверенно. — Ты не одна… слышишь?

Т/и кивнула едва заметно, слёзы выступили в уголках глаз, но она снова глубоко вдохнула, собирая остатки сил, готовясь к следующей волне.

Акушерка стояла у изножья кровати, внимательно наблюдая за процессом, чуть переминаясь с ноги на ногу и время от времени поправляя перчатки. Свет лампы отражался в её очках, делая взгляд ещё более сосредоточенным. Она наклонилась ближе, оценивая ситуацию, и уверенно кивнула.

— Так, давай, солнце… — спокойно, но твёрдо сказала она. — Ещё пару потуг — и всё. Я уже вижу голову.

Т/и глубоко вдохнула, запрокинув голову назад, шея натянулась, на висках выступили капли пота, плечи дрогнули. Её пальцы судорожно вцепились в простыню, ткань смялась под напряжением. Она на секунду зажмурилась, собирая последние силы, и тихо, почти беззвучно всхлипнула.

Мама стояла рядом, практически прижавшись к ней, её ладонь крепко сжимала руку Т/и, а другая медленно гладила по волосам, убирая прилипшие пряди. Она уткнулась лбом в её висок, стараясь передать спокойствие, хотя её собственные губы едва заметно дрожали.

— Ещё чуть-чуть… слышишь?.. ещё совсем немного… — шептала она, почти не дыша.

Т/и судорожно выдохнула, губы задрожали.

— Я… я уже не могу… — прошептала она, голос сорвался. — Я боюсь…

Мама чуть отстранилась, посмотрела ей в глаза и мягко улыбнулась, несмотря на слёзы.

— Самое страшное уже позади… ты справляешься… ты сильная, слышишь меня?

Акушерка снова посмотрела на неё, чуть кивнула, будто давая сигнал.

— Давай. Последний раз. Соберись.

Т/и медленно кивнула, дыхание сбилось, но она всё равно втянула воздух глубоко, до предела, грудь резко поднялась. На секунду всё вокруг будто затихло — только её дыхание, быстрые шаги медсестры за спиной и тихий писк аппаратуры.

Она напряглась из последних сил.

Мама крепче сжала её руку.

— Давай, родная… давай…

И в следующую секунду напряжение разорвалось громким детским плачем.

Звук был резкий, живой, заполнивший всю палату.

Т/и обессиленно выдохнула, тело резко расслабилось, будто её отпустили после долгого напряжения. Грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание сбивалось, губы дрожали, но на лице появилась слабая, почти неверящая улыбка.

— Всё… — выдохнула она.

Мама не сдержала слёз. Они тихо скатились по щекам, она наклонилась и поцеловала дочь сначала в висок, потом в макушку, осторожно прижимая её к себе.

— Ты сделала это… — прошептала она, голос дрогнул.

Акушерка аккуратно подняла малыша, ловко и уверенно завернула его в тёплую пелёнку, быстро проверяя состояние, и, улыбнувшись, осторожно положила его на грудь Т/и.

Т/и сразу обхватила его руками, прижимая к себе, словно боялась, что его могут забрать обратно. Её пальцы дрожали, но держали крепко.

— Карл… — тихо, почти неслышно прошептала она, едва касаясь губами его лба.

Она смотрела на маленькое лицо сына — крошечный нос, плотно закрытые глазки, влажные ресницы, чуть сморщенный лоб. Карл сжал крошечные кулачки и тихо всхлипнул, уткнувшись в её грудь.

— Какой он… маленький… — выдохнула Т/и, голос сорвался на улыбке.

Мама наклонилась ближе, её пальцы осторожно коснулись крошечной ручки малыша.

— Очень… — тихо ответила она, глядя на них с такой теплотой, что глаза снова защипало.

Карл постепенно успокаивался. Его дыхание выравнивалось, он тихо сопел, иногда подёргивая губами, словно искал что-то во сне.

Акушерка стояла рядом, наблюдая за ними с мягкой, почти тёплой улыбкой, сложив руки.

— Какой спокойный… — сказала она негромко. — Не все такие.

Т/и едва слышно усмехнулась, не отрывая взгляда от сына, медленно проводя ладонью по его крошечной спинке.

— Он просто… знает, что всё хорошо…

Она продолжала смотреть на него, словно боялась моргнуть и пропустить хоть одно движение. Маленькая грудь Карла едва заметно поднималась и опускалась, крошечные пальцы иногда вздрагивали.

Т/и осторожно провела кончиком пальца по его щеке. Малыш тихо всхлипнул и крепче прижался к ней.

Мама стояла рядом, одной рукой всё ещё держала ладонь Т/и, другой продолжала гладить её по волосам, иногда вытирая слёзы.

— Он на тебя похож… — тихо сказала она, чуть улыбнувшись.

Т/и устало усмехнулась, глаза прикрылись на секунду.

— Пока он просто маленький комочек…

Акушерка мягко поправила край пелёнки и чуть наклонилась.

— Сейчас мы его ненадолго заберём, взвесим, посмотрим, всё ли в порядке… — спокойно сказала она. — И сразу вернём.

Т/и неохотно ослабила руки, пальцы на секунду задержались на ткани пелёнки, будто отпускать было сложнее всего. Акушерка аккуратно подняла Карла.

Он тихо пискнул, морщась, сжал кулачки, но почти сразу снова затих.

Т/и проводила его взглядом, пока он не скрылся за ширмой, глаза невольно задержались в той стороне.

Мама села на край кровати, взяла руку дочери в обе ладони, согревая её.

— Ты молодец… — тихо сказала она, мягко сжимая её пальцы.

Т/и закрыла глаза, глубоко и устало выдохнула.

— Я думала… правда не справлюсь…

Мама тихо усмехнулась, поглаживая её по плечу.

— Все так думают… а потом держат вот это чудо на руках…

В коридоре отчим нервно ходил туда-сюда, шаги отдавались глухим эхом по плитке. Он уже в который раз подошёл к окну, провёл рукой по затылку, тяжело выдохнул и снова посмотрел на дверь родблока.

Дверь тихо открылась.

Медсестра выглянула, огляделась и позвала:

— Виктор?

Он сразу выпрямился и быстрым шагом подошёл к ней, почти сбившись на бег.

— Да… это я… — голос чуть сел.

Медсестра улыбнулась, чуть склонив голову.

— Поздравляю. У вас внук.

Он на секунду замер, словно не сразу понял услышанное, потом резко выдохнул, провёл ладонью по лицу, глаза на мгновение закрылись.

— Внук… — тихо повторил он, и на его лице впервые за долгое время появилась широкая, настоящая улыбка.

Акушерка вернулась в палату, тихо прикрыв за собой дверь плечом. В её руках снова был аккуратно завернутый малыш, пелёнка мягко шелестела при каждом её шаге. Она подошла ближе, улыбаясь теплее, чем раньше, и чуть склонила голову, глядя на Т/и.

— Три килограмма сто пятьдесят грамм, — сказала она с лёгкой гордостью в голосе. — И абсолютно здоров.

Она осторожно, почти бережно, как что-то особенно хрупкое, положила Карла обратно на грудь Т/и.

Малыш тихо заворочался, морщась, его носик смешно сморщился, губы чуть дрогнули, и он тихо пискнул, будто возмущаясь перемещением. Потом снова уткнулся лицом в тёплую ткань и затих, прижимаясь ближе.

Т/и сразу мягко обняла его, ладонь осторожно легла на его крошечную спину, пальцы едва заметно поглаживали через пелёнку.

— Привет… — тихо прошептала она, наклоняясь ближе, её дыхание коснулось его волос. — Мы справились…

Её голос дрогнул, но в нём уже не было страха — только усталость и тихое, глубокое счастье.

Т/и продолжала укачивать сына, едва заметно покачиваясь вместе с ним на больничной кровати. Матрас тихо скрипнул под её движением. Её пальцы медленно скользили по мягкой ткани пелёнки, иногда замирая на крошечной спинке Карла, будто она проверяла — он здесь, настоящий.

Он тихо сопел, прижавшись к ней, иногда морщил носик, чуть шевелил губами, словно искал что-то во сне, и время от времени едва слышно посапывал.

Мама сидела рядом на стуле, чуть подавшись вперёд, локти упирались в колени, пальцы переплелись, но взгляд был прикован только к внуку. Она осторожно протянула руку и коснулась его маленькой ладошки.

Карл на секунду сжал её палец.

Мама тихо, почти неслышно засмеялась сквозь слёзы, прикрыв губы ладонью.

— Сильный… — прошептала она, быстро вытирая щёку.

Т/и устало улыбнулась, опуская голову на подушку. Волосы растрепались, пряди прилипли к вискам и шее. Она глубоко вдохнула, грудь медленно поднялась, и впервые за долгое время её плечи расслабились.

— Мам… — тихо сказала она, не отрывая взгляда от сына, голос был чуть хриплый. — Он правда мой…

Мама мягко улыбнулась и накрыла её руку своей, тёплой и уверенной.

— Конечно твой… — тихо ответила она. — Ты его выстрадала… выносила… он твой с первой секунды.

Дверь палаты тихо приоткрылась, скрипнув едва слышно, и в неё снова заглянула акушерка. Она вошла аккуратно, держа в руках небольшую папку с документами, и на секунду остановилась, наблюдая за ними — в её взгляде мелькнула тёплая удовлетворённость.

— Ну как наш герой? — тихо спросила она, подходя ближе и чуть наклоняясь.

Карл в этот момент слегка повёл плечиком и тихо пискнул, будто откликнулся на голос.

Акушерка усмехнулась, уголки её губ поднялись.

— Вот, уже характер показывает, — добавила она мягко и перевела взгляд на Т/и. — Через пару часов переведём вас в обычную палату. А пока отдыхайте… вы это заслужили.

Она аккуратно поправила край пелёнки, проверила датчик на руке Т/и, её пальцы действовали быстро и уверенно, затем удовлетворённо кивнула.

— Всё отлично.

— Спасибо… — тихо ответила Т/и, едва заметно улыбнувшись.

Акушерка кивнула и вышла, дверь снова мягко закрылась.

Тем временем в коридоре отчим стоял у окна, всё ещё сжимая телефон в руке. Он то включал экран, то снова гасил его, нервно проводя пальцем по краю корпуса. Его шаги были неровными — он сделал круг, остановился, снова подошёл к окну, посмотрел на отражение, провёл рукой по затылку.

Когда дверь наконец открылась, и медсестра выглянула, он сразу выпрямился.

— Можете зайти, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Он коротко кивнул и быстро шагнул внутрь, но у самой кровати резко замедлился, словно боялся нарушить этот момент. Его взгляд сразу нашёл маленький свёрток на груди Т/и.

Он замер на секунду.

— Ну… — тихо сказал он, проводя рукой по затылку, голос стал ниже. — Вот и он…

Мама поднялась со стула, её движения были мягкими, и она улыбнулась мужу, чуть кивая в сторону малыша.

— Знакомься… дедушка.

Отчим осторожно подошёл ближе, почти на цыпочках, наклонился, рассматривая крошечное лицо, его дыхание на секунду задержалось.

— Привет, парень… — тихо сказал он, будто боялся говорить громче.

Карл чуть зашевелился, его губы дрогнули, он тихо вздохнул и снова сжал кулачки.

Т/и наблюдала за этим, и на её лице появилась усталая, но тёплая улыбка, глаза мягко светились.

— Его зовут Карл, — тихо сказала она, чуть приподняв голову.

Отчим кивнул, взгляд стал мягче, и он осторожно коснулся пальцем его ладошки.

Карл рефлекторно сжал его палец.

Отчим тихо выдохнул, почти неслышно усмехнулся.

— Хорошее имя… — сказал он и посмотрел на Т/и. — Ты справилась… слышишь? Ты правда справилась.

Т/и чуть кивнула, прижимая сына ближе, и закрыла глаза на секунду, позволяя этому моменту просто быть.