Он открывается.-31глава-
На следующий день я просыпаюсь от какого-то грохота. Поначалу я даже не понимаю, слышала ли этот звук во сне или в реальности. Но следом различаю из гостиной громкий мат Хадсона и тут же вскакиваю с кровати. Краем глаза замечаю часы на прикроватной тумбочке — 8 утра.
Я залетаю в гостиную и вижу Чейза, который стоит на кухне, а рядом с ним лежит упавший сломанный шкафчик с перебитой посудой. Я недоумённо таращусь на эту картину. Серый шкафчик висел на стене, прикрученный несколькими шурупами. Как он мог упасть?
Я подхожу к парню, который всё ещё продолжает бубнеть маты себе под нос. Я едва не наступаю на осколок тарелки, привлекая его внимание громким «Ой». Он, видимо, не ожидает сейчас моего присутствия, поэтому заметно вздрагивает, и затем последний целый стакан вылетает из его рук, тут же разлетаясь на осколки.
— Господи, ты меня, блять, до чёртиков напугала! — восклицает Чейз, поворачиваясь ко мне.
Я приоткрываю рот в удивлении, вскидывая брови и разводя руками, снова оглядывая весь этот беспредел.
— Это ты меня напугал! Что тут произошло вообще?
Он отводит меня в сторону, осторожно переступая осколки. Сбивчиво рассказывает, что хотел достать кружку с верхней полки, встал на цыпочки, а потом начал заваливаться в бок. В поисках опоры он ухватился за дверцу шкафчика, но в итоге просто оторвал его от стены под тяжестью собственного веса.
Я ласково поглаживаю его по спине, пока мы сидим на диване. Шатен действительно испугался, и я понимаю это по тяжёлому дыханию и дрожащим рукам. Он извиняется за шум и беспорядок и клятвенно обещает купить мне новый набор посуды. Я с усмешкой покачиваю головой, замечая, что «Хадсон как всегда в своём репертуаре».
Мы жили вместе около 2 месяцев, если вести счёт с того совместного Нового года, и он стабильно через день будил меня каким-то шумом, если просыпался первым. У него вечно что-то шуршало, падало и разбивалось в самый неподходящий момент. Потом он смущённо извинялся, повествуя очередную невероятную историю, обещая, что в следующий раз обязательно постарается вести себя тише.
Я помогаю ему убрать весь беспорядок. Хадсон не перестаёт извиняться и ходить вокруг меня на цыпочках, в итоге начиная действовать мне на нервы. Я поспала от силы часа 3, и сегодня мой законный выходной. Поэтому, естественно, я планировала отсыпаться как минимум до обеда. Парень мягко предлагает мне вернуться обратно в кровать, но я устало качаю головой в отрицании. Я уже знаю, что не смогу уснуть. Чёрт возьми! С добрым утром, мир.
Я отправляюсь в душ, решая после заняться редактурой некоторых статей, чтобы хоть как-то провести время с пользой. Я долго стою под душем, наслаждаясь горячими каплями воды, которые меня успокаивают. Попутно слушаю недавний релиз Трэвиса с телефона. Видимо, в какой-то момент я слишком залипаю на всё это, потому что пропускаю то, как Хадсон оказывается за моей спиной.
Я чувствую мягкий поцелуй в плечо и чужую руку, обхватывающую мою шею спереди. Я невольно вздрагиваю от неожиданности, и сердце начинает бешено стучать у меня в ушах. Но потом я понимаю, что это Чейз, и сразу же расслабляюсь. Я хочу развернуться к нему, но он удерживает меня на месте, ощутимо сжимая за шею.
Шатен снова делает это, перехватывает контроль, забирает себе всю инициативу. И уже только от осознания этого факта я почти становлюсь мокрой. Пока его зубы мягко прихватывают кожу на шее, оставляя засосы, а свободная ладонь ползёт вверх по моему бедру, я пытаюсь вспомнить, когда такое происходило в последний раз. С тех пор, как Чейз начал терапию, секс у нас был от силы раза четыре. И каждый раз это происходило по моей инициативе.
Поэтому происходящее сейчас действительно меня удивляет. Но я так сильно соскучилась по этой составляющей наших отношений, что пускаю всё на самотёк, поддаваясь его игре. Я отключаю мозг и просто наслаждаюсь прикосновениями парня.
Он входит в меня, едва убедившись, что я готова. Буквально вжимает моё тело в кафель, и поначалу это даже сбивает с толку. Я чувствую, что Хадсон злится, выплёскивая на меня всё своё раздражение, но не понимаю очевидных причин. Он груб и тороплив, потому мне становится противно от осознания, что сейчас он лишь использует меня, чтобы получить физическую разрядку. С тем же успехом парень мог трахать и какую-то левую тёлку в клубе, не заметив никакой разницы.
Он больно кусает меня в плечо, сжимая мою грудь и останавливается лишь тогда, когда с моих губ срывается тихий стон боли с рваным «Перестань». Чейз громко стонет, изливаясь внутрь меня, и тут же выпускает из своих крепких объятий. Я устало опираюсь рукой о стену, сдерживая накатившие слёзы.
Месяц назад я была самой счастливой девушкой на свете, а сейчас живу с парнем, которого едва могу видеть, не чувствуя при этом раздирающего изнутри раздражения. Когда всё успело так измениться? Мы живём вместе, как старая супружеская пара. Как будто позади уже остались вся радость и всё веселье, и лет 30 брака, и пара совместных детей. И вот мы остались вдвоём в пустой квартире с этим тупым пониманием, что нам даже и поговорить-то не о чем.
Я слышу, как шатен молча покидает ванную комнату, на ходу натягивая на себя шмотки и громко хлопая дверью напоследок. У меня вырывается тяжёлый вздох, и я решаю, наконец, поговорить с ним обо всём. Так просто уже больше не может дальше продолжаться! Я дорожила отношениями с Хадсоном, даже если со стороны иногда казалось, будто я принимаю всё, как должное.
Я выхожу из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, наблюдая, как парень разливает кофе в две последние кружки, которые чудом уцелели лишь потому, что накануне я забрала обе в спальню.
— Тебе там Синтия уже раз 5 позвонила. А также прислала пару сообщений с извинениями, — мимоходом бросает он, оборачиваясь через плечо.
Я застываю на месте, чувствуя, как липкий страх сковывает всё тело. Так вот чем вызвана его недавняя агрессия.
— Ты рылся в моём телефоне?
— Да сдался мне сто раз твой мобильник, блять! — недовольно вставляет Чейз. — Просто он звонил, не переставая, а потом на экране всплыли пара уведомлений.
Я присаживаюсь за стол, настороженно следя за лицом шатена. Он поджимает губы, раскрывая упаковку вчерашних пирожных. Но потом всё же подаёт голос.
— За что Паркер просила прощения?
— Мы повздорили накануне, — осторожно отвечаю я после долгой паузы.
— Это как-то связано с тем, что вчера она объявилась у тебя в редакции, а потом ты приехала к Джошу, находясь на грани истерики? — отстранённо задаёт Хадсон следующий вопрос, не сводя с меня пристального тяжёлого взгляда.
— Возможно, — неуверенно жму я плечами, устремляя глаза на кружку.
Он разговаривает со мной спокойным тоном, даже чересчур. И от этого напряжение в комнате ощущается ещё больше. В последние недели его хладнокровие доводило меня до ручки, жутко действуя на нервы. Например, как сейчас. Чёрт, уж лучше бы он на меня кричал.
— Мне нужно знать ещё какие-то подробности? — произносит Чейз, теребя кольца на своих пальцах.
— А ты хочешь?
— А ты всё-таки хочешь мне что-то рассказать? — вопросительно приподнимает он брови, глядя на меня в упор.
Я с трудом сглатываю, ощущая комок в горле. Ладони предательски покрываются холодным липким потом. Я хочу быть честна с ним, но понимаю, чем может закончиться моя попытка сыграть в откровенность. Хадсон пошлёт меня по известному адресу и исчезнет из моей жизни раньше, чем я успею сказать «Извини».
Он терпит, стиснув зубы, закрывая глаза на факт моего общения с Паркер. Хотя всячески показывает, что не одобряет этого. Но если я ещё вдобавок ко всему сообщу ему, что всё это время у блондинки были ко мне какие-то чувства, про которые я была в курсе? Чейз никогда мне этого не простит. История повторится, и круг замкнётся.
— Нет. Не хочу грузить тебя всем этим, — осторожно произношу я, растягивая губы в мягкой улыбке. — Там всё само как-нибудь разрулится.
Шатен кивает, заметно расслабляясь. Начинает отвлечённо болтать, рассказывая, что заскочит ещё на полдня на студию к Атински, а вечером уедет в Калифорнию. Тур открывается как раз концертом в последний день зимы и закрывается также калифорнийским концертом в последний день весны. У нас был уговор, что сперва Чейз уедет один, закончив приготовления с ребятами, а я приеду туда уже к самому концерту.
Я понимаю, что сейчас — последний шанс поговорить с ним. Дожидаюсь момента окончания завтрака, и, как только Хадсон ставит пустую кружку на стол, я открываю рот с этим коронным:
— Нам нужно серьёзно поговорить.
— Про Синтию? — удивлённо вскидывает он брови, видимо, вспоминая предыдущую тему.
— Нет, про нас.
— Так, а вот это уже интересно, — хмыкает шатен, потирая руки. — Ну, и что такого случилось с нами, птичка?
— Это я как раз у тебя хотела спросить.
Он непонимающе хмурит брови в ответ.
— Господи, ну, неужели я тут единственная, кто что-то заметил? — взмахиваю я руками, подрываясь с места и останавливаясь у стены напротив стола. — Весь этот последний месяц. Этот ебаный день сурка!
— Если хочешь что-то сказать — говори прямо, — холодно выдаёт Чейз, прищуривая глаза.
— Ты стал совсем другим, — жалобно выдыхаю я. — Всё изменилось. И мне это не нравится. Раньше я думала, может наркотики были причиной твоих чувств ко мне. Но теперь думаю — может наркотики были тем связующим звеном между нами, и поэтому ты нравился мне больше, пока был постоянно под кайфом.
Он замирает, окидывая меня неверящим взглядом. Я уже было хочу извиниться за всё и забрать свои слова обратно, когда внезапно парень поднимается с места. Стул противно скрипит, отъезжая на полметра назад с резким звуком. Я молча пялюсь на него в ожидании, и Хадсон растягивает губы в едкой усмешке, слабо покачивая головой.
— А я уж всё думал, что ты не поймёшь.
— Не пойму чего? — с опаской спрашиваю я, невольно делая шаг назад.
— Я ведь не слепой, Хелл. Я понял, что всё пойдёт по пизде ещё тогда, когда впервые вышел из кабинета психолога. Моя жизнь была полным пиздецом, но я знал, что всё станет только хуже.
— Почему?
Чейз мерзко улыбается, разводя руками. Я чувствую, что разговор выруливает на очень странный исход, и внезапно ловлю себя на мысли, что ещё не поздно вернуть всё назад. Сделать вид, будто я никогда ничего не спрашивала. А он никогда не отвечал.
— Потому что по-другому и быть не могло. Блять, — судорожно выдыхает шатен, — это были худшие полтора месяца в моей жизни! Мне никогда ещё не было настолько хуёво. Я не могу ничего делать, не могу ни о чём думать, кроме как о том, как сильно я хочу выпить или закинуться колёсами. Или ширнуться. Ну, или хотя бы выкурить пару косяков, на крайняк!
Он быстро выходит из себя, повышая голос и размахивая руками. Мне хочется зажать уши ладонями, чтобы не слышать всего этого. Но ведь это то, чего я хотела, верно? Откровенный разговор по душам.
— Я знаю, что... — начинаю я, но он тут же прерывает меня.
— Ты нихера, блять, не знаешь! У тебя не было зависимости, ты даже представить себе не можешь, через какие круги ада я тут прохожу. Мне на стенку лезть хочется от этого голода, этой физической нужды, которую я ничем не могу заткнуть.
Я осторожно делаю шаг вперёд, и Хадсон напряжённо следит за каждым моим движением, чуть склонив голову в бок.
— Мы ведь это обсуждали, помнишь? — мягко спрашиваю я. — Это первый этап. Потом тебе будет легче.
— Ага, если я не вскроюсь тут раньше! Господи, — тяжело вздыхает он, упираясь руками в стол, — я держался весь последний месяц, как мог, цепляясь за эту мысль, что это то, чего ты хотела. Чтобы я завязал, чтобы всё наладилось. И я клялся себе, что никогда не стану использовать это против тебя, но сейчас я настолько заебался от всего этого дерьма, что почти готов послать всё нахуй.
Воздух комом встаёт у меня в горле, а на глазах выступают слёзы. Меня начинает трясти, но я всеми возможными мысленными мольбами пытаюсь остановить приближающуюся истерику.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хотел вовсе не этого, — покачивает шатен головой, бегло проходясь пальцами по волосам. — Ты убеждала меня, что мне это нужно, что так будет правильно.
— Но ты ведь тоже этого хотел, — слабо вставляю я, ощущая мокрые дорожки от слёз на своих щеках.
— Мне нужны были перемены, — соглашается он. — Но я хотел жить, а не существовать в этом блядском аду, где я не могу спокойно проходить мимо алкогольного отдела в супермаркете или гулять по городу, потому что натыкаюсь на бары и клубы в каждом квартале. Это сводит меня с ума!
— Подожди, а как ты думал это будет? Ты придёшь к психологу, произойдёт вот это знаменитое «Привет, меня зовут Чейз, и я наркоман», а потом кто-то щёлкнет пальцами, и всё это просто исчезнет? — резко выпаливаю я на таком же повышенном тоне, чувствуя накатывающую злость.
— Нет, но я стараюсь, как могу. И я не вывожу. Я не могу так жить!
Я молча пялюсь на него в ответ несколько секунд, пытаясь собрать мысли в кучу и осознать его слова.
— А ещё ты тут со своим недовольством... Блять, это очень выгодная позиция, не так ли? — со злостью скалится Хадсон. — Я бросаю наркотики ради тебя, из-за тебя, между прочим, меняю всю свою жизнь, а теперь ты вкатываешь эту хуйню под названием «Бла-бла-бла, мне это не нравится»?
— Ты ведь и сам это признал — в последний месяц всё полетело к чертям. Всё изменилось, и нам обоим не в кайф так жить. Нам обоим не нравится всё происходящее! Просто я сказала об этом первой, пока ты прятал своё дерьмо за этой маской заботливого парня.
— Ты этого хотела! Ты просила меня об этом десятки раз и просто выебала мне весь мозг. «Тебе нужно завязать». Это была твоя идея, а сейчас ты ведёшь себя, как сука! — яростно кричит он, давая выход накопившейся агрессии.
Впервые за прошедший месяц я вижу его настоящего, вижу реальные эмоции на родном лице. Но всё это очень быстро переходит черту, когда секунду спустя Чейз размахивается и швыряет в меня стакан, хватая его со стола. Я едва успеваю увернуться, и керамическая кружка пролетает мимо, ударяясь о стену с резким звоном и разбиваясь на множество мелких осколков.