2 глава
-Аризона,12 лет назад
Лиана проснулась от того, что ее плюшевый медвежонок, которого она прижимала к себе, стал ледяным. В комнате было темно, но это была не та уютная темнота южной ночи. Воздух застыл. Девочка открыла глаза и увидела, как ее собственное дыхание вырывается изо рта густым белым паром.
Она хотела позвать маму, но голос застрял в горле. Прямо у изножья ее кровати стояла тень. Она была выше человеческого роста и казалась вырезанной из самой ночи.
Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проеме стояла Элейн. Она не была похожа на ту маму, которая пекла блины утром. Ее глаза сияли расплавленным серебром, а за спиной, заполняя все пространство маленькой спальни, развернулись огромные крылья. Они задевали потолок, осыпая кровать искрящейся пылью.
— Оставь ее! — крикнула Элейн, и ее голос отозвался звоном в ушах Лианы.
Мужчина-тень медленно обернулся. В свете маминых крыльев Лиана увидела его лицо — идеальное, холодное и пугающе спокойное.
— Твоя комната — прекрасная клетка, Лиана, — произнес он, игнорируя Элейн. — Но ты ведь знаешь, что ты здесь не одна? Я всегда был здесь. В твоих снах. В твоей крови.
Элейн бросилась на него. Лиана забилась в угол кровати, закрыв голову руками. Прямо над ее головой развернулась битва. Свет и тьма сталкивались с таким треском, будто ломались тысячи костей. По стенам с яркими детскими обоями поползли черные трещины.
Лиана почувствовала, как чья-то ледяная рука коснулась ее ключицы. Это было всего лишь мгновение, но кожа там вспыхнула болью, словно от клейма.
— Беги, Лиана! — этот крик мамы был последним, что она услышала ясно.
Потом был ослепительный взрыв. Окно в ее комнате разлетелось на миллионы осколков, и девочку выбросило наружу, на горячий песок Аризоны. Оглянувшись, она увидела, что из ее же окна валит не дым, а густая черная пустота, пожирающая дом.
Лиана лежала на обжигающем песке, чувствуя, как мелкие осколки стекла впиваются в ладони. Она смотрела на то, что когда-то было ее спальней: из окна валил странный, маслянисто-черный дым, который не поднимался к небу, а тяжело оседал на землю. Все, что было внутри — ее игрушки, обои с цветами, мама — все исчезало в этом противоестественном пламени.
Соседи, разбуженные взрывом, выбежали на улицу в одних пижамах. Кто-то кричал, кто-то уже набирал номер службы спасения. Мистер Харрис, живший в доме напротив, подбежал к ней первым.
— Боже, Лиана! Ты цела? Где мама?!
Лиана открыла рот, но вместо слов из ее горла вырвался лишь сухой всхлип. Мама и серебристые крылья и холодную тень, но эти образы уже начали расплываться, как туман под жарким солнцем Аризоны. Мозг ребенка отчаянно пытался стереть то, что невозможно было осознать.
Через десять минут, когда пожарные расчеты уже заливали дом пеной, к обочине, визжа шинами, подлетел старый внедорожник. Отец Лианы, охотник, который в ту ночь должен был быть в рейде, выскочил из машины еще до того, как она окончательно остановилась. Его лицо было бледнее пепла.
— Лиана! — он подлетел к ней, расталкивая врачей скорой. — Лиана, посмотри на меня! Ты в порядке? Где ты ранена?
Он схватил ее за плечи, лихорадочно осматривая лицо и руки. Девочка смотрела на него огромными, пустыми глазами. Она видела, как руки отца дрожали — те самые руки, которые всегда казались ей самыми сильными в мире.
— Папа... там... — она слабо указала на горящий остов дома. — Мама светилась. А потом пришел холодный человек...
Отец замер. Его взгляд мгновенно изменился — теплота и страх сменились ледяной решимостью. Он резко повернул голову в сторону дома, и в его мозгу будто что-то «выстрелило». Он вспомнил. Он вспомнил все предупреждения, все древние тексты, которые они с Элейн пытались игнорировать ради тихой жизни в пустыне.
— Элейн... — выдохнул он, и в этом слове было столько боли, что Лиана инстинктивно сжалась. — Нет. Нет, нет, нет!
Он вскочил на ноги и попытался броситься к дому, но пожарные перехватили его.
— Сэр, туда нельзя! Там всех охвачено огнем!
— Пустите меня! Она там! Элейн! — он рычал, как раненый зверь, пытаясь вырваться, пока не увидел, как крыша дома с грохотом обвалилась внутрь, поднимая в небо столб черных и золотых искр.
В этот момент он понял: защиты больше нет. Сатана нашел их.
Он медленно опустился на колени прямо в пыль, глядя на то место, где когда-то была их спальня. А потом он снова посмотрел на Лиану. На ее ключице, прямо над воротником ночной рубашки, он увидел багровую метку. Его лицо исказилось. Он знал, что это значит.
Элаяс Уокер смотрел на маленькую родинку на ключице дочери. Его пальцы дрожали, касаясь холодного пятнышка в форме ангельского крыла. Для Лианы это была просто странная родинка, но для Элаяса — профессионального охотника, который годами скрывал свое ремесло ради семьи — это был приговор. Он знал, что Элейн была ангелом, покинувшим небеса ради любви к нему, но он поклялся ей, что Лиана никогда не узнает правды о своем происхождении.
— Лиана... все будет хорошо, — прошептал Элаяс, надевая маску напуганного, обычного человека.
Когда пожарные сбили яростное пламя, из дома вынесли тело. Элаяс рванулся вперед, закрывая дочери глаза. Но сквозь копоть и пену на полу спальни он все равно разглядел огромную пентаграмму, выжженную прямо в фундаменте.
Один из офицеров полиции, растерянно потирая шею, подошел к шерифу:
— Шериф, там в спальне... какой-то бред. Дом сгорел, а рисунок на полу целый. Похоже на ритуальное убийство. Может, сатанисты пробрались в дом и убили ее ?
Элаяс услышал это и едва заметно стиснул зубы. Он знал, что это не «сатанисты», а сам Сатана пришел за гибридом человека и ангела. Но он обернулся к Лиане и, подыгрывая версии полиции, тихо сказал:
— Слышала, что сказал дядя полицейский? Плохие люди... сектанты... Мы должны уехать, Лиана. Прямо сейчас. Я не позволю этим сумасшедшим вернуться за тобой.
-Элаяс Уокер
Я крепче сжал руль, так что костяшки пальцев побелели. В зеркале заднего вида отражалось зарево — наш дом, наша жизнь, все, что мы с Элейн так бережно строили, превращалось в уголь. Лиана свернулась калачиком на заднем сиденье, прижимая к себе обгоревшего медведя. Ее тихие всхлипы резали меня по живому сильнее, чем любой демонский клинок.
«Сатанисты», — пронеслось в голове эхом слов того копа. Если бы это были просто сатанисты... С ними я бы справился за час. Но та пентаграмма на полу... я знал этот почерк. Это был не ритуал. Это была метка территории. Он был там. Лично.
— Папа... куда мы едем? — раздался слабый голос Лианы.
— К бабушке, родная. В Неваду. Там безопасно, — я постарался, чтобы мой голос звучал ровно, по-отцовски, хотя внутри меня все кричало от ярости и бессилия.
Я лгал ей. Я лгал ей с того самого дня, как она родилась. Лиана не знала, что в багажнике, под двойным дном, лежит серебряный арсенал. Она не знала, что ее мать не просто «погибла при пожаре», а сгорела в ослепительном свете собственного величия, пытаясь защитить дочь от Того, чье имя боятся называть даже опытные охотники.
И самое страшное — она не знала, что означает эта родинка на ее ключицы.
Я мельком взглянул на ее ключицу. Крошечное серебристое крыло. Для неё — странная родинка. Для меня — маяк для всей нечисти в радиусе тысячи миль. Элейн была ангелом, и ее свет теперь жил в Лиане, запертый в хрупком человеческом теле. Сатана не просто убил мою жену, он пометил «сосуд».
— Поспи, Лиана, — мягко сказал я, сворачивая на проселочную дорогу, чтобы избежать камер на шоссе. — Путь будет долгим.
Моя мать, Мэриэнн, когда-то тоже была в деле. Она знала, как скрывать следы и как ставить защиту, которую не пробьет ни один поисковый ритуал. Но я знал: это лишь временная передышка. Двенадцать лет. В старых свитках говорилось о цикле в двенадцать лет. У меня было время, чтобы подготовить ее, но я не мог заставить себя разрушить ее детство правдой о монстрах.
Я посмотрел на свои руки. Они все еще пахли серой и гарью.
«Прости меня, Элейн», — подумал я, вдавливая педаль газа в пол. — «Я спрячу ее Даже если мне придется превратить ее жизнь в одну сплошную ложь. Я не дам ему закончить то, что он начал в Аризоне».
Впереди, в предрассветных сумерках Невады, показались огни старой фермы. Моя мать уже ждала нас на крыльце, и в ее руках я заметил не спицы для вязания, а ружье и соль на пороге . Она всё поняла без звонка.
-Наши дни , Аляска
Двенадцать лет. Я просыпался с одной и той же мыслью: «Сегодня они могут прийти».
Все эти годы я был одержим. Пока Лиана росла у матери в Неваде, пока она не умерла. Я колесил по стране, вытряхивая душу из информаторов, грабя библиотеки оккультистов и забираясь в такие дыры, куда побоялись бы сунуться даже Винчестеры. Я искал способ «стереть» то, что было начертано на ее ключице. Ритуалы очищения, печати Соломона, шаманские обряды — я перепробовал все. Но ледяное крылышко под ее кожей лишь пульсировало в ответ, словно насмехаясь надо мной. Оно не было болезнью. Оно было частью ее сути.
А потом Лиана выросла.
— Папа, я поступила. В Университет Аризоны, — сказала она однажды, сияя от счастья.
Аризона. Седона. Прямо в пасть к зверю. Я пытался отговорить ее, кричал, запрещал, но она лишь упрямо вскидывала подбородок. В этом жесте, в этом блеске глаз она была точной копией Элейн. Моей прекрасной, упрямой Элейн, которая тоже когда-то пошла наперекор всему ради любви.
Я сдался. Но я не оставил ее. Когда она переехала в общежитие , я снял комнату в дешевом мотеле через два квартала. Я устроился охранником на ночные смены, чтобы днем иметь возможность следить за ее маршрутом до кампуса. Она думала, что живет обычной жизнью студентки: лекции, сессии, подработка официанткой в придорожном кафе. Она не знала, что по ночам я вырезаю защитные символы на пороге ее корпуса и засыпаю в машине под ее окнами, сжимая в руке старый кольт.
Тот вечер в Аризоне был душным. Лиана написала, что задержится в кафе — взяла дополнительную смену. Я уже прогревал мотор, собираясь забрать ее после работы, как вдруг мой телефон, старый «кирпич» для экстренной связи, разразился хриплым звонком.
На экране было только одно имя: Грэм.
— Элаяс, бросай все, — голос Грэма звучал так, будто он только что вылез из могилы.
— Серийник. По крайней мере, так думают копы. Десять тел за неделю в округе Фэрбанкса. Но это не человек, Элаяс. Тела находят в лесу, они выпотрошены с хирургической точностью, но при этом... они превращены в статуи изо льда. Мгновенная заморозка изнутри. Это почерк чего-то древнего. И, кажется, эта тварь что-то ищет. Или кого-то. Нужна твоя помощь .
Я слушал Грэма, и в салоне моей машины, несмотря на аризонский зной, стало нечем дышать. Воздух будто превратился в битое стекло.
— Десять тел в Фэрбанксе... изо льда? — повторил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. — Грэм, ты понимаешь, что это? Это не просто монстр. Это «Холодный Жнец». Предвестник Бездны. Если он начал жатву там, значит, он прокладывает путь для Хозяина.
— Мне нужна твоя помощь, Элаяс! — рявкнул он в трубку. — Я уже троих наших обзвонил, они не отвечают. Тишина в эфире, понимаешь? Я не знаю, что делать. Твою дочь не трону, если что в городе есть еще охотники, они сейчас на деле .Но мне нужен ты здесь. Сейчас.
Я посмотрел на кафе через дорогу. Лиана как раз вытирала стойку, смеясь над какой-то шуткой коллеги. Она была в безопасности. По крайней мере, я отчаянно хотел в это верить. Фэрбанкс был далеко, на самом краю мира. Если я уничтожу тварь там, она не прийдет сюда.
— Я выезжаю, — отрезал я.
Я не пошел прощаться. Я знал: если я увижу ее улыбку, я не смогу завести мотор. Я просто отправил ей короткое сообщение: «Срочное дело по работе в Фэрбанксе. Уехал на неделю. Двери запирай на все замки. Люблю тебя».
Я наврал ей. Снова. Я вдавил педаль газа в пол, направляя внедорожник на север. Я думал, что еду спасать друга и защищать свою девочку, выжигая заразу в зародыше. Я не знал, что Грэм ошибся. «Жнец» не просто убивал.