2 глава
— Какого…о, чёрт!
- Я просто…просто немного попробую, — бормочет Рудольф, прижимая парня к стене всем своим телом. Руки стальной хваткой на его руках, глаза словно искрятся, а рот наполняется голодной слюной. — От этого ничего не случится. Просто глоточек. Сбить это желание и всё…
— Не надо! — восклицает Тони, пытаясь вырваться.
Близость чужого тела заставляет его собственное реагировать очень странно. Он дрожит, дёргается, но столкнувшись с взглядом вампира, понимает, что уже проиграл эту битву. Правда, это не мешает ему вновь задёргаться в приступе какой-то полуслепой храбрости.
— Я терпеть уже не могу, — зло шипит Рудольф ему прямо в лицо. — А ты…ты прямо передо мной маячишь, шею подставляешь, открываешься, спишь…невозможно сдерживаться. Ты что творишь, смертный?
— А что ты творишь, вампир? — почти так же зло отвечает Тони, оскалившись не хуже. — Ты же не пьёшь человеческую кровь!
— Радуйся. Будешь исключением.
Поверить в такой исход нелегко. В хищное выражение на лице друга- тоже. В какой момент всё так повернулось? Как он вообще мог упустить секунду, когда их дружеское- или даже не совсем дружеское— общение переросло в такую чертовщину?
Рудольф на него даже не смотрит. Только на шею, соблазнительную, пахнущую бегущей под кожей кровью. Спутать этот запах с чем-либо просто невозможно. Манит, зовёт, кричит внутри него память поколений, инстинкты правят бал. Схватить за плечо. Отвести чужую голову в сторону, игнорируя любые действия со стороны жертвы. Оскалиться в предвкушении, припасть губами к открывшемуся плечу. Последнее - не обязательно. Но почему-то ему хочется сделать так. Вампир проходится языком по чужому плечу, едва-едва касается кожи зубами, не ранит даже, только укалывает едва ощутимо. Но человек вздрагивает, напрягается.
— Расслабься. Это не больно. Почти.
Успокаивающий тон и ни капли чар. Ни к чему. Жертва и так в его власти, нет смысла влиять на разум. Рудольф вновь целует изгиб между шеей и плечом, облизывает, внюхивается в этот манящий запах и вдруг отпускает Тони. Тот, не веря своей удаче, на несколько секунд остаётся в той же позе. Это его и губит. Когда он делает рывок в сторону двери, вампир наваливается на него сверху и прижимает к полу.
— Хватит! Чёрт тебя дери, остановись! Ты себя не контролируешь!
Рудольф, несколько отрезвлённый, но уже безвозвратно опьянённый предвкушением трапезы, переворачивает парня на спину. Теперь он буквально нависает над ним, смотрит глаза в глаза.
— Ты прав. Боюсь, ты переоценил мою выдержку.
Тони пытается сказать что-то ещё, но вампир закрывает его рот рукой и медленно качает головой.
— Я постараюсь… — ему непросто, внутри здравый рассудок борется с голодом. —…не убить тебя.
Глаза парня широко открываются, он пытается скинуть с себя вампира, но тот снова замирает, подобно каменной статуе.
Так сильно хочется крови. Прямо сейчас, прямо здесь. Почему? Почему именно этот смертный? Попал под руку? Или за этим кроется нечто большее?
Вместо того, чтобы ответить на эти вопросы, пусть и самому себе, Рудольф убирает руку, наклоняется и снова облизывает шею Тони.
— Вкусно пахнет… — шепчет он прямо на ухо парня, чувствуя себя крайне странно.
Неожиданно даже для самого себя он чуть прикусывает чужое ухо, и вздрагивает, слыша негромкий, удивлённый полустон. Тихий такой, его и не услышишь, находясь в отдалении. Но они ведь так близко друг к другу. Слышно даже, как бьётся сердце Тони, качая кровь. Испуганно бьется, заполошно. Желанно.
И все же Рудольф медлит. Остатки здравого рассудка во весь голос кричат о том, что нужно немедленно прекратить. Чтобы успокоить свою совесть- то, что от неё осталось, — вампир решает взять в свою руку ладонь парня. Тот этот момент просветления тоже замечает, и чуть-чуть расслабляется, полагая, что сейчас всё это мракобесие закончится и всё происходящее не больше, чем ужасная, слегка затянувшаяся шуточка.
— Ну ты даешь. Ты меня на…а!
Клыки впиваются в кожу на его ладони, и вампир, ощутив вкус крови, вздрагивает. Это отличается от того, что он пил раньше. Соль и железо, отвратительные обычному человеку, для него приятны и желанны. Это истинная жизнь. Чистая, восхитительная, непередаваемая. Ему мало, слишком мало, да и что можно взять из руки? Она не может передать всего великолепия человеческой крови. Рудольфа тянет вверх, к артерии, которая начинает пульсировать едва ли не сильнее, когда он прикасается к ней губами.
«Тук-тук-тук».
«Жизнь-жизнь-жизнь».
— Стой, прекрати, мне больно… — всё ещё пытается образумить его Тони, стараясь параллельно спихнуть с себя.
Тело не слушается. Не получается даже силу в руки вложить, чтобы откинуть от себя Рудольфа. Влияние страха? Или чего-то другого, странного, обитающего где-то внизу живота?
Тони чувствует себя просто ужасно. Потому что возбудиться, когда тебя кусают - это надо уметь. Ему стыдно. А ещё он злится. И боится тоже. И вообще, забыть бы всё это, как страшный сон.
— Мне сейчас глубоко плевать, больно тебе или нет. Я. Хочу. Крови.
Тони смотрит на вампира ошарашенно. Словно всё это время перед ним был кто-то другой. Или этот «другой» появился только сейчас? Куда делся его лучший друг и что делать со зверем, собирающимся укусить его снова?
А Рудольф скалится, остатки выдержки трещат по швам, перспектива утолить эту ужасную жажду слишком прекрасна, чтобы от неё отказаться.
Он быстро целует Тони в шею, обхватывает его руками в подобии объятий и кусает. Клыки прокалывают кожу, парень вскрикивает, дергается, но делает только хуже для себя- они погружаются глубже. Кровь стекает Рудольфу в рот, оставляет на языке привкус соли и железа. От смеси чувств- неожиданность, желание, удовольствие - вампир стонет, прижимая к себе человеческое тело. Он даже представить не мог, что это окажется настолько потрясающим. Словно в его рот вливается жизнь, а она в свою очередь разносится по всему телу, оживляя его. От крови животных такого эффекта никогда не было и уже точно не будет.
Кровь не сладкая. Но почему же она кажется ему таковой?
Тони не до чужих чувств - резкая боль заставляет его самого негромко за стонать, но отнюдь не от удовольствия. Он чувствует, как жидкость, пульсируя, покидает его шею, как Рудольф глотает её с жутким чавкающим звуком, и с трудом верит в происходящее. Это больно. Кто вообще мог подумать, что это будет настолько больно?
А вампир продолжает самозабвенно пить, пьянея от вкуса. Хочется всё больше. Хочется выпить полностью, досуха, так, чтобы ни капельки ни осталось. Совесть совсем умолкает, он даже перестаёт видеть в человеке, которого держит столь крепко, друга, и начинает - жертву.
Парень ощущает, как немеют конечности. Слишком быстро. Слишком много. Если не остановиться прямо сейчас, ему до утра не дожить.
— Р-Рудольф…хватит.
Это не действует.
— Мне уже…плохо…
И это тоже.
— Я…я так…умру…
Рудольф всё же останавливается. По телу проходят какие-то странные мурашки. Клыки он не убирает, только сильнее челюсть сжимает, но не пьет больше. Внутри снова идет борьба - просыпаются совесть и здравый смысл. И в этот раз они всё же побеждают.
Сделав еще один, последний, глоток, вампир отстраняется и смотрит Тони в глаза. По подбородку его стекают тонкие красные струйки, он облизывает губы, но все равно не может убрать всё. В голове - душе - пусто. Будто выключилось что-то. Или сломалось. Он и не знает, что хуже.
Видя перед собой искаженное болью лицо, Рудольф, поддавшись странному порыву, целует уголок чужих губ. Мягко и спокойно, без напора, без чего-либо ещё, хотя этого «чего-либо» хочется - кровь пробудила в нём странные желания. Но он их больше не слушает, ограничиваясь одним поцелуем. Потому что так правильно. Ему это нужно, чтобы перестать чувствовать эту ужасную пустоту внутри. Одиночество. Ненависть к себе. Кто бы мог подумать, что это будет чувствовать он.
Тони не сопротивляется, но и не отвечает. Это для него шок едва ли не больший, чем укус. Пара красных капелек оказывается на его губах, он ощущает вкус собственной крови, и это до того странно, что он не знает, как реагировать.
А вампир, напоследок проведя рукой по щеке парня, резко отстраняется. И молниеносно уносится прочь, оставляя ошарашенного Тони в полном одиночестве.