Запах Персика

Вечер опустился на Коктебель тяжёлым сизым туманом. Егор ушёл к Гене на базу, а я сидела в своей комнате, глядя в окно на пустую улицу. Перед глазами всё ещё стоял Киса, швыряющий телефон в море. Тот всплеск воды до сих пор звучал в моих ушах как похоронный звон по нашему спокойствию.

Тихий стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я подошла к окну и увидела его. Киса стоял на карнизе, вцепившись пальцами в раму. Лицо бледное, под глазами залегли тяжёлые тени, а взгляд... взгляд был диким, мечущимся.

Я быстро открыла створку, и он почти ввалился внутрь, принося с собой холод ночного воздуха и запах дешёвого табака. Он сел на пол прямо под окном, обхватив голову руками. Его заметно трясло.

- Кис... - я опустилась рядом, боясь прикоснуться. - Что случилось? Кто звонил?

- Ты должна была уйти, - прохрипел он, не поднимая головы. - Почему ты не ушла тогда на пирсе? Почему ты, чёрт возьми, стоишь здесь и смотришь на меня так, будто я человек?

- Потому что ты и есть человек, Ваня, - я осторожно положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, как от удара тока.

- Нет, - он резко поднял голову. Глаза были красными, зрачки расширены так, что почти не было видно радужки. - Ты думаешь, я просто злой? Думаешь, я просто люблю драться? Егор тебе не всё рассказал, Кристина. Он тебя бережёт, идиот.

Он замолчал, судорожно выдыхая. Его руки продолжали дрожать, и он сжал их в кулаки так, что побелели костяшки.

- Тот звонок... это были люди, которым я должен. И должен не только деньги. Они хотят, чтобы я вернулся «в строй». Им нужен курьер, им нужен кто-то, кто знает город и кому плевать на свою жизнь.

- О чём ты говоришь? - мой голос задрожал. - Какой строй? Какие деньги?

Киса горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько ненависти к самому себе, что мне стало физически больно.

- Вещества, Кристина. Кайф. Дрянь, которая превращает тебя в животное, - он сорвался на шепот, переходящий в хрип. - Я пытаюсь завязать. Клянусь, с того дня, как ты приехала, я ни разу не прикасался к этому дерьму. Я хотел быть нормальным для тебя. Хотел, чтобы от меня пахло тобой, этими твоими персиками, а не химией и смертью.

Я замерла, боясь вздохнуть. Мир вокруг начал рушиться, превращаясь в острые осколки. Зависимость. Это и были его «демоны». Не просто плохой характер, а яд, который сидит глубоко внутри.

- Сегодня... после школы... мне было так плохо, Крис, - он посмотрел на меня с мольбой. - Стас этот, звонок... я почти сорвался. Я стоял у аптеки и просто выл от того, как сильно мне хочется всё это прекратить. Но я вспомнил твой взгляд.

Он потянулся ко мне, но в последний момент остановил руку в нескольких сантиметрах от моего лица.

- Я торчок, Кристина. Бывший или нет - разницы мало. Эта дрянь никогда не отпускает до конца. Она ждёт, когда я споткнусь. И когда я сегодня увидел, как тот урод к тебе тянется, я понял: если я сорвусь, я уничтожу не только себя. Я тебя уничтожу.

Я не выдержала. Я сама схватила его за руки. Они были ледяными и влажными от пота.

- Почему ты не сказал раньше? Почему Егор молчал?

- Потому что это стыдно, - выплюнул он. - Потому что в твоём мире люди сдают экзамены и едят лазанью по вечерам, а в моём - сдыхают в подъездах со шприцем в вене. Ты - свет, Кристина. А я... я просто яма, полная грязи.

Я притянула его к себе, обнимая за шею и прижимая его голову к своей груди. Он сначала задеревенел, а потом вдруг обмяк, и я почувствовала, как его плечи начали содрогаться. Киса, этот непобедимый, холодный Киса, беззвучно плакал, вцепившись в моё худи.

- Я не брошу тебя, - прошептала я, чувствуя, как по моим щекам тоже текут слёзы. - Слышишь? Мы справимся. Егор поможет, я помогу...

- Ты не понимаешь, во что ввязываешься, - пробормотал он мне в плечо. - Это не лечится любовью, Крис. Это война. Каждый божий день.

- Значит, будем воевать вместе, - я отстранилась и взяла его лицо в свои ладони. - Посмотри на меня. Ты обещал, что назад дороги нет. Ты уже коснулся меня, Киса. Поздно спасать мою «чистоту». Теперь я в этом с тобой.

Он смотрел на меня долго, тяжело, и в его взгляде на мгновение промелькнула искра надежды, тут же сменившаяся глубокой скорбью.

- Если я почувствую, что проигрываю... если я пойму, что тяну тебя вниз... - он запнулся, и его голос стал каменным. - Я уйду. И ты не будешь меня искать. Обещай мне.

- Я обещаю тебе только одно, - ответила я, прижимаясь своим лбом к его. - Я буду рядом, пока ты сам меня не прогонишь. А персики... я буду покупать их тебе каждый день, пока запах этой дряни не исчезнет из твоей памяти навсегда.

В ту ночь Киса не ушёл. Он уснул на полу у моей кровати, держа меня за руку так крепко, будто я была его единственным якорем в этом шторме. А я лежала и смотрела в потолок, понимая: моё беззаботное детство закончилось именно сегодня. Теперь я знала врага в лицо. И этот враг был в самой крови человека, которого я полюбила больше жизни.