Запах Персика

Утро наступило слишком быстро. Киса ушел еще до того, как рассвело, чтобы Егор не застал его в моей комнате. Единственным напоминанием о его присутствии была вмятина на ковре у кровати и тяжелый, горький осадок в моей душе. Теперь я знала правду, и эта правда делала всё вокруг хрупким, как тонкое стекло.

На завтраке Егор был непривычно молчалив. Он хмуро ковырял вилкой в тарелке, то и дело бросая на меня быстрые, изучающие взгляды.

- Крис, - наконец произнес он, отставляя тарелку. - Киса вчера приходил?
Я замерла с кружкой в руках. Врать брату становилось всё труднее.
- Приходил. Мы немного поговорили через окно. Он извинялся за то, что устроил в школе.
- И всё? - Егор прищурился. - Он выглядел... нормально?

Я посмотрела брату в глаза. В этот момент мне до безумия хотелось всё рассказать. Спросить, как давно это длится? Как он справлялся раньше? Но я вспомнила мольбу в глазах Кисы. Это была его тайна, его позор, который он доверил только мне.
- Он был взвинчен, Егор. Сказал, что ему тяжело.

Егор тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.
- Тяжело - не то слово. Послушай, мелкая... Я вижу, что между вами что-то происходит. И я не хочу быть тем братом, который всё запрещает, но... ты ведь уже поняла, да? Поняла, почему я говорил, что он «пороховая бочка»?

В кухне повисла звенящая тишина. Егор не назвал болезнь своим именем, но вопрос повис в воздухе. Он прощупывал почву: знаю я или нет.
- Я поняла, что ему нужна помощь, - тихо ответила я, обходя прямой ответ. - И что ты - единственный, кто был рядом всё это время.

- Я пытался, Крис. Но я не врач и не бог. - Егор встал и подошел к окну. - Когда он в завязке - он лучший человек из всех, кого я знаю. Но когда его «накрывает»... это не Ваня. Это чудовище. Просто обещай мне одну вещь: если он сорвется, ты не будешь пытаться его спасать в одиночку. Ты придешь ко мне.

- Обещаю, - соврала я, понимая, что в случае срыва я первой брошусь под этот поезд, лишь бы его остановить.

В школе атмосфера была еще более напряженной. Киса пришел ко второму уроку. Он выглядел «собранным» - наглухо застегнутая куртка, капюшон, взгляд в пол. Он не подошел ко мне, даже не кивнул. Но на перемене, когда я шла по пустому коридору в библиотеку, он резко затянул меня в нишу между шкафами.

Его руки не дрожали, но он весь был как натянутая струна.
- Ты сказала ему? - прошипел он.
- Нет. Но он догадывается, что я знаю. Киса, он за тебя боится.
- Пусть за тебя боится, - Киса прижался лбом к моему лбу. От него пахло мятой - видимо, пытался заглушить запах сигарет. - Кристина, мне сегодня звонили снова. Те люди... они не отстанут. Они знают, что я здесь. Они знают про Егора. И, боюсь, скоро узнают про тебя.

- Пусть узнают, - я обхватила его лицо ладонями. - Мы не в Севастополе, здесь ты не один.
- Ты не понимаешь, - он отстранился, и в его глазах мелькнул первобытный страх. - Когда им не возвращают долги или когда кто-то хочет «уйти на пенсию», они бьют по самому больному. Ты теперь - моё самое больное место, Мелина.

Он хотел сказать что-то еще, но в коридоре послышались голоса Бори и Егора. Киса мгновенно отпрянул, надевая свою маску «холодного ублюдка».

- О, вы тут? - Боря широко улыбнулся, подходя к нам. - Кис, мы после школы к Гене, он там с колонками разобрался, устроим мини-вечеринку. Кристин, ты как? Придешь?
- Приду, - ответила я, глядя на Кису. Тот едва заметно кивнул.

Весь день я чувствовала на себе взгляд брата. Егор стал тенью - он не отходил от меня ни на шаг, будто чувствовал приближение шторма. Он видел, как я смотрю на Кису, как Киса незаметно сжимает кулаки каждый раз, когда кто-то проходит мимо меня.

Секрет давил на плечи. Я понимала, что наш «стеклянный мир» может разбиться в любую секунду. Либо от того, что тени из прошлого Кисы придут за ним, либо от того, что его собственная кровь снова потребует яда.

Но самым страшным было другое: я поймала себя на мысли, что мне уже всё равно на экзамены, на родителей, на будущее. Вся моя жизнь теперь сжалась до размеров этого парня в черной куртке, который балансировал на краю пропасти, держась за мою руку.