Одинокие души.

Как хорошо, что некоторым вещам приходит конец.
Я медленно открываю глаза, чувствуя запах родного дома. Мои духи. Моя комната. Мне всего лишь приснился кошмар, и он закончился.
Я вытягиваю перед собой руки, и вдруг резко сворачиваюсь клубком на кровати. Ядовитая, тягучая боль пронзает тело от кончиков пальцев до головы. Словно маленькие взрывы, во мне то и дело пульсируют синяки, отеки. Я вдыхаю глубже, и понимаю, что с запахом духов смешался запах крови, и тогда мне вдруг становится обидно. Это был не сон. Это был не кошмар. Я сжимаю одеяло, и ощущаю подступившие к глазам слезы. Лицемерие на свой счет исчезло. Раньше я думала, что я сильная. Я ошибалась.
Собравшись, я пытаюсь разогнуться и открываю глаза. Медленно стаскиваю с себя одеяло и приподнимаю майку. На животе огромный отек, синий, желтый, оранжевый: просто целая радуга. Я сжимаю крепко губы и встаю с кровати. Тут же заныли ноги, спина. Прихрамывая, я подхожу к зеркалу и вижу гематому на плече. Вот почему вчера я его не чувствовала: ему досталось больше всего.
В мою комнату стучат, и я как можно скорей пытаюсь добраться до шкафчика. Прикрыть синяки от родителей: пожалуй, самая важная задача на данный момент.
Но когда дверь открывается, на пороге я вижу Карину. Она бледная, уставшая. Я бы сказала, больная, если бы не знала истинную причину вялости.
- Привет, - неуверенно шепчет она, и я прожигаю её недовольным взглядом. - Как себя чувствуешь?
- Отлично.
- Давай я принесу йод. Леша сказал утром обработать раны ещё раз.
- Леша? - я вскидываю подбородок и усмехаюсь. - С чего это он решил позаботиться обо мне? Его ведь не волновало, что со мной, когда тот парень избивал меня на виду у целой толпы. Что изменилось сейчас?
- Не правда. Он сильно переживал.
- Я заметила.
- Послушай, - Карина подходит ко мне и кладет руку на здоровое плечо. - Прости меня. Я не хотела, чтобы так вышло.
- Ты... - стряхнув её руку, я протираю ладонями лицо и продолжаю. - Ты в своем была уме, когда прыгнула в тот куб? Понимала, что делаешь? Потому что я не представлю, какой идиоткой надо быть, чтобы добровольно пойти на самоубийство! Так что просвети меня. Скажи мне: о чем. Ты. Думала?
- Лия, это сложно объяснить.
- Да, нет тут ничего сложного! - заводясь, восклицаю я. - Объясни мне, почему ты делаешь это? Почему не слушаешь меня? Почему подвергаешь себя опасности?
- В стае есть мои друзья, и я... - Карина резко замолкает, увидев гнев на моем лице. Она растеряно прикусывает губу и отворачиваюсь. - Тебе не понять меня.
- Твои друзья? - я практически выплевываю этот вопрос. - Считаешь, там были твои друзья?! Ах да. Наверно именно они стояли возле аквариума и смотрели на то, как ты задыхаешься!
- Всё слишком сложно! Я познакомилась с одной девушкой, она привела меня. Мы обе новички, и нам пришлось согласиться на инициацию.
- Господи, что за чушь ты несешь? Какую инициацию? Почему пришлось согласиться? Ты же увидела этих людей, зачем осталась с ними? Это животные, у которых вместо разума - стремление к свободе и к насилию!
- Не говори так, - с вызовом отрезает сестра, и я прирастает к месту. Она защищает их? Защищает после того, что произошло? - Они очень честные и справедливые. Да, порой, жестокие, но справедливые.
- Знаешь, что, - неожиданно для самой себя, я подхожу к Карине, хватаю её за локоть и тащу к двери. - Пошла вон из моей комнаты.
- Но...
- Я рисковала своей жизнью ради тебя, а ты сейчас ставишь мне эту безмозглую стаю в пример? - Кажется, сестра задевает последние оставшиеся здоровые органы. - Не подходи ко мне больше
- Лия!
- Я сказала, пошла вон! - взрываюсь я, и чувствую, как боль вновь пронзает тело. Карина вихрем выбегает из комнаты, захлопывает за собой дверь, а я без сил падаю на кровать. Опять трудно дышать. Такое чувство, что вчера мне сломали ребра. Прикрыв глаза, я пытаюсь подняться. Больно. Тогда я отталкиваюсь руками от постели, и нахожу опору впереди: фортепиано.
Когда-то я часто играла. Сейчас не получается. Я чувствую дикое раздражение, когда не могу вспомнить ни одно любимое произведение, и поэтому быстро завершаю занятие. Правда, есть одна мелодия...
Она крутится в моей голове уже четыре месяца. Я впервые вспомнила о ней ещё в больнице, затем не могла забыть в школе. Пытаясь подобрать её на фортепиано, я только больше убеждалась в своей бесполезности, и поэтому забросила.
Зря. Мелодия и сейчас всплыла в голове.
Вновь открывается дверь. Я поворачиваюсь, чтобы послать Карину куда подальше, но вдруг вижу маму.
- Почему ты ещё не готова? - спрашивает она и достает из шкафа свою кофту. - Твой папа уже собирается уезжать. Планируешь добираться на автобусе?
- Нет, я уже одеваюсь.
- Давай быстрей. Школу ты сегодня не прогуляешь: даже можешь не прикидываться.
- Хорошо.
Мама уходит, и я хватаюсь рукой за спину. Если мне удастся выжить: это будет безумным везением.

Когда мы подъезжаем к школе, в машине тихо.
Папа останавливается и достает из кармана кошелек.
- Сегодня не смогу забрать ни одну из вас, - сообщает он, и открывает бумажник. - Так что добирайтесь самостоятельно.
- Хорошо. - Я киваю. - Что-то случилось?
- Нет. Просто мне поставили две смены, - он протягивает деньги. - Вчера я провел сложную операцию. За женщиной нужен уход, и, желательно, если я буду поблизости.
- Мама знает, что ты будешь поздно?
- Она останется со мной в больнице. Я решил подстраховаться. У той женщины было внутреннее кровотечение, так что, случись что-нибудь непредвиденное, её знания мне смогут пригодиться.
Я понимающе киваю.
Два доктора в семье - сложная ситуация. Родителей практически не бывает рядом, а когда они все же появляются - с ними появляется и контроль. Безумный контроль, который, порой, сводит меня с ума. К счастью, он заключается не в том, куда я хожу и с кем общаюсь. Чаще всего правила предков распространяются на бытовые проблемы. К примеру, воду два раза кипятить в чайнике запрещается под угрозой «административного наказания» в размере недели в качестве единственной дома посудомойки. Или жарить, необходимо меняя масло, при каждом новом заходе. Звучит, конечно, здраво, но это ужасно выбешивает, когда нельзя пожарить десять кусков мяса одновременно, а обязательно нужно разделить их на две партии, и помыть два раза сковородку. Естественно, я понимаю, что образ жизни моих родителей тесно взаимосвязан с их работой: правила, алгоритмы, ответственность. Но иногда это утомляет. В конце концов, доктора они, а не я с Кариной.
- Тогда увидимся завтра утром, - я прекрасно понимаю, что засну к тому времени, как они вернутся, так что даже не надеюсь на ночную встречу. - Пока.
Я машу папе рукой, открываю дверь, но когда пытаюсь встать, откатываюсь назад на сидение. Внезапная боль заставляет скрючиться, и я крепко сжимаю глаза.
- Что такое? Лия? Что с тобой?
Карина замирает, папа смотрит на меня все так же настороженно, и мне приходится ценой огромных усилий, выдавить из себя улыбку.
- Просто живот схватил.
- Где схватил? - Ну, вот опять его медицинские штучки. - Что именно болит?
- Пап, успокойся. Ничего страшного.
- Лия, я спросил, где болит?
Я выдыхаю, и краем глаза замечаю бледное лицо сестры. Наверно, она готова провалиться сквозь землю. Я вообще-то тоже, но мне приходится быть смелой.
- У меня схватил низ живота. Такое бывает каждый месяц у всех женщин. - Я наблюдаю за тем, как папа облегченно опускает плечи. - Так что не стоит волноваться. Все пройдет через несколько часов.
- Хорошо, - он кивает и переносит ногу на педаль сцепления. - Встретимся завтра.
Я повторяю попытку, и на этот раз благополучно выхожу из машины. Папа уезжает, и Карина испуганно смотрит на меня.
- Почти раскусил.
- Я с тобой разговаривать не собираюсь, - отрезаю я и направляюсь к школе. - Можешь даже не стараться что-либо исправить.
- Я и не стараюсь.
Я фыркаю. А ведь могла бы.
Сестра не отстает. Семенит за мной следом, и я чувствую, как она прожигает взглядом мне спину. Появляется желание развернуться и влепить ей здоровую оплеуху, чтобы мозги встали на место. Но я иду вперед и ровно дышу, не хочу вновь спровоцировать боль в спине.
- Ты сегодня долго? - спрашивает Карина, но я не отвечаю. - У тебя есть вождение? - я вновь молчу, и тогда сестра тяжело выдыхает. - Рано или поздно нам всё равно придется заговорить.
- Ты думаешь? - не удерживаюсь я, и прикусываю язык.
- Ты уже говоришь, - довольная собой, она улыбается мне и, наконец, выходит вперед.
Я не пытаюсь догнать её. Пусть идет куда хочет. В конце концов, моя боль в спине появилась по её инициативе.
День начался не очень, продолжился он в таком же медленном и тягучем ритме. Я ходила, держась руками за стены, иногда останавливалась, чтобы передохнуть. Но, к счастью, к концу третьего урока, в моем теле выработался антидот. Я могла спокойно передвигаться, шевелиться, и даже нагибаться, если приходилось. Мои одноклассники не поняли, почему я похожа на калеку, но им, по-видимому, все равно. Я всегда замечала, что они настороженно ко мне относятся, не пытаются сблизиться, подружиться. Я сначала задавалась вопросом: почему? Но потом бросила это дело. В конце концов, это их проблемы, что я им не нравлюсь. Сама себя я вполне устраиваю.
Когда пришло время идти в столовую, я направилась туда в гордом одиночестве. На звонки Леши я принципиально не отвечала, Карина где-то шлялась со своими подругами, так что пришлось пересекать темные коридоры школы в обществе с самой собой. Но так было до того момента, как я заметила вдалеке знакомое лицо.
Как же я могла забыть?
Я прибавила скорость, насколько это было возможно в моей ситуации, и через минуту нагнала высокую блондинку. Коснувшись её плеча, я откашлялась и неуверенно остановилась.
- Кира?
Девушка повернулась ко мне лицом, и скрестила перед собой руки. Не сказать, что она выглядела испуганной, скорей она показалась мне растерянной. Абсолютное отличие от того, какой я помню её вчера: уверенной, сильной, бесстрашной.
- Я хотела сказать тебе кое-что, - на выдохе произношу я, и поджимаю губы. - Спасибо, что ты помогла мне добраться до машины.
- Не стоит, - почти шепотом, отвечает она.
- Нет. Я, правда, очень благодарна тебе. Все люди прошли мимо, но ты остановилась.
- Кто-то же должен был.
- Почему ты это сделала? Ведь не в правилах стаи помогать чужакам.
- Тише, - резко отрезает она и оглядывается. - Хочешь, чтобы все узнали, где мы вчера с тобой проводили время?
- Я не думаю, что люди поймут, о чем мы.
- А если поймут? - Кира протирает лицо и откидывает назад волосы. - Послушай, да я помогла тебе, но это не значит, что теперь мы лучшие подруги, или заодно, ясно? Ты лежала в крови, мне стало тебя жалко, я не смогла пройти мимо.
- Жалко? - у меня запершило в горле. - Так всё дело лишь в жалости?
- А ты что подумала? Конечно, мне стало тебя жалко. Ты бы видела себя со стороны...
- Ясно, - быстро отрезаю я, и вскидываю перед собой руки. - Можешь не продолжать.
- Я не знаю, что ты там себе навыдумывала, - медленно произносит Кира и приближается ближе ко мне. - Но ты должна уяснить, что не все такие же добрые как я. Больше не приходи в парк, иначе не отделаешься так легко.
- Легко? - усмехаюсь я. - У меня вместо живота один огромный отек, а на плече гематома размером с Африку. Это легко, по-твоему?
- Да, это самое безобидное, что могло с тобой произойти. Большинство чужаков не возвращаются домой, они попадают в больницу.
- То есть я не первая, кто посягает на территорию Шрама?
- Конечно. Ни ты первая, ни ты последняя.
- Я спрошу ещё кое-что, и ты от меня отделаешься, - обещаю я, а затем недоуменно пожимаю плечами. - Зачем ты туда ходишь, если понимаешь, что люди не уходят из парка в целости и сохранности?
- Боюсь, отвечая на этот вопрос, я займу слишком много твоего времени.
- Ничего страшного. Я никуда не спешу.
- Просто забудь обо всем, Лия, - советует мне Кира, и я вижу в её глазах далеко не жалость. Скорее всего, это забота. Но мне абсолютно не ясно, почему на её лице появляется данное выражение. - Забудь о Шраме, о поединке, забудь обо всем. Так будет гораздо лучше и безопасней.
- Для кого?
- Для тебя, - немного помолчав, блондинка добавляет. - И для твоей сестры.
- Оглянись! Люди вокруг умирают, ты же знаешь. И я уверена, что практически все из списка связаны с вашей стаей! Так почему же ты, как и остальные подростки, продолжаешь ходить туда? Или почему вы хотя бы бездействуете?
- Ты сказала, что задашь последний вопрос...
- Но ты мне на него не ответила.
- Если я не ответила, значит, на то есть свои причины. - Кира устало пожимает плечами и вновь оглядывается. - Радуйся, что ты дышишь, что Карина в порядке, и живи дальше! Не надо лезть туда, где тебе не место.
- Мне просто интересно.
- Осторожней. Твой интерес может завести тебя слишком далеко, - девушка в последний раз бросает на меня обеспокоенный взгляд и уходит.
Я ещё долго смотрю ей вслед, даже не имея понятия, почему сама так сильно хочу разобраться в данной проблеме. Наверно, она права. Я и Карина выбрались, мы живы, почему бы не забыть вчерашний день, как страшный сон?
Ответ приходит вместе с болью в спине.
Я и так слишком много забыла. Теперь все, что со мной происходит, кажется мне важным и ценным. Даже такие ужасные события, как встреча с Шрамом, избиение и гематома на плече.
Я прихожу в столовую, когда до звонка остается десять минут. Следующим уроком у меня физкультура, так что спешить некуда: я все равно не смогу даже нагнуться за мячом. Меня быстро обслуживают, я поднимаю поднос и иду к центру зала.
Практически все столы пусты, и мне предоставляется огромный выбор. Правда, пока я думаю, куда бы мне сесть, кто-то берет меня за руку, и ведет к столику у окна. Я не сопротивляюсь, так как прекрасно осознаю, кто это.
- Пользуешься моей травмой, Астахов? Иначе я бы сейчас с удовольствием попыталась вновь вывернуть тебе руку.
- Прости меня, Лия, - выдыхает парень и помогает мне сесть. - Прости, пожалуйста.
- Я прощу, но только после того, как ты объяснишь мне: какой же силой воли надо обладать, чтобы просидеть в машине практически полчаса и не прийти мне на помощь?
- Я не мог прийти.
- Правда?
- Да, мне там не место.
Я смотрю на Лешу, и сгораю от злости, но мне приходится взять себя в руки, и я отпиваю чай.
- То есть, - глотнув, протягиваю я. - Мне получается, там место, а тебе - нет. Очень интересная теория.
- Я же извинился.
- Но это ничего не меняет. Я не смогу забыть то, что ты отсиживался в машине, пока меня избивал тот парень. Как мне доверять тебе после этого?
- Я и не прошу забывать. Просто попытайся понять, - Астахов тяжело выдыхает и нервно протирает лицо. - Я многое не могу объяснить тебе, но надеюсь, что ты просто поверишь.
- Поверить на слово? - Я смеюсь и откусываю бутерброд. - Ага, сейчас.
- Не говори с набитым ртом, - поучает он, на что я язвительно корчусь. - Лия, - вновь серьёзно начинает он. - Ты же меня знаешь. Я бы ни за что, не бросил тебя просто так. К тому же, я понимал, что ты не пострадаешь.
- Что?! Я же...
- Не пострадаешь сильно, - быстро добавляет он, и раздается школьный звонок. Парень кладет голову на руки, и устало выдыхает. Мне даже становится не по себе. Может, я, и правда о чем-то не знаю?
- В таком случае, объясни мне, что же тебя так напугало? - Идти на перемирие - не мой конек. Но потерять ещё и Лешу - слишком сложно. - Почему ты побоялся прийти за мной?
- Не сейчас. Я скажу тебе, но только не сегодня.
- Почему не сегодня? Неужели завтра что-то изменится?
- Я не знаю. Но сейчас... сейчас я к этому не готов. Да и ты тоже не готова.
Его слова озадачивают меня. Готова, не готова - какая разница? Главное, узнать правду. Разве не так?
Но мои мысли прерываются телефонным звонком.
Астахов поднимает голову, достает сотовый и, увидев имя на дисплее, застывает в ужасе. Затем он нехотя подносит телефон к уху, и спрашивает:
- Что тебе нужно?
Длительное молчание. Его зеленые глаза становятся все больше и больше, а потом вдруг закрываются. Парень качает головой из стороны в сторону и выдыхает так громко, что я испуганно съеживаюсь.
Я гадаю, кто же это может быть, и что происходит? Почему Леша напуган? Может, что-то с его родителями? Они узнали о результатах его теста? Хотя тогда совершенно не вписывается его грубый тон вначале: с предками так разговаривать - себе же делать хуже.
Но в чем же в таком случае проблема?
Астахов кладет трубку и открывает глаза.
- Что? - недоуменно спрашиваю я. - Что случилось?
- Карина, - медленно отвечает он и следит за моей реакцией. Она не заставляет его долго ждать. Я сжимаю в руке чашку с чаем и нагибаюсь вперед.
- Что с ней? Где она?
- Кажется, твоя сестра окончательно потеряла голову.
- Твою мать, Леша, что происходит? - взрываюсь я, и тогда парень отвечает.
- Она вновь пошла в стаю, и сейчас готовится пройти четвертое испытание.
- Что? - Я буквально чувствую, как внутри разгорается пожар. Появляется отчаянный вопрос: зачем? Зачем она это делает? - Не может быть. Я буквально несколько часов назад была с ней рядом!
- Видимо, она пришла в школу для вида. На самом деле, сейчас она в нескольких километрах отсюда, готовится продолжить инициацию.
У меня кружится голова. Я отставляю чашку, и едва сдерживаюсь от слез. Может, стоит позвонить родителям? Стоит рассказать им правду? Я ведь не выдержу ещё одного избиения. Эгоистичная часть меня кричит так сильно, что приходится вспомнить удары в живот, удары в плечо, вспомнить всю боль, и мне становится так плохо. Я сижу сгорбленная, совершенно не представляя, что делать.
- Нужно торопиться, - отрезает Астахов и кладет свою руку поверх моей. - Мы должны поехать за Кариной, или позвонить родителям. Действовать нужно немедленно.
- Леш, она наверно издевается надо мной, - слабым голосом протягиваю я. - Неужели ей так не важна жизнь?
- Потом ответим на эти вопросы, Лия. Сейчас срочно нужно предпринять что-то, или Карине не поздоровится!
- Но что я могу? Что?
- Ты можешь все, - уверенно отрезает Астахов, и я недоуменно поднимаю глаза. - Ты способна на многое, Лия. Поверь мне, если кто-то и в состоянии защитить твою сестру, так это ты.
- Но ведь раньше ты считал, что разумней попросить помощи у взрослых.
- Я и сейчас так считаю, просто ты - другая. - Он смотрит на меня с такой нежностью, что мне становится неловко. - Ты способна спасти любого, кто тебе дорог. И я не понаслышке знаю об этом.
Я прикусываю губу и смотрю на свои бледные руки. Итак, какова вероятность того, что сегодня я и вовсе не вернусь домой? Стая не принимает чужаков, так если ли у меня шанс спасти сестру ещё раз?
Неожиданно в моей голове созревает план.
Я встаю из-за стола, и, не поддаваясь боли, хватаю со стула сумку.
- Идем. Я знаю, что делать.