Начало.
В ночь со среды на четверг труп семнадцатилетнего подростка. Тело обнаружил водитель автобуса, проезжая под центральным мостом в районе восьми-девяти вечера. Григорий Воронцов утверждает, что, когда обнаружил подростка, тот уже был мертв. Судмедэксппертиза подтвердила, что Владимир Ситков скончался на месте. По расположению тела...
Я откладываю газету, не находя сил дочитать до конца. Холод пробегает по спине. Вова учился со мной в одном классе. Я неплохо его знала, мы даже пару раз пересекались на общих мероприятиях, и становится жутко не по себе от того, что теперь и его имя числится в списке шестнадцати погибших за последние четыре месяца.
Я встаю из-за стола и поднимаюсь к себе в комнату.
Несмотря на приближение зимы, дома царит отвратительная жара. Я распахиваю окно и пытаюсь успокоиться. Мысли об изуродованном теле Ситкова не собираются покидать голову. Фотография с места преступления так и крутится перед глазами: его заломанные руки, лужа крови, синее от холода лицо. Я встряхиваю плечами.
- Лия, ты не собираешься с нами? - спрашивает мама, и я испуганно вздрагиваю. Она поднимает перед собой руки. - Прости. Напугать не хотела.
- Не могу... - Вижу: мертвое тело Ситкова. Вот он жив, вот - мертв. - Я дома останусь.
- Уверена? Мы достаточно хорошо общались с матерью Вовы, и было бы не прилично прийти на похороны без тебя. Он ведь твой одноклассник.
- Уже нет. - От своего же ответа, я пугаюсь. Смотрю на маму, и чувствую себя ужасно неловко. - В смысле, - добавляю я, заламывая пальцы. - В смысле мне не по душе идти к Ситковым.
- Страшно?
- Ещё как. До сих пор не могу поверить в то, что он умер.
Мама поджимает губы и понимающе кивает.
- Ты права. Некоторые вещи не поддаются никаким объяснениям. И всё же...
- Нет, - отрезаю я. - Пожалуйста, позволь мне остаться дома. Я не хочу видеть слезы матери Вовы, не хочу смотреть на его фотографии, не хочу есть уже холодную еду и поддерживать разговор с незнакомыми. Это чересчур для меня.
- Ладно, - сдается она. - В таком случае, проследи, чтобы твоя сестра вернулась до девяти. Хорошо? Завтра рабочий день, и вам в школу.
Я киваю и слежу за тем, как мама выходит из комнаты. Вряд ли она знает, что Карина уже несколько месяцев подряд приходит домой далеко не к девяти. К тому же, я всё чаще начала замечать отеки, синяки и порезы на её руках, шее, порой, даже на лице. Это пугает меня и жутко злит, но когда я спрашиваю, где она шляется: Карина улыбается и нагло не отвечает, словно в глубине души радуется новой порции ушибов. Утром сестра обычно замазывает синяки дешевым тональным кремом и, не задерживаясь в одной комнате с родителями больше чем на две минуты, убегает в школу.
Иногда мне хочется схватить её за плечи и с силой встряхнуть. Хочется крикнуть: что ты творишь? Почему не слушаешь меня, убегаешь из дома, когда каждую неделю в нашем районе пропадают или умирают подростки? Но она не обращает на меня внимания. Это безумно выводит из себя, так как я старшая сестра, я главная, черт подери. Но Карина... Ей плевать, видимо. Абсолютно плевать.
Захлопывается входная дверь. Я слежу за тем, как отъезжает машина родителей и, задернув занавески, решительно выдыхаю. Если сегодня не увижу сестру дома вовремя, придушу её собственными руками.
Затем меня вдруг накрывает странное чувство безысходности. Я ведь догадываюсь, где она, догадываюсь, почему на её теле появляются синяки. Но мне не хочется признавать правду. Я упрямо отказываюсь верить в то, что Карина связалась с бандой подростков, которые славятся лишь тем, что у них абсолютно отсутствует чувство страха, совести и морали. Мне противно даже думать о том, что она проводит время с этими аморальными людьми, с этими животными.
Я протираю руками холодное от пота лицо, и неуверенно оседаю на кровати.
Каждый подросток нашего района знает, что едва наступают сумерки, на улицы выходят они...
Банда тинэйджеров. Место их гнездования: заброшенный парк аттракционов. Никто точно не знает, что они там делают, чем занимаются, но абсолютно все уверены: связываться с ними - подписывать себе смертельный приговор. Практически все из списка шестнадцати погибших проводили время с ними, и что теперь? Теперь их тела находят в районе парка, и гадают: то ли подростки и правда сошли с ума и стали накладывать на себя руки из-за забавы, то ли их убивают, толкая с моста, топя в реке или подставляя подножку на железнодорожных путях.
Мне всегда плохо, когда я думаю об убийствах, но сейчас всё по-другому. Сейчас речь идет о Карине, и поэтому вместо недомогания, я чувствую дикую злость. У меня внутри, будто разгорается пожар. Я готова сорваться с места, схватить папино ружье и убить каждого, кто захочет причинить ей вред. И мне плевать на последствия. Я ощущаю огромную ответственность и прекрасно понимаю, что сидя дома, сложив руки, позволяю Карине всё глубже и глубже запутываться в сетях этой банды.
Неожиданно мои мысли прерывает звонок в дверь.
- О, да. Слава богу! - чеканю её, выбегая из комнаты. Карина вернулась вовремя. Таким образом, она спасла жизнь не только себе, но и мне. Замечательная новость. - Клянусь, приди ты ещё минут через десять...! - восклицаю я, открываю дверь и вижу на пороге Лешу. - Черт...
- Черт? - удивляется он. - Я так плохо выгляжу?
- Я думала, это Карина, - признаюсь я и пропускаю парня вперед. - Она как всегда задерживается.
- Твоя сестра идиотка. - Он произносит это с явным укором, но я даже не пытаюсь переубедить его. Она идиотка - зачем отрицать? - Ты сказала ей, что те парни опасны?
- Ты же знаешь, что сказала.
- Почему же тогда она не дома?
- Откуда мне знать? - я захлопываю дверь и взволнованно заправляю за уши непослушные волосы. - Может, они держат её? Может, она не в состоянии уйти?
- Умоляю тебя...
- А что? Что я должна думать?
- То, что Карина попала в плохую компанию.
Леша - мой единственный и, пожалуй, самый лучший друг. Его слова, все его выводы - это мои слова, мои выводы. Мы неоднократно обсуждали данную ситуацию, я даже просила его поговорить с Кариной. Но всё бесполезно. Такое чувство, что мою сестру подсадили на наркотики, и теперь она не может сидеть дома, потому что идет за очередной дозой.
- Я думала, ты на похоронах. - Тихо протягиваю я, и смотрю на Астахова. Его каштановые волосы не уложены, смяты, словно он только что проснулся. - Кажется, у Ситковых соберется вся школа.
- Не для меня такие сборища. - Горько усмехается парень. - Как по мне, так похороны - это пустая трата денег.
- Почему?
- Сама подумай. Приходят незнакомые люди, начинают говорить о уже мертвом человеке так, словно он был их лучшим другом, едят, пьют далеко не вишневый компот. К чему всё это? Я считаю, что прощаться с человеком должны только близкие. Никого лишнего: родители и лучшие друзья.
- Наверно.
Астахов кивает и бредет на кухню. Там по-хозяйски наливает себе воды, и вновь поворачивается ко мне.
- А ты чего не пошла?
- По той же самой причине, что и ты, - сажусь за стол. - Тошнит меня от похорон. Не люблю мероприятия, в которых главную роль исполняют покойники.
Леша усмехается, и протирает руками лицо. Только сейчас я замечаю, что парень выглядит уставшим. Задумываюсь: может, он подавлен смертью Вовы? Они иногда общались, на перемене, но вряд ли это сделало их друзьями.
- Послушай, Лия, - медленно начинает он, и я выплываю из мыслей. - Мы должны что-то сделать, иначе потом будет поздно.
- О чем ты?
- Я о Карине.
- И что ты можешь сделать? Моя сестра сошла с ума, и единственное, чем мы можем ей помочь, это упрятать в психушку.
- Понимаешь... Я уже сталкивался с таким! - с горечью признается парень. - Ничем хорошим подобные вещи не заканчиваются, поверь мне.
- Я знаю.
- Так что, давай расскажем твоим родителям.
- О да, давай! А потом нас с Кариной обеих не будут выпускать из дома до сорокалетия!
- Но тогда она хотя бы будет цела, понимаешь? - Леша подходит ко мне и смотрит в глаза так серьёзно, что я буквально ощущаю, как на мои плечи ложится все больше и больше ответственности. - Твоим родителям пришлось многое пережить. Они ужасно переносили то время, когда ты была в больнице...
- Но я...
- Не перебивай меня. Дослушай. - Он выдыхает. - Им было очень трудно, Лия. Я видел это. Твоя мать не находила себе места, она каждый день прощалась с тобой и жила в страхе, что ты не очнешься. Не позволяй ей пережить это снова.
- Не нужно напоминать мне. Пусть я не помню, что было до моего пробуждения, я отлично запомнила то, что происходило после. - Мне больно слышать о больнице. Больно даже думать о ней. Сразу ощущаю запах лекарств, ощущаю иголки в руках и невообразимое чувство страха. Я пролежала в коме две недели, а когда очнулась, осознала, что из моей памяти выпал целый год. Целый год жизни, полной каких-то ощущений, каких-то событий, каких-то эмоций - он просто исчез! Доктора сказали, что я потеряла память от сильного удара по голове. Позже, я узнала, что упала с пятиэтажного здания. Все называли мое выздоровление чудом, я же считала это некой стеркой, которой воспользовалась моя судьба, дабы избавиться от чего-то плохого и ненужного. С тех пор прошло четыре месяца. Я полностью восстановилась, жизнь стабилизировалась, но мне до сих пор кажется, что это «ненужное» было чем-то важным. Чем-то слишком близким и родным.
- Лия, - Леша как всегда выводит меня из транса своим серьёзным и взрослым тоном. - Ты должна что-то сделать, иначе мы потеряем Карину. Нам с тобой прекрасно известно, что она так долго не с подругами веселиться, играя в шахматы, так что нужно действовать.
Его слова действуют на меня, словно красная тряпка на быка. Я вдруг понимаю, что единственное, чем могу помочь сестре, это тем, что самостоятельно вызволю её оттуда.
- Хорошо. Тогда я иду в парк.
Я резко срываюсь с места и иду в свою комнату. Когда я натягиваю на плечи теплую кофту, рядом появляется Леша.
- Ты меня не правильно поняла! - растеряно восклицает он. - Я имел в виду, давай обратимся к взрослым, давай привлечем полицию, но никак не давай разберемся сами!
- А мы и не будем разбираться сами. - Парень облегченно выдыхает, и тогда я продолжаю. - Ты со мной не идешь, так что разбираться я буду одна.
- Что?
- Будь на связи, - я иду по коридору и останавливаюсь возле двери, чтобы надеть пальто. - Я позвоню, если что-то пойдет не так.
- То, что твоя сестра идиотка - мы уяснили, но ты ведь в своем уме! Куда ты собираешься? - Леша недовольно хватает меня за локоть. - Ты никуда не пойдешь, ясно?
- Карина в опасности, и ты прав - я должна что-то сделать.
- Но ты ничего не можешь! Господи, Лия, ты обычный подросток. Что ты сможешь предпринять против целой банды?
- Я не знаю, - честно признаюсь я, и взмахиваю руками в стороны. - Я надеюсь, что у меня получится просто схватить сестру за шиворот и по-тихому потащить домой. Затем мы спокойно обсудим её поведение, она пообещает больше не шляться с этой бандой, и мы мирно уснем под звуки ветра за окном.
Я открываю дверь, но Леша тут же закрывает её и становится перед выходом.
- Ты спятила.
- Господи, Леш. Просто верь мне! - горячо протягиваю я. - Я не знаю почему, но мне кажется, что я поступаю правильно. Ты... - протираю руками лицо. - Ты же знаешь, что это так. К тому же, у меня нет выхода. Я должна помочь Карине, и тебе меня не остановить.
Парень думает несколько секунд.
Затем он уверенно выхватывает из моей руки ключи от квартиры, и смотрит на меня так серьёзно, что мне даже становится не по себе:
- Во-первых, одна ты никуда не пойдешь. Во-вторых, до парка в это время ходит мало автобусов, так что моя помощь тебе в любом случае понадобиться. И, в-третьих, - Леша тяжело выдыхает и открывает за своей спиной дверь. - Прости меня за то, что я позволяю тебе это сделать.
- Спасибо, - я кладу руку на плечо парню. - Спасибо тебе.
- Рано меня благодарить, - грустно протягивает он, и мы выходим из квартиры. - Будем праздновать, когда вернем твою сестру домой. - Через минуту он добавляет. - Если вернем.
- Не говори так, - я иду на несколько шагов впереди, и чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. - Мы вытащим Карину.
- Всё слишком серьёзно. Эта банда опасна. Ты думаешь, ребята из нашей школы пропадают, потому что теряются в округах Питера? Они умирают, Лия!
- Не нагнетай обстановку.
- Я просто хочу, чтобы ты понимала, на что идешь.
- Конечно, я понимаю.
- Тогда почему ты ещё не звонишь родителям?!
- Потому что после разговора с ними мне и Карине придется туго, - недовольно чеканю я, и отталкиваю дверь подъезда. - Неужели ты не понимаешь, насколько сильно изменится наша жизнь, узнай они правду. Карине запретят выходить из дома, мне перестанут доверять, так как я упорно несколько недель подряд говорю маме о том, что сестра приходит домой даже раньше, чем к девяти. Что если Карина на самом деле не в таком плохом положении, как мы думаем? Что если мы сейчас придем за ней, и на этом всё закончится? В этом случае привлечение родителей совершенно бессмысленно.
- Но что если все именно так, как мы с тобой предполагаем? - устало спрашивает Леша и открывает мне дверь своего черного нового «Рено». - Что если твоей сестре и правда не хватит только нашей помощи?
- Вот тогда и привлечем родителей, - садясь, заключаю я.
- Мы идиоты, как и твоя сестра! - с абсурдом восклицает парень и закрывает за мной дверь.
Затем он обходит машину, усаживается за руль и вновь отрезает. - Идиоты и точка!
- Я и не спорю, - усмехаюсь я, хотя смех совершенно не уместен. Я смотрю на друга, на то, как напряжены его плечи, как крепко пальцы сжимают руль, как испугано его лицо, и вновь смеюсь. - Леш, прекрати!
- Что? - недоуменно спрашивает парень. - Что не так?
- Прекрати выглядеть таким испуганным!
- А ты прекрати смеяться. Мой испуг хотя бы оправдан...
- Прости. Нервы.
Леша горько улыбается и громко выдыхает.
- Мы с тобой отличная команда, - заключает он. - Возможно, всё и правда пройдет быстро, безболезненно.
- Мне ужасно жаль, что я втянула тебя.
- Я сам втянул себя, так что даже не начинай. Лучше подумай, что мы с тобой будем делать. Каков план, кэп?
- Ну... - я смотрю в окно, на размазанную картину города, и прикусываю губу. - У меня нет четкого плана. Мы просто должны найти Карину, вывести её из парка и если понадобиться - силой затащить в машину.
- Ты наверно забыла, что вокруг твоей сестры будет много недружелюбных людей...
- Я помню, но надеюсь, что сегодня у них будет хорошее настроение.
- Какой отличный план! - с сарказмом восклицает Леша. - Теперь я точно уверен, что мы уйдем живыми!
Я закатываю глаза и поникаю на сидении. Астахов прав: план паршивый. Но что я могу против банды оголтелых преступников?
Уверенность начинает испаряться. Так и захотелось крикнуть Леше, чтобы тот сильней нажал на газ, иначе вместо адреналина, мной завладеет паника. Но я молчу. Пялюсь в окно и не могу даже пошевелиться.
Когда Астахов останавливается около ворот парка аттракционов, я чувствую, как сводит живот. Мне становится по-настоящему страшно, как бывает, если смотришь фильм ужасов один, в темноте, на полную громкость. Пальцы обычно мертвой хваткой держаться за одеяло, глаза смотрят ровно вперед, тело замораживается и отказывается шевелиться. Я сейчас испытывала нечто похожее.
В голове возникают вопросы: что я здесь делаю? Кому пытаюсь что-то доказать?
Но я не нахожу ответов.
- Готова? - голос Леши где-то далеко. Я не понимаю, как киваю, как выхожу из машины, как иду в парк. Разум отказывается принимать тот факт, что я решилась на нечто подобное, но сердце упрямо тянет меня вперед.