27
Я проснулась не сразу — сначала просто почувствовала тишину. Слишком тихо для утра с Ландо.
Рука машинально скользнула по простыне рядом — пусто. Кровать уже остыла, аккуратно заправлена с его стороны, как будто он ушёл давно и тихо, стараясь меня не разбудить.
Я приподнялась на локтях и только тогда заметила их.
Пионы. Большие, свежие, с чуть сладким запахом — мои любимые. Они стояли на тумбочке, будто здесь всегда было их место. Под ними — сложенная вдвое записка.
Я взяла её, ещё не до конца проснувшись.
«Я уже в паддоке. Не хотел будить.
Ты красивая даже когда спишь.
Увидимся скоро 🤍»
Я выдохнула и невольно улыбнулась.
Вот он — Ландо. Не громкие жесты, не пафос. Просто цветы, записка и это его «увидимся скоро», от которого внутри всё мягко сжимается.
Я встала, подошла к окну. Утро в Абу-Даби уже было жарким, солнце заливало город, а где-то там — среди боксов, шума и командных радиопереговоров — он уже в работе. Сосредоточенный. Собранный. В своём мире.
И всё равно — мой.
Я на секунду прижала записку к груди, словно глупая школьница, потом рассмеялась сама над собой.
— Ладно, Норрис, — тихо сказала я в пустоту номера. — Посмотрим, кто сегодня первый.
И даже если впереди гонка, камеры, нервы — это утро уже было идеальным.
Я привела себя в порядок без спешки, но с тем самым внутренним собранием, которое приходит, когда впереди рабочий день, а не просто утро.
Волосы собрала в аккуратный пучок — ни одной выбившейся пряди. Серые брюки с высокой посадкой, белая майка без лишних деталей, каблуки — уверенные, не показные. Сумка на плечо, ноутбук внутрь, макияж сдержанный: ровный тон, подчёркнутые брови, немного туши и нюд на губах.
Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз.
Спокойная. Собранная. Взрослая.
И только внутри — это тёплое ощущение от пионов и записки, которое никак не хотело уходить.
В коридоре отеля было прохладно и тихо. Я спустилась вниз, к выходу, и уже на ходу открыла ноутбук, проверяя заметки и цифры. День обещал быть плотным — инвесторы, обсуждения, расчёты, прогнозы. Всё то, что я умела и любила.
У входа меня уже ждала машина.
По дороге я ловила себя на том, что взгляд всё время уходит в окно, туда, где где-то совсем рядом он. В паддоке. В шлеме. В своём элементе. И я знала: как бы ни прошёл день, в какой-то момент мы всё равно пересечёмся — взглядом, словом, коротким касанием.
Этого было достаточно.
Когда машина подъехала к трассе, шум стал громче, воздух — плотнее, насыщеннее. Я глубже вдохнула и выпрямилась.
Паддок встретил привычным гулом — шаги, переговоры, запах резины и кофе. Я быстро сориентировалась взглядом, и, конечно, нашла его почти сразу. Ландо стоял спиной ко мне, чуть наклонившись к инженеру, в наушниках, сосредоточенный, весь в своём режиме «уикенд начался».
Я подошла тихо. Слишком тихо.
— Boo.
Он дёрнулся так резко, что я на секунду испугалась сама.
— What the fuck! — вырвалось у него громко и очень чётко. — Jesus fucking Christ!
Инженер рядом даже не моргнул. Только медленно повернул голову и посмотрел на Ландо тем самым взглядом, которым обычно смотрят на детей.
— Lando, — спокойно сказал он,
Я уже смеялась, прикрывая рот рукой.
Ландо обернулся — и в ту же секунду выражение лица сменилось с раздражения на полное осознание.
— ...это ты, — выдохнул он, прищурившись. — Ты вообще нормальная?
— Абсолютно, — невинно ответила я. — Ты просто слишком напряжённый.
— Я думал, у меня сейчас сердце остановится, — пробормотал он, снимая наушники. — Никогда так больше не делай.
Инженер хмыкнул:
— Зато теперь мы знаем что с реакцией у него все в порядке.
— Thanks, mate, — сухо ответил Ландо, а потом снова посмотрел на меня. Уже мягче. — Ты откуда тут взялась так рано?
— Цветы обязывают, — сказала я, пожав плечами. — И записки тоже.
Он улыбнулся краешком губ, наклонился ближе — ровно настолько, чтобы никто не сказал, что это лишнее.
— Ты меня чуть не убила, — тихо сказал он. — Но, честно... рад тебя видеть.
— Взаимно, — ответила я так же тихо. — Даже несмотря на мат.
— Это был... испуг, — ухмыльнулся он. — Очень искренний.
Инженер кашлянул, напоминая о себе:
— Five minutes, Lando.
— Yeah, yeah, — кивнул он и снова посмотрел на меня. — Иди работай. А то ещё раз напугаешь — и меня реально дисквалифицируют.
— Постараюсь, — улыбнулась я и отступила назад.
Когда я отошла, он уже снова был сосредоточен, собран, будто ничего не произошло. Но я видела — уголки губ всё ещё держали ту самую улыбку.
Я почти не заметила, как прошло время. Ноутбук был открыт, вокруг — знакомые лица, таблицы, цифры, разговоры вполголоса. Я ушла в работу с головой, как всегда, когда вокруг слишком много эмоций и адреналина. Паддок жил своей жизнью, а я — своей.
Я как раз закрывала один файл и делала пометки в блокноте, когда почувствовала, как кто-то резко кладёт руку мне на плечо.
Резко — но уверенно. Без суеты. Без чужой энергии.
Я даже не дёрнулась.
— Ты вообще когда-нибудь пугаешься? — раздался знакомый голос прямо над ухом.
Я усмехнулась, не поднимая головы.
— После того, как ты утром орал "Jesus fucking Christ", меня уже сложно удивить.
Он рассмеялся тихо, по-своему, и я наконец повернулась. Конечно, Ландо. В комбинезоне наполовину расстёгнутом, волосы чуть растрёпаны, взгляд живой — значит, всё прошло хорошо.
— Я был уверен, что ты подпрыгнешь, — сказал он, опираясь бедром о стол рядом. — Хотел отомстить.
— Не вышло, — спокойно ответила я. — Ты слишком предсказуем.
— Ой, да ладно, — он склонился ближе, глядя в мой экран. — Ты вообще видела, сколько ты уже тут сидишь?
— Видела, — ответила я. — И если ты пришёл меня утащить — плохая идея.
— Я пришёл проверить, жива ли ты, — сказал он. — И напомнить, что у меня перерыв.
— И? — я подняла бровь.
— И я хочу кофе.
Пауза.
— С тобой.
Я вздохнула, закрыла ноутбук и посмотрела на него снизу вверх.
— У тебя есть ровно пять минут.
— Лучшие пять минут моего дня, — тут же отозвался он и, не удержавшись, сжал моё плечо чуть крепче, чем нужно.
Я стряхнула его руку, но улыбнулась.
— Ландо. Паддок.
— Я ничего не делаю, — невинно сказал он. — Я просто существую рядом.
— Ты слишком громко существуешь, — пробормотала я, вставая.
Он отступил, пропуская меня вперёд, и тихо добавил:
— Зато ты рядом. И это мне нравится.
Мы выпили кофе быстро — стоя, почти на ходу. Он пил жадно, как будто это не кофе, а топливо, я — медленно, наблюдая за ним из-под крышки стаканчика. Ландо был собранным, но внутри него чувствовалось напряжение перед выездом, та самая концентрация, которую он никогда не скрывал от меня.
— Пойдём, — сказал он вдруг, уже отходя.
Не спросил. Просто протянул руку и уверенно потянул меня за собой.
— Ландо, мне нужно... — начала я, но он обернулся через плечо.
— Мне нужно, чтобы ты была там, — спокойно перебил он. — Просто будь. Ладно?
Этого оказалось достаточно.
Бокс встретил привычным шумом: голоса инженеров, экраны, движение, запах резины и металла. Он подвёл меня чуть в сторону — не в центр, но так, чтобы я всё видела. Его мир. Его территория.
— Тут, — сказал он, поставив меня рядом с перегородкой. — Отсюда хорошо видно.
— Я не мешаю? — тихо спросила я.
Он повернулся ко мне, уже в наполовину надетом шлеме, визор поднят, глаза серьёзные.
— Ты никогда не мешаешь.
Механики уже звали его, время поджимало. Он сделал шаг к болиду, потом вдруг остановился, будто что-то вспомнил. Вернулся ко мне на полшага.
— Эй, — сказал он тише, так, что слышала только я.
Я подняла взгляд.
Он быстро наклонился, коснулся моих губ — коротко, уверенно, без спешки, будто ставил точку перед началом. Не показательно. Не для кого-то. Только для нас.
— Вернусь, — сказал он уже другим голосом — гонщика.
И ушёл к болиду.
Я осталась стоять там же, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, чем нужно.
Третья практика шла напряжённо.
Я стояла чуть в стороне, ноутбук уже закрыт, взгляд всё время возвращался к экрану с таймингами. Ландо держался стабильно, круг за кругом — чисто, уверенно, без лишних рисков. Когда таблица обновилась и его имя встало на P3, я выдохнула только тогда, когда поймала себя на том, что всё это время почти не дышала.
Третий. Не идеально — но очень хорошо.
— Неплохо, да? — раздался рядом знакомый голос.
Я обернулась и увидела Циску. Она подошла тихо, как всегда, с тем спокойствием человека, который видел уже всё — и победы, и поражения. В солнцезащитных очках, с бутылкой воды в руках, она смотрела не столько на экран, сколько на меня.
— Очень, — честно ответила я. — Он сегодня собранный.
Циска улыбнулась — мягко, по-матерински.
— Он всегда такой, когда рядом правильные люди.
Я чуть усмехнулась, но ничего не сказала.
Мы постояли рядом, наблюдая, как машины проносятся по трассе. Шум, скорость, вибрация воздуха — всё это вдруг стало фоном.
— Ты давно в паддоке, — сказала она после паузы. — И выглядишь так, будто здесь твоё место.
— Мне здесь нравится, — ответила я. — Работа... и атмосфера.
Она кивнула, словно слышала больше, чем я сказала вслух.
— Ландо рад, что ты здесь.
Я посмотрела на трассу, где как раз мелькнул его болид.
— Я заметила.
Циска слегка наклонилась ко мне, понизив голос:
— Не переживай за третье место. Он умеет превращать это в мотивацию.
— Я знаю, — сказала я спокойно. — Он всегда так делает.
Практика подходила к концу. Машины начали возвращаться в боксы, экраны заполнились итоговыми цифрами. Циска сняла очки и посмотрела на меня уже открыто, внимательно.
— После заезда он будет искать тебя, — сказала она. — Даже если сделает вид, что занят.
Я улыбнулась.
— Тогда мне лучше никуда не уходить.
— Вот именно, — ответила она и слегка коснулась моего плеча. — Ты хорошо на него влияешь.
Когда она ушла, я снова перевела взгляд на бокс. Ландо ещё не вышел из машины, но я знала — через пару минут он поднимет визор и посмотрит туда, где стою я.
Он наконец вылез из машины.
Сначала — шлем. Он снял его резким движением, откинул в сторону, провёл рукой по волосам, будто возвращаясь в реальность. Потом — перчатки, провода, всё это привычное, почти механическое. Инженеры говорили что-то вокруг, кто-то хлопнул его по плечу, кто-то протянул бутылку с водой.
Ландо кивал, отвечал коротко, но я видела — он уже не там. Он смотрел поверх плеч людей.
И нашёл меня.
Взгляд сразу стал другим. Живым. Тёплым. Почти мальчишеским — тем самым, который появлялся только вне камеры и вне шлема. Он что-то сказал инженеру, быстро, по делу, и сделал шаг в мою сторону.
— Третий, — сказал он, подойдя ближе и делая глоток воды. — Не идеально.
— Зато стабильно, — ответила я. — И чисто.
Он усмехнулся.
— Ты звучишь, как мой инженер.
— Я просто умею считать, — пожала я плечами.
Он наклонился ближе, понизив голос:
— Я думал о тебе весь заезд.
К нам снова кто-то подошёл, разговор оборвался. Он отступил на шаг, уже возвращаясь в рабочий режим, но перед тем как отвернуться, быстро коснулся моей руки — будто случайно, будто между делом.
— Не уходи, — сказал он тихо. — Я сейчас вернусь.
Перерыв наступил неожиданно быстро — будто трасса выдохнула вместе со всеми. Шум стал тише, движения замедлились, люди разошлись по своим углам. И вот тогда Ландо просто подошёл ко мне, без оглядки, без привычного «не сейчас».
Он обнял меня сразу — уверенно, по-хозяйски, так, как обнимают, когда больше не хотят делать вид. Его ладонь легла мне на талию, притянула ближе, и я почувствовала, как он наконец расслабился.
— Ну вот, — выдохнул он мне в висок. — Теперь можно.
— Что именно? — тихо спросила я, хотя прекрасно понимала.
Он улыбнулся и, не отвечая, наклонился и поцеловал. Не спеша, не для камер, не напоказ — просто потому что хотел.
Когда он отстранился, улыбка у него была такая, что скрыть её было невозможно. Та самая — счастливая, чуть глупая, совсем не «пилот Формулы-1».
— Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? — спросила я.
— Понимаю, — кивнул он. — И мне нравится.
— Тебя же увидят.
— Уже видят, — спокойно ответил он и снова обнял, чуть крепче. — И знаешь что? Мне тоже нравится.
Я усмехнулась, опуская голову ему на плечо.
— Ты сегодня слишком смелый.
— Я сегодня счастливый, — поправил он. — Это другое.
Он держал меня рядом, иногда наклонялся, чтобы что-то сказать на ухо, иногда просто улыбался, будто ему больше ничего не нужно.
— Останься со мной до конца дня, — сказал он вдруг. — Мне так спокойнее.
Я посмотрела на него.
— Ты и так отлично справляешься.
— Да, — согласился он. — Но с тобой — лучше.
Мы сидели в hospitality, где наконец-то было тише, чем в боксах. Кондиционер мягко гудел, кто-то смеялся за соседним столом, пахло кофе и чем-то сладким. Ландо сел так, будто у него вообще не существовало личного пространства — сразу рядом, почти вплотную, плечо к плечу. А потом и вовсе притянул меня к себе, лениво, как будто это самое естественное положение вещей.
Он не отлипал. Совсем.
— Ты сегодня какой-то особенно тактильный, — тихо сказала я, делая вид, что смотрю в телефон.
— А у меня сегодня хороший день, — ответил он и уткнулся носом мне в волосы. — Я имею право.
Циска сидела напротив, наблюдая за нами с лёгкой улыбкой — той самой, в которой было больше понимания, чем слов.
— Мам, — вдруг сказал Ландо, даже не отпуская меня, — сфотографируй нас.
— Сейчас? — переспросила она, но уже тянулась к телефону.
— Сейчас, — уверенно кивнул он. — Пока мы красивые.
Я посмотрела на него с прищуром.
— Мы?
— Я и ты, — он улыбнулся. — Остальные — бонусом.
Я вздохнула, но всё же развернулась и села к нему на колени, боком. Он сразу обнял меня обеими руками, будто боялся, что я передумаю. Его подбородок лёг мне на плечо, и я почувствовала, как он улыбается.
— Так нормально? — спросила Циска.
— Идеально, — ответил Ландо.
В этот момент я протянула руку и забрала с его головы кепку.
— Так лучше.
— Эй, — возмутился он, но тут же рассмеялся. — Верни!
— Неа, — сказала я и надела кепку себе. — Теперь она моя.
— Это вообще-то моя счастливая, — пробормотал он, прижимая меня чуть крепче. — Без неё я не поеду.
— Уже отъездил, — парировала я.
Циска поймала этот момент — щёлкнул затвор. Потом ещё один кадр. И ещё.
— Всё, — сказала она, глядя на экран. — Очень хорошо.
Ландо посмотрел на фото, довольно кивнул и снова уткнулся мне в плечо.
— Сохрани. Это хороший день.
Он так и не отпустил меня.
Я всё ещё сидела у него на коленях, боком, будто это стало чем-то совершенно обычным. Его рука лежала у меня на талии, иногда сжималась чуть сильнее — не специально, просто привычка, будто он проверял, здесь ли я. Я чувствовала, как он дышит, как под кожей живёт напряжение, которое всегда появлялось у него перед квалификацией.
— Ты нервничаешь, — тихо сказала я, почти шёпотом.
— Немного, — признался он неожиданно честно. — Квалификация — это всегда... другое.
Я повернулась к нему лицом, опираясь рукой ему на грудь. Он посмотрел на меня снизу вверх, уже без привычной бравады, без шуточек. Просто Ландо. Настоящий.
— Ты сегодня очень хороший, — сказала я спокойно. — Собранный. Быстрый. И... уверенный.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то благодарное.
— Это ты так говоришь или реально веришь?
— Я не трачу слова зря, — ответила я и слегка коснулась его щеки. — Тебе просто нужно поехать так, как ты умеешь. Остальное — неважно.
Он наклонился ближе, лбом к моему лбу.
— Если я хорошо проеду, это будет и из-за тебя тоже.
— Нет, — я покачала головой. — Это будет из-за тебя. Я просто рядом.
Он тихо выдохнул, будто это было именно то, что ему нужно услышать. Его руки сомкнулись вокруг меня чуть крепче, и на секунду мы просто замерли, отгородившись от всего — от шума, людей, экранов.
— Не уходи, пока я не уеду, — попросил он. — Мне так спокойнее.
— Я буду здесь, — сказала я. — И буду смотреть.
Он улыбнулся — уже той самой улыбкой, в которой снова появился азарт.
— Тогда мне просто нельзя облажаться.
Я усмехнулась и, наклонившись, быстро поцеловала его в щёку.
— Удачи, чемпион.
Он посмотрел на меня так, будто удача уже была у него в руках.
Квалификация начиналась с той самой тишины перед бурей.
В hospitality стало заметно оживлённее — люди потянулись к экранам, кто-то говорил по рации, кто-то быстро проверял данные на планшетах. Я всё ещё сидела рядом с Ландо, чувствуя, как в нём нарастает привычная концентрация.
Он уже был не таким расслабленным, как несколько минут назад. Взгляд стал более острым, движения — точными, экономными.
— Эй, — он наклонился ко мне. — Кепку вернёшь или она теперь часть твоего образа?
Я усмехнулась и надела её ему обратно.
— Тебе нужнее.
Он посмотрел на меня секунду дольше, чем обычно, и наклонился ближе.
— Если что... ты же здесь?
— Всегда, — ответила я.
Он кивнул, будто это было важнее любой стратегии, и ушёл в сторону боксов.
Я стояла в боксе, рядом с Циской. Она бросила на меня короткий взгляд и мягко улыбнулась.
— Он сегодня особенно собран.
— Я тоже это чувствую, — сказала я.
Мы переместились ближе к экрану. Камеры показывали пит-лейн, машины, механиков, последние приготовления.
Когда он сел в машину, у меня внутри всё привычно сжалось — то самое ощущение, которое появлялось каждый раз, когда он выезжал на трассу.
— Поехали... — прошептала я, больше себе, чем кому-либо.
На экране загорелись тайминги. Первая машина выехала. Потом ещё одна. Потом — его болид.
Ландо пошёл на круг спокойно, без суеты. Первый сектор — аккуратно. Второй — быстрее. Я поймала себя на том, что сжимаю пальцы, хотя вокруг все выглядели максимально профессионально и невозмутимо.
— Он чувствует машину, — сказала Циска, не отрывая взгляда от экрана.
Я кивнула.
Секунды сменялись цифрами. Его имя постепенно поднималось выше в таблице. Не резко — уверенно.
Когда он завершил круг, время обновилось.
Я задержала дыхание.
Я смотрела на экран, не моргая, и знала — он едет не только за позицию. Он едет так, как умеет только он.
Q3 пролетела на одном дыхании.
Я почти не помню, как смотрела первые минуты — только цифры, которые менялись слишком быстро, и своё сердце, которое билось где-то в горле. Каждый его сектор я проживала вместе с ним, будто сама сидела в этом болиду, с зажатым визором и сжатыми зубами.
Когда он ушёл на финальный круг, в хоспиталити стало тихо.
То самое напряжённое молчание, когда даже воздух будто замирает.
— Давай... — выдохнула я себе под нос.
Время обновилось.
P3.
На секунду я даже не поверила. Проверила ещё раз. Потом ещё. Третий.
— Фух... — вырвалось у меня вслух, и только тогда я поняла, что всё это время держала дыхание.
Циска рядом тихо ахнула и сразу улыбнулась.
— Очень хорошо. Завтра он будет бороться.
Я кивнула, но уже почти не слышала ничего вокруг.
Через несколько минут мы спустились к пит-лейну. Там было шумно, люди поздравляли друг друга, механики обнимались, инженеры что-то обсуждали. И вот среди всего этого движения появился он.
Ландо.
Он снял шлем прямо на ходу, волосы вспотевшие, лицо сосредоточенное — и в тот же момент его взгляд нашёл меня. Всё остальное будто исчезло.
Он подошёл быстро, даже не остановился, просто обнял меня — крепко, сильно, так, что я уткнулась лицом ему в грудь. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я почувствовала, как он наконец выдохнул.
— Мы это сделали, — сказал он тихо, почти шёпотом.
— Ты это сделал, — ответила я, и голос предательски дрогнул.
Я отстранилась всего на секунду, чтобы посмотреть на него, и только тогда поняла, что у меня на глазах слёзы. Не от грусти. От гордости. От напряжения, которое отпустило слишком резко.
— Эй... — он сразу заметил, большим пальцем аккуратно стерев слезу с моей щеки. — Ну ты чего.
— Я просто... — я выдохнула и улыбнулась сквозь слёзы. — Я так за тебя рада. И завтра... завтра ещё важнее.
Он посмотрел на меня серьёзно, но в глазах было тепло.
— Завтра я поеду так же. И даже лучше. Ты же будешь рядом?
— Я никуда не денусь, — ответила я.
Он снова притянул меня к себе, уже мягче, спокойнее, и уткнулся лбом мне в висок.
— Тогда всё будет хорошо.