13
Стоило нам выйти на улицу, как я заметила пару людей с телефонами. Немного. Но достаточно, чтобы Ландо мгновенно стал серьёзнее.
— Быстро в машину, — прошептал он, положив руку мне на спину.
Не заметно. Но уверенно.
Мы прошли несколько шагов. Пара вспышек. Кто-то обернулся.
Ландо вынул ключи, щёлкнул замком, и мы почти одновременно оказались внутри машины. Он — за рулём. Я — рядом.
Двери закрылись.
Тишина. За стеклом — шум ресторанной улицы. Внутри — наше дыхание.
Он выдохнул:
— Всё. Безопасны.
— Вроде да, — я тоже расслабилась, пристёгивая ремень.
Но стоило мне повернуться к нему, как он чуть-чуть наклонился ближе — привычно, как будто собирался коснуться моей щеки губами.
Я выставила ладонь между нами.
— Ландо.
— Что? — он заморгал, удивлённый. — Это... приветствие.
— Стоп, — я подняла бровь. — Нам нужно одно условие обсудить.
Он выпрямился настороженно, будто я собиралась сообщить, что мы расстаёмся.
— Какое?..
Голос стал тише.
Я вдохнула, собираясь с духом, и сказала:
— Пока мы не скажем родителям...
он моргнул напряжённо,
— ...ты НЕ касаешься меня при них. Не обнимаешь. Не держишь за талию.
И — я посмотрела ему в глаза, — не шутишь твои... шутки.
Пауза.
— Понял?
Он смотрел на меня три секунды. Потом — ещё три.
Потом:
— Какие именно мои шутки? — спросил он невинно, но я знала, что это опасная зона.
— Ты прекрасно знаешь, какие.
— Для уточнения, — он чуть наклонился, расстегнув верхнюю кнопку рубашки (случайно или специально — неизвестно), — те, где я называю тебя красивой?
— Да.
— И те, где я говорю, что хочу тебя обнять?
— Да.
— И те, где я подкатываю?
— ЛАНДО.
Он тихо рассмеялся.
— Просто хочу быть уверен, — сказал он, прикусив губу, — потому что это — почти всё моё общение с тобой.
— Вот именно! — я ткнула его пальцем в плечо. — Поэтому — при родителях, при семье, при соседях — ты ведёшь себя тихо. Ничего лишнего.
Он откинул голову на подголовник, театрально вздохнул и произнёс:
— То есть я должен быть... приличным?
— Да.
— Воспитанным?
— Да.
— Скромным?
— Да.
— Не трогать тебя?
— Да.
— Не дразнить?
— Да.
— Не смотреть, как я на тебя смотрю?
— Да!
— То есть... быть не собой?
— Ландо!
Он рассмеялся, поднял руки, сдаваясь.
— Ладно, ладно.
Посмотрел на меня так мягко, что сердце упало в пятки.
— Ради тебя — могу быть приличным. Иногда.
Я закатила глаза.
— НЕ "иногда".
— Хорошо-хорошо. Всегда, — он покорно кивнул...
Пауза.
— А можно вопрос?
— Какой?
— Когда никого нет рядом... — он наклонился ближе, глаза синие, теплые, — ...я могу трогать?
Я почувствовала, как щёки становятся горячими.
— Ландо...
— Это важно. Это важно для морального духа команды.
— Тебе одной секунды мало без флирта?
— Ты — моя слабость, — сказал он тихо, почти серьёзно.
Я замолчала. Он смотрел, не отводя глаз.
Потом улыбнулся — молча, тепло — и завёл машину.
— Поехали домой, Мави, — сказал он мягко. — Мне надо потренироваться быть приличным.
Пауза.
— Пока никто не видит.
И я точно знала: он не собирается быть приличным. Но очень постарается. Хотя бы пять минут.
Мы поднялись в пентхаус. Ландо был удивительно... спокойным.
Чересчур спокойным. Слишком правильным.
Он даже дверь придержал без подколов, просто тихо, почти нейтрально:
— Проходи.
Я сощурилась.
— Ты ведёшь себя подозрительно правильно.
Он вскинул руки:
— Ты сама попросила. Семейный режим. Я в нём.
— Хорошо, — сказала я, проходя внутрь. — Я пойду в душ.
И тут он сдался. На секунду. Одна секунда.
Он поймал мой взгляд — и уголок его губ дёрнулся, как будто он хотел что-то сказать...
Но он сдержался.
Просто кивнул.
— Иди. Я... иду быть приличным... где-то... вот там, — неопределённо махнул рукой в сторону гостиной и ушёл.
Когда я закрыла за собой дверь ванной, услышала:
— Десять секунд. Я продержался десять секунд. Мави, это пытка.
Я рассмеялась — тихо, чтобы он не услышал.
~
Я включила тёплую воду. Усталость смывалась почти мгновенно.
Горячие струи струились по коже, напряжение уходило, мысли становились мягче. Пена, запах ванили, пар — всё смешивалось в уют, который я давно не ощущала.
После душа — крем.
Лёгкий, увлажняющий. Втираю в плечи, шею, ноги — приятно тянет кожу.
Потом — маска на лицо. Персиковая. Оставляет ощущение свежести и тепла.
Я стояла перед зеркалом, в одной лёгкой домашней майке и шортах, волосы мокрые, лицо свежее...
И вдруг вспомнила его слова в машине:
"Когда никого нет рядом... я могу трогать?"
Щёки стали горячими снова.
Я вздохнула.
— Он же с ума меня сведёт...
Когда я вышла из душа и прошла в гостиную, Ландо сидел на диване.
Нога закинута на колено, один локоть на подлокотнике, в руках — пульт. Но он даже не смотрел телевизор.
Он посмотрел на меня.
И... завис.
Настолько явно, что я остановилась в дверях.
— Что? — я подняла бровь.
— Ничего, — бесцветно сказал он.
Пауза.
— Просто... сложно быть приличным, когда ты... вот такая.
— Какая?
Он сглотнул.
— Красивая. Мягкая. Домашняя.
Пауза.
— И пахнущая ванилью.
Сердце ударило сильнее.
Я подошла ближе и села рядом — оставив ровно столько пространства, чтобы не нарушить правила.
Он сидел ровно. Как статуя. Как будто боялся пошевелиться.
— Ты странно тихий, — поддела я.
Он медленно повернул голову ко мне.
— Я сейчас... работаю над собой.
Очень тяжело.
Мави... — он наклонился немного, но не прикоснулся, стиснул зубы.
— Ты не представляешь, насколько.
Я улыбнулась — сладко, лениво.
— Ладно, давай смотреть фильм.
Он вздохнул так, будто ему предложили пройти марафон босиком.
— Хорошо.
Я включила фильм.
И ровно через две минуты заметила:
Он сидит идеально ровно. Руки на коленях.
Глаза — в экран, но взгляд стеклянный.
— Тебе... нормально? — спросила я.
— Отлично, — прохрипел он.
— Очень... замечательно...
— Ландо.
— Я держусь, — выдохнул он. — Но, пожалуйста... не улыбайся так. Это считается провокацией.
Я тихо засмеялась. Он закрыл глаза, будто получил удар.
— Всё. Я умер.
— Ландо... — сказала я мягче.
Он открыл глаза.
— Можно я... хотя бы плечом... слегка... — он показал жестом два миллиметра, — ...коснусь твоей стороны?
— Нельзя.
Он застонал, прикрыв лицо ладонью.
— Я НЕНАВИЖУ твои правила.
— Ты их сам нарушил бы через минуту.
— Да. Сейчас. Прямо сейчас.
— Ландо.
— Хорошо! Ладно. Я всё ещё приличный. Но я страдаю. Очень.
Я не выдержала и рассмеялась — тихо, но искренне.
Он повернул голову ко мне. И улыбнулся — тем самым маленьким, мягким, настоящим движением губ, от которого мне становилось теплее.
— Ладно, — сказал он тихо. — Сиди рядом. Просто... будь рядом. Этого достаточно.
И мы смотрели фильм. Он не трогал меня. Не дразнил. Не шутил. Но его колено едва касалось моего.
И это «едва» оказалось самым сильным прикосновением за весь вечер.
Фильм шёл фоном, а мы сидели рядом — почти касаясь, но всё ещё в рамках её правил.
И тут он бросил на меня косой взгляд.
— Что? — спросила я.
— У тебя... — он ткнул пальцем в моё лицо, — ...маска.
— Да, — я улыбнулась. — Уход за кожей.
— Ты похожа на... персиковый йогурт.
Я закатила глаза.
— А ты похож на человека, которому тоже нужна маска.
Он резко повернулся:
— Чего?!
Я придвинулась ближе, щурясь профессионально, как косметолог:
— У тебя вот тут... — я тронула пальцем его щёку, — небольшое воспаление.
— Где?
— Здесь.
— Это не воспаление, — возмутился он. — Это... харизма.
— Это прыщик, Ландо.
— НЕПРАВДА.
Я наклонилась ещё ближе и подняла его подбородок:
— А здесь чёрные точки.
Он замер.
— Скажи ещё раз.
— Чёрные. Точки.
Он медленно опустился глубже в кресло.
— Мави... не смей.
— Смею.
Я встала и ушла в ванную. Через секунду вернулась с баночкой глиняной маски и кисточкой.
Он видел это — и глаза полезли на лоб.
— Нет.
— Да.
— Мави!
— Ландо, у тебя плохая кожа.
— У меня идеальная кожа.
— Тебе 24, тебе нужно ухаживать.
— Я гонщик, а не косметический манекен!
— Значит, будешь и гонщиком, и манекеном.
Он прижал ладони к лицу:
— Я не переживу это унижение.
Я села рядом, открыла баночку.
— Ландо.
— Нет.
— ЛАНДО.
— Нет!
— Поверни голову.
— Н—н—
Я просто положила руку ему на щёку — мягко.
Он замолчал. Выдохнул. И почти прошептал:
— ...ладно. Чуть-чуть.
Я улыбнулась победно.
— Умничка.
Он закрыл глаза, смирившись.
— Если кто-то это увидит, я...
— Никто не увидит.
— Даже Ксавье?
— Тем более Ксавье.
Я аккуратно провела кисточкой по его щеке.
Он резко вдохнул.
— Холодно!
— Терпи.
— Я страдаю.
— Ты прекрасен.
Он приоткрыл один глаз:
— Так и знала, что это твой план — намазать меня чем-то и потом хвалить.
— Да, — я усмехнулась. — Это и есть мой план.
Я аккуратно мазала нос, щёки, лоб. Он сидел идеально ровно — как будто держал дыхание.
Когда я закончила, он спросил:
— Я что... зелёный?
— Немного.
— Как Халк?
— Почти.
— Мави... если ты сейчас сфотографируешь...
Я рассмеялась.
— Не буду.
Он расслабился.
Я поправила его волосы от лица и сказала:
— У тебя красивые черты. Просто нужно ухаживать.
Он открыл глаза, посмотрел прямо в мои.
— Если ты будешь это делать... я согласен.
Я моргнула.
— Делать что?
— Ухаживать за мной. Маски. Кремы. Всё это.
Он наклонился чуть вперёд:
— Только если это делаешь ты.
Я не успела ответить — он тихо добавил:
— Я доверяю тебе своё лицо. Это серьёзнее, чем сердце.
Сердце...только что...упало куда-то глубоко.
Ландо сидел смирно — редкое зрелище — с зелёной маской на лице. Плечи расслаблены, глаза закрыты, как будто он пытается медитировать и притвориться, что происходящее с ним — не унижение века.
— Дыши ровно, — сказала я, улыбаясь.
— Я пытаюсь, — пробормотал он.
— Расслабь плечи.
— Они расслаблены.
— Чуть-чуть.
— Мави, это максимум расслабления, на который я способен, когда на мне грёбаная маска.
Я тихо рассмеялась. И в этот момент у меня в руке уже был телефон.
Я подняла его, медленно, очень медленно...
выставила камеру...и сфокусировалась на идеальном кадре.
Ландо открыл один глаз. Только один.
Увидел телефон. Замер.
— НЕ.
— Что? — спросила я ангельским голосом.
— Не смей.
— А я ничего...
— МАВИ.
— Просто смотрю на тебя.
— Ты держишь телефон как снайпер винтовку.
Я сделала вид, что задумалась.
— Может... один снимок?
— НЕТ.
— Один маленький?
— НЕТ!!
— Но ты такой милый...
— Мави, если ты сделаешь это...
— Ты что? — я приподняла бровь. — Заплачешь?
Он прищурился:
— Я... уйду.
— Куда?
— В другую комнату.
— В зелёной маске?
— ...
— Видишь? Смешно.
И прежде чем он успел двинуться — я нажала на кнопку.
Щёлк.
Ландо подскочил, как будто его ударило током.
— МАВИ!!
Я уже убегала к углу комнаты, смеясь, держа телефон над головой.
— Удали!! — крикнул он.
— Никогда! — бросила я. — Это исторический момент!
— Это позор!
— Это красота!
— Это моя смерть!
— Это твой уход за кожей!
Он схватил подушку с дивана и кинул в меня.
Я увернулась.
— Верни сюда! — он пошёл ко мне быстрым шагом.
— Даже не мечтай.
— Мавииии!..
Он приблизился опасно, вытянув руку, но я была быстрее — спрятала телефон за спину.
Он замер передо мной. В зелёной маске.
С безумными глазами. С подушкой в руке.
Я умирала от смеха.
— Ты понимаешь, — произнёс он трагическим тоном, — что если это фото увидит хоть ОДИН человек, я... всё. Это конец моей карьеры гонщика. Я превращусь в Ландо Норрис, жертву глиняной маски.
— Успокойся, — сказала я, улыбаясь. — Оно только для меня.
Он остановился. Медленно опустил руку. Потрясла чуть головой.
— Только... для тебя? — повторил он.
Я кивнула.
Он посмотрел в мои глаза — долго. И я увидела, как его дыхание стало легче.
— Тогда ладно, — сказал он тихо.
— Только тебе можно меня так позорить.
Я рассмеялась и подошла ближе.
— Это не позор.
Я провела пальцем по краю маски на его щеке. Он замер.
— Это забота.
Он выдохнул, прикрывая глаза:
— Тогда... делай, что хочешь.
Я улыбнулась.
— Ладно, — вздохнул он. — Веди.
— Куда?
— К месту казни. То есть... к раковине.
Я рассмеялась и жестом позвала его в ванную.
Он пошёл за мной, всё ещё зелёный, красивый и смертельно оскорблённый судьбой.
Ванная была залита мягким тёплым светом. Я включила воду — тихую, ровную. Он встал рядом, скрестив руки на груди.
— Ну? Давай, — он наклонил голову вперёд. — Снимай с меня эти... издевательства.
— Не ной, — сказала я, намочив руки тёплой водой.
— Я не ною. Я... протестую.
— Это почти одно и то же.
Я подошла ближе — так близко, что он непроизвольно выпрямился. Наши отражения стояли в зеркале: он — зелёный, взлохмаченный, высокий; я — спокойная, сосредоточенная; и между нами — та самая тишина, от которой всё внутри становилось теплее.
Я провела ладонями по его щекам, намочив маску. Глина стала мягче. Он резко вдохнул.
— Холодно? — спросила я.
— Нет, — прошептал он. — Тепло. Очень.
Я опустила взгляд на его губы, затем снова на глаза.
Пальцы двигались медленно:
по его скулам, по подбородку, по носу.
Он стоял неподвижно — как будто боялся дышать.
— Ты аккуратная, — тихо сказал он.
— А ты... удивительно терпеливый.
— Ради тебя — да.
Я чуть не уронила губку.
Он сказал это так просто, без лишних слов.
Будто это была правда, к которой он давно привык.
Я смывала маску с его лица лёгкими круговыми движениями, нежно, почти массажируя.
Он закрыл глаза. Тихо выдохнул. И прошептал:
— Если ты будешь делать мне так каждую ночь... я женюсь на тебе.
— Ландо! — я рассмеялась, толкнув его плечом. — Не говори ерунду.
— Я не шучу, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня из-под мокрых ресниц. — Ты чувствуешь, насколько это приятно? Это... незаконно.
— Умывание? Незаконно?
— Когда делаешь это ты — да.
Я покачала головой, но улыбка сама лезла на губы.
Я вытерла его лицо мягким полотенцем, аккуратно, почти нежно. Он не отводил взгляда, расправив плечи, стоя передо мной как будто... полностью открытый.
Когда я закончила, он медленно провёл рукой по своей щеке.
— Мягко... — сказал он тихо.
Потом взгляд поднялся на меня.
— Ты сделала меня красивее?
— Немного, — ответила я.
— Невозможно. Ты просто раскрыла мой потенциал.
Я рассмеялась.
Но он вдруг стал серьёзнее. На полтона. На дыхание.
— Мави... — его рука поднялась, но остановилась в воздухе. — Можно... коснуться тебя?
Я вспомнила правила. И покачала головой.
— Нельзя.
Он закрыл глаза, опустил руку и прошептал:
— Убийство. Это просто убийство.
Мы оба лежали в кровати, каждый со своим телефоном. Но это было притворство.
Я видела, что Ландо только делает вид, что что-то читает. Он не листал ленту. Не печатал.
Даже экран почти не светился.
Он просто... смотрел.
Я чувствовала его взгляд боковым зрением.
Наконец я не выдержала:
— Ландо?
— Ммм?
— Хватит смотреть на меня исподтишка.
— Я НЕ смотрю.
— Ландо.
— Ну... может быть... немножко.
Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел прямо.
— Ты очень... — он искал слово, — ...удобная.
— Ты хотел сказать "красивая"?
— Нет. Я хотел сказать именно удобная.
— Ландо...
— Да?
— Это странный комплимент.
— Это лучший комплимент. Я в жизни так не хотел кого-то обнять, как сейчас.
Я на секунду задержала дыхание.
Вот он — момент, к которому он весь вечер подбирался.
— Нельзя, — сказала я тихо.
— Знаю.
— Знаю, — повторил он, ещё тише. — Но...
Он сделал паузу.
— Мави, мне просто хочется быть ближе. Только обнять. Без всего остального. Обещаю.
Он говорил искренне, почти растерянно.
И я... почувствовала, что могу ему доверять.
Потому что за эти дни он действительно держал слово. Не перешёл ни одной границы. Ждал, пока я сама сдвинусь к нему хоть на сантиметр.
Я глубоко вдохнула.
— Ладно, — сказала я наконец. — Только... это пробная фаза.
— Пробная фаза?
— Когда мы будем с родителями... нам придётся вести себя... ну, по-настоящему. Чтобы они не догадались заранее.
— Значит... ты разрешаешь?
— Да. Но только обнять.
Он замер.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но... если я скажу "стоп" — сразу убираешь руки.
— Обещаю.
Я повернулась спиной к нему — так было чуть безопаснее, чуть спокойнее.
И он медленно, будто боясь спугнуть, обнял меня.
Осторожно. Тепло. Нежно.
Его рука легла мне на талию, а подбородок — на моё плечо. Я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи.
— Подходит? — прошептал он.
— Да... — ответила я, сама удивившись, насколько спокойно это звучит.
Он чуть сильнее прижал меня к себе.
Совсем чуть-чуть.
— Запомни этот момент, — тихо сказал он.
— Зачем?
— Когда будем рядом с родителями... нам придётся делать всё так же.
Пауза.
— Только там я, скорее всего, буду нервничать. А тут... я просто счастлив.
Я улыбнулась, хотя он этого не видел.
— Спи, Ландо.
— Уже?
— Уже.
— Хорошо... но если во сне я случайно тебя снова обниму...
— Это не считается, — сказала я, чувствуя, как он улыбается.
— Отлично, — прошептал он. — Тогда я точно усну.
Через минуту его дыхание стало ровным.
Спокойным. Счастливым.
И впервые за долгое время я тоже уснула быстро — в его объятиях.
~
Утро
Я проснулась от того, что кто-то очень уверенно и очень тепло держал меня в объятиях.
Открыла глаза — свет в комнате был мягким, золотым, утренним. И первым, что я почувствовала, была рука Ландо.
Он обнимал крепко. Даже крепче, чем вечером. Как будто во сне решил, что отпускать меня — плохая идея.
Его грудь тихо поднималась и опускалась у меня за спиной. Дыхание тёплое, ровное. Подбородок лежал на моём плече, волосы чуть касались моей щеки.
Я пошевелилась осторожно — он только сильнее прижал меня к себе.
Даже во сне.
Я тихо выдохнула и протянула руку к телефону на тумбочке. Разблокировала экран.
Несколько уведомлений.
И одно — от Адама. Прислано полчаса назад.
"Доброе утро, Мави. Я согласовал всё с отделом. Твоё рабочее место уже готово. Офис — Лондон. Начать можешь хоть со следующей недели."
Я перечитала дважды.
Лондон. Не Монако. Не рядом с Ландо.
Моё сердце пропустило удар.
Это было отлично. Работа мечты. Шанс на нормальную карьеру. Всё, чего я хотела.
Но...
Я снова посмотрела на руку Ландо, лежащую у меня на талии. На его спящий, спокойный профиль. На то, как он бессознательно держится за меня, будто за что-то своё.
И вдруг почувствовала лёгкое сжатие в груди.
Странно...Не боль. Просто... что-то похожее на тоску заранее.
Меня будто разорвало между:
мечтой и тем, кто лежал рядом со мной, дыша ровно и по-домашнему.
Я снова глянула на сообщение — а потом почувствовала, как Ландо чуть двинулся.
Он не проснулся полностью, но рука на моей талии скользнула чуть ниже, обняв ещё крепче.
И он тихо, сонно прошептал:
— Мави... не уходи.
Я замерла.
Он спал. Он даже не знал, что сказал. Но каждое слово упало в меня, как камешек в воду — с длинными кругами по поверхности.
Я осторожно повернулась так, чтобы видеть его лицо.
Он всё ещё спал, мягко, спокойно. Но улыбка — лёгкая, почти незаметная — была на губах.
Я погладила его по руке — едва-едва.
Он только вдохнул глубже и ещё раз прошевелился ближе ко мне.
А экран телефона снова мигнул:
London office — confirmed.
И я про себя подумала:
А что же теперь?
Я лежала рядом с ним ещё минуту, глядя на уведомление о работе и чувствуя, как что-то тяжёлое и сладкое одновременно медленно подкатывает к горлу.
Лондон. Новое начало. И... расстояние.
Я перевела взгляд на Ландо.
Он спал так спокойно, так... по-доброму.
Ресницы длинные, волосы растрёпанные, одна прядь упала на лоб. Он выглядел моложе, мягче — не гонщик, не звезда, а просто... мой Ландо. Тот, что дергал меня за волосы в шесть лет и нёс домой, когда я упала на площадке.
И вдруг мне стало страшно.
Страшно, что это всё может закончиться.
Что, проснувшись, он станет снова таким — смешным, громким, уверенным...И я не смогу сказать ему, что уезжаю.
Пока он спит — он полностью мой.
И я не удержалась.
Я наклонилась ближе.
Сначала коснулась губами его виска — едва-едва. Тепло. Спокойно.
Он шевельнулся, но не проснулся.
Потом поцеловала уголок его губ. Почти невесомо.
Он тихо выдохнул сквозь сон — так мягко, что у меня внутри дрогнуло.
Я улыбнулась и осторожно провела губами по его щеке. Медленно. Как будто заучивала её форму навсегда.
И только потом — настоящий, очень короткий, очень тихий поцелуй в губы.
Чуть-чуть. На вдох. На одну секунду.
Он вздрогнул. Ресницы дрогнули. И он открыл глаза.
Сначала медленно, в полусне. Потом — полностью. Он увидел меня.Совсем рядом. Мою руку на его груди. Мои губы в паре сантиметров от его.
— Вот так... ты решила меня будить? — его голос был хриплым от сна, низким, тёплым.
— Не жалуйся, — прошептала я. — Это лучший способ.
Он улыбнулся — медленно, широко, опасно.
— Согласен. Но... — он потянулся ближе, почти касаясь моего носа своим, — ...если ты меня так разбудила, значит, что-то случилось.
Я моргнула. Пульс подпрыгнул.
— Ничего не случилось, — соврала я слишком быстро.
Он прищурился.
— Мави... — он перевернулся ко мне полностью, кладя ладонь мне на талию. — Когда ты меня целуешь, а потом врёшь — я это сразу слышу.
Я поймала его взгляд. И впервые за утро мне стало трудно дышать.
Он выдохнул:
— Просто скажи. Что-то не так?
Я сглотнула. Телефон всё ещё мигал уведомлением. Лондон. Работа. Дорога.
И его рука на моей талии.
Я прошептала:
— Я... потом скажу. Хорошо?
Он долго молчал. Изучал моё лицо. Как будто решал, давить или отступить.
И вдруг накрыл мою ладонь своей — тёплой, большой, уверенной.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Но что бы это ни было... я хочу быть с тобой в этом.
Пауза.
— И, Мави... если ты ещё раз решишь меня так будить — я официально отменю все твои правила.
Я рассмеялась сквозь напряжение.
— Это угроза?
— Нет, — он подтянул меня ближе. — Это факт.
Он притянул меня к себе в утренние объятия — крепче, теплее, чем вчера.
А я подумала:
Как же сложно будет уехать.