Глава восемнадцатая
Я открыла конверт и увидела маленькую синюю бархатную коробочку. Улыбнувшись, я схватилась за письмо. Оно говорило следующее, и увидев только первую сточку, написанную аккуратным почерком, я тяжело втянула воздух. Слезы молниеносно покатились у меня по щекам. Сердце, казалось, задрожало.
Все же так хорошо, что еще могло случиться?
«С добрым утром, неуклюжая!
Это пишет тебе твой Лиам. Я знаю, сейчас ты читаешь это письмо, видишь мое имя и улыбаешься. И я улыбаюсь сейчас. Поверь. Ты жива — это самое главное.
Моя неповторимая, Кристен Джеймс Эвердин, я люблю тебя, и я не знаю, слышала ли ты вчера как я сказал тебе это. (это подействовало снотворное, прости меня). Я сидел с тобой рядом, когда ты спала и это было невыносимо: несмолкаемые механические звуки приборов в палате. Глаза закрыты. Знаешь, увидев тебя такой спокойной, умиротворенной, покорной, я был готов бросить к твоим ногам целый мир, лишь бы ты открыла глаза и назвала меня бездельником. Мне бы навечно хватило всего одного твоего поцелуя или злого взгляда, которым ты смотрела на меня в начале нашего знакомства. Помнишь?
Кристен Джеймс, даже если бы мне предложили вечную жизнь и чертову кучу возможностей, я бы показал им средний палец. Почему? Все просто: вечная жизнь была бы мне каторгой без тебя. Что может быть лучше, чем любимая девушка рядом, которая все время тебя поучает и при этом еще и ворчит?
Кристен Джеймс, я никогда не был ни в чем уверен, но с твоим появлением, поверь, я абсолютно убежден, что ты именно та девушка, с которой я хотел бы провести всю свою жизнь. Ты — та девушка, с которой связывают свою судьбу, до тех пор, пока из легких не выйдет последняя порция воздуха, а душа не покинет тела и не отправится туда, откуда мало кто возвращается. Ты — та девушка, от которой хочешь чего-то большего, чем просто прожить с ней всю жизнь. Ты — та девушка, без которой начинаешь чувствовать, как твое тело и разум начинает сдавливать огромный, черт, пресс, который буквально вдавливает твои рёбра вовнутрь. Ты — та девушка, которой я готов посвятить сто процентов свободного пространства своей головы. Ты — та девушка, которую невозможно случайно назвать в постели чужим именем. Ты — та девушка, о которой я мечтал и которую получил. Ты — та девушка, которой я бы хотел жить.
Знаешь, когда я нашел тебя, я нашел себя.
Знай, что мое сердце навсегда принадлежит тебе, кстати, в буквальном смысле этого слова. Я вызвался добровольцем.
Может быть, сейчас я стою рядом с тобой, а я уверен, что это так и есть, и прикасаюсь к твоей руке. Возможно, ты не видишь этого, но я всегда рядом. Я же обещал быть всегда рядом.
Теперь я — часть тебя. Мое сердце — твое. Одно сердце — две души, и мне плевать, что это прозвучит дико сентиментально. Только не смей курить, ладно? Для сердца это вредно. Оно было моим, пока я не встретил тебя, а теперь я с гордостью вручаю его тебе. Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь, что я проявил заботу... Да, черт возьми, я сделал это, потому что я люблю тебя!
Сейчас и навсегда мое сердце будет твоим. Навечно.
И я рад, что именно мое сердце вернуло тебя к жизни, потому что жить без тебя я все равно не смог бы. Сохрани мое сердце, а я обещаю, что всегда сохраню любовь к тебе. Я до смерти люблю тебя среди этого огромного мира, и тут не стоит сомневаться, любовь ли это, ибо я готов закрыть тебя от пули. Это же любовь?
Извини меня, что так и не отвез тебя в Окланд... Это было бы первое наше путешествие вместе, но, черт, прости меня, хорошо?
Когда я впервые увидел тебя, то подумал: "что за дерзкая девчонка?" (тут ты обязана улыбнуться, Джеймс). Но я и подумать не мог, что увижу в тебе свой смысл... Я увидел в тебе свой океан и я с гордостью готов утонуть в нем. А еще когда я обнимал тебя, держал тебя за руку, то в моем сознании все перевернулось, и я понял, что влип. Никогда ничего подобного не чувствовал. Я хотел отдалиться от тебя, но не смог, потому каждая минута без твоего присутствия — невыносимая пытка.
Ты — самое лучшее, что могло только случиться со мной за всю жизнь. Ты — добро. Самое настоящее. Мой мир. Моя вечность.
Я люблю тебя всей своей эгоистичной душонкой. И мрачноватой.
Вот она, оказывается, любовь... это прежде всего тревога за любимого человека, мучительная тревога и желание любой ценой уберечь дорогого тебе человека от страдании. Я настолько сильно влюблен в тебя, что боялся прикасаться к тебе, просто нечаянно прикоснуться боялся, ибо думал что ты исчезнешь, как мой прекрасный сон. И знаешь, что? Когда ты была в палате, а меня не пускали, я стащил из твоего дома все твои духи, и как чокнутый дурак пшикал на все свои вещи, и сделал тоже самое, перед своей смертью. Твой запах навсегда останется со мной.
И это было лучшее лето, что мы провели вместе, потому что с твоим приходом в мою жизнь, у меня началась белая полоса. Ты — моя личная удача.
Я люблю тебя, Кристен Джеймс.
Прощай, моя неуклюжая.
p.s ( если тебе взбредет в голову сделать коллаж из моих фотографии под грустную музыку — я встану из могилы и откушу тебе твой славный нос )
Видишь, ту маленькую коробочку? Она для тебя. Открой её. Я бы так хотел видеть твое лицо, но, прости, ладно?
А теперь приложи руку к нашему сердцу и ответь: ты выйдешь за меня?
Навсегда-навсегда твой бездельник.»
В коробочке блистало обручальное кольцо с каким-то жемчужным камнем. А на кольце написано признание в любви. Слезы хлынули у меня из глаз. Тишина. Абсолютная. Тишина не только в палате, но и в моей душе. Я ничего не слышу вокруг себя. Я ничего не понимаю. Я была готова возненавидеть весь мир. Я не могла остановить слезы. Боль. Крик. Безумие.
Я прижала рот рукой и начала кричать со слезами. Голос срывался, внутри все дрожало. Мне хотелось, чтобы мир замолчал, и время остановилось. Всегда на пару минут. Я хочу просто выйти и закричать, громко, изо всех сил, так, чтобы потом горло болело. Я ненавижу его за то, что он спас меня, но вместе с моей ненавистью к нему за этот чокнутый поступок, я люблю его всем своим сердцем.
Никогда еще эгоизм не выглядел так замечательно, точнее, ни в ком эгоизм не выглядел так привлекательно, кроме Лиама. Где-то в глубине души я знала, что не заслужила жизни, черт, я даже не заслуживала Лиама. Он должен был жить, понимаете? Я... я должна была умереть!
Если бы меня спросили сейчас, что я хочу больше всего, то я ответила, что я хочу лечь за него в могилу. Господи! Ты серьезно? Это такая шутка? Думаешь, если не забрал меня, то обязательно заберешь его? Ничего подобного, ясно? Ибо он жив, по-крайней мере, в моем сердце, в моем теле, в моих воспоминаниях, в моей душе. Любовь — это единственное чувство, которое способное выйти за границы времени и пространства.
Я прижала письмо к груди и закричала еще сильнее. Потерять любимого человека на следующий день (по крайней мере, для меня) стоит столько страданий. Еще вчера ваш человек сидел перед вами, а сегодня — пустота. Пустота навсегда поселилась во мне. Огромная дыра образовалась во мне после прочтения письма. Эту боль не унять уже никому. Эту боль мог унять только один единственный человек.
— Я люблю тебя, чертовый бездельник! — прокричала я, смотря в потолок, затем аккуратно вынула колечко и надела на палец, прижав руку с кольцом к груди. — Я согласна. Слышишь!
Любовь никогда не умирает, даже спустя годы и столетия она будет теплом греть твое сердце. Она никуда не исчезает, ибо способна жить гораздо дольше, чем сам человек. Она никогда не угасает, пока ты любишь. Любовь к человеку навсегда останется с вами, если это правда любовь. Любовь — чувство, которое не сможет унять ни расстояние, ни горы боли, ни смерть.
Может нам стоит доверять ей, даже когда мы не совсем понимаем её сути и намерений?
***
Прощай,
Позабудь
И не обессудь.
А письма сожги,
Как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой, может быть,
по пути. *
Иосиф Бродский.