Глава двенадцатая
Мне с тобою – спокойно и тихо.
Ты – волна, ты – бурлящая нега,
И от каждого твоего всхлипа,
Пускай содрогнётся планета.
***
С Лиамом что-то происходило на протяжении нескольких дней настолько, что он не говорил ничего и никому, даже мне. Возможно, ему нужно время, но я искренне не понимала почему нельзя обсудить со мной его проблемы, ведь я не чужой человек. Мы мало разговаривали, а если и появлялись в школе вместе, то он вел себя отстраненно, но при этом заверял меня, что мне не за что беспокоиться.
Прошлой ночью мне наконец удалось выспаться, хотя сколько бы я не спала — мне мало. Едва за окнами забрезжил свет, я проснулась, механически собралась в школу и терпеливо ждала, пока тучи из свинцовых не стали серыми. С горем пополам съев мюсли, скупые лучи солнца просачивались из-за серых облаков. Так или иначе, но без дождя сегодня не обойтись.
В первой половине дня ничего не изменилось: Лиам следовал за мной словно тень, но не особо заговаривал. Я попыталась сосредоточиться на уроках, однако витала в облаках даже на литературе. Учителю пришлось дважды повторить вопрос о произведениях Скотта, прежде чем я поняла, что он обращается ко мне. Лиам подсказывал правильный ответ, даже едва улыбаясь, но снова отдавался необъяснимой депрессии. Мои попытки его разговорить были безуспешны, и я понимала, что если решу навязываться — мы поссоримся. Самое логичное и простое — дать ему время.
— Лиам так и сказал вчера? — возбужденно и радостно спросила Дакота за ленчем, буквально прыгав на стуле, когда я ей поведала о романтической натуре нашего зазнобы. Я больше не могла держать в себе свои эмоции, мне нужно было поделиться с кем-то, пусть даже с местной сплетницей.
— Ага, так и сказал, — со вздохом произнесла я. Но я видела по её лицу, что Дакота желает подробностей все больше и больше. Она обожала мыльные драмы, не поспоришь. Дакота радостно захлопала в ладоши, не желая говорить о моем мрачном настрое.
— Умереть не встать!
Я смущенно улыбнулась и попыталась сменить тему.
— А как у тебя с Калебом? После вечера он наконец поцеловал тебя? — Я заметила, что Дакота вздохнула и грустно махнула рукой.
— Не знаю хочет ли он вообще целовать меня, — без радости ответила она, досадно вздохнув.
— Ему просто нужен хороший пинок под зад, — сказала я, пытаясь приободрить подругу. Но на её лице осталось нескрываемое разочарование.
— Кристен, может, ты с ним поговоришь? — с надеждой спросила она. Я пожевала губу, и мне не особо нравилась эта идея, но для подруги, которой это так важно, я могу попытаться.
— Хорошо. — Дакота радостно протянулась через стол и крепко обняла меня за шею.
***
После уроков я лихорадочно пыталась найти Калеба, спрашивая у одноклассников и его знакомых куда он мог запропаститься. Я шла по коридору, заглядывая чуть ли в каждый класс, но так и не заметила его. Где он, когда так нужен? Я металась из класса в класс, подобно смерчу, даже налетела на нескольких учеников. Окончательно сдавшись, я остановилась и попробовала отдышаться.
— Джеймс, — послышался недовольный позади голос Лиама. Я прикусила губу и медленно развернулась.
— Лиам?
Одышка еще не прошла, поэтому дышать мне удавалось с трудом. Неприятное жжение в горле болезненно сговаривалось на моем самочувствии. Было противно даже проглотить слюну. Что-то кольнуло в груди, отчего мне хотелось схватиться за живот или согнуться пополам.
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, подплывая ближе и целуя меня в лоб. Я немного опешила от таких сумбурных событий в перемене его настроения и поведения, но решила не выяснять отношения здесь и сейчас.
— Да... Лиам, ты не видел Калеба? — спросила я, жадно вдыхая его запах.
Парень резко стушевался, немного отпрянув, чтобы видеть меня в полный ракурс.
— Изменяешь мне? — Он шутливо сузил глаза и тихо рассмеялся.
Я весело отмахнулась, восстанавливая дыхание. Лиам коснулся ладонью моей щеки, ласково и по-детски потрепав за нос.
— Ты же знаешь, что от твоих прикосновений у меня дрожь по телу, — недоверчиво сказала я, пытаясь сохранить невозмутимый вид.
— Знаю, — улыбнулся он, затем опустил руку, и в его голосе послышалась твердость. — Так зачем тебе нужен Калеб?
Лихорадочно пытаясь выцепить из головы хоть малейшую достойную причину, я выпалила первое, что пришло на ум.
— Нужно спросить параграф по геометрии. — Не сдавать же мне Дакоту.
— Геометрии? У Калеба? — Лиам недоверчиво взглянул на меня, затем повел бровью.
— Что? — рассеяно и едва устало спросила я.
— Ничего, — равнодушно ответил Лиам, пожав плечами и смотря по сторонам. — Кажется, я видел его в спортзале.
— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я и, чмокнув быстро его в щечку, направилась в сторону спортзала. Лиам усмехнулся, с подозрением проводя меня взглядом.
Если и существует тонкая грань между навязчивостью и настойчивостью, то Лиам с легкостью соблюдал баланс. Уважение ко мне не позволит ему пылко допытывать ответы, которые ему не понравились, пока моё лицо не посинеет от злости. Одно из его достоинств — комфортность и личные границы.
Я пулей зашла в спортзал, громко распахнув дверьми, и увидела Калеба. Он забрасывал мячи в баскетбольное кольцо, болтая с остальными игроками.
— Эй, Калеб! — окликнула его я, подходя ближе.
— Привет, маленькая, — усмехнулся он, как раз радовавшийся удачному броску.
Я устало закатила глаза.
— Твой день рождения раньше всего на пять дней, — закатила глаза я. — Не смей называть меня так, — шутливо пригрозила я.
— Так раньше же, — подмигнул он, — а значит имею право.
Я пожевала губу, правильно подбирая слова для разговора, но никак не могла сосредоточиться. Оставалось только сказать прямо, но стоит ли? Лучше всего преподнести правду в лицо, как горячее блюдо подают официанты, а не швырнуть лож, как старую тряпку в угол.
— Ты что-то хотела? — спросил Калеб, продолжая забрасывать мячи.
Я обтерла вспотевшие ладони об штаны.
— Это насчет Дакоты, — неуверенно начала я, как вдруг Калеб забыл о игре, быстро разворачиваясь ко мне.
— Дакота?
Мой внутренний ребенок похлопал в ладоши, потому что насчет его я была права: она ему нравится.
— Именно, — подмигнула я. — Возможно, тебя пугает её самоуверенность, но на самом деле она очень робкая. Это знают все, кроме одного. — Калеб непонимающе свел брови.
— У неё появился кто-то? — разочарованным голосом спросил он.
— Хуже, — ответила я, — этот кто-то был всегда рядом, но он слепой.
Парень тяжело вздохнул и начал рассматривать стены спортзала, в голове обдумывая каждое мое слово. Было похоже, что ему стало тяжелее, чем мне.
— В нашей школе есть слепой парень?
Я подавила нервный смешок, закрывая рот рукой.
— Есть, — ответила я, сдерживая последние нервы, — слепой и глупый.
— Так он еще и второгодник? Какой-нибудь тупица? — Лицо парня стало ещё мрачнее.
— Боже мой, Калеб, очнись! — Я щелкнула пальцами у него перед глазами. — Как только Дакота в тебя влюбилась! — Я сказала прежде, чем подумать. Я сильно прикусила губу и поморщилась, борясь со стыдливостью и неловкостью. Спасибо, что меня никто из остальных не услышал.
— Что? — смущенно улыбнулся он, не понимая говорю я правду или нет.
— Нужно быть правда слепым, чтобы не заметить этого.
Калеб облегченно выдохнул и тепло улыбнулся, показывая мне жестом пройти в сторону скамейки, где обычно сидели запасные или зеваки. Мы плавно опустились, и Калеб облокотившись, вытянув руку в мою сторону, положив на мое сиденье позади моего затылка, затем его рука оказалась на моем плече. Я неуверенно хихикнула, а Калеб придвинулся ближе. Наверное, он не хотел, чтобы наш разговор коснулся чужих ушей.
— Понимаешь, — начал Калеб, но затем усмехнулся. — Она очень странная девушка. В одно мгновение она хрупкая, нежная, а в другое же мгновение она самоуверенная и, возможно, слегка эгоистичная. Мне сложно её понимать... но она мне нравится, даже со своими странностями. Но почему-то с ней я не могу быть собой. Не знаю.
— Почему?
— Просто не могу. Я, может, недостаточно привык к ней такой разной, и мне просто тяжело быть собой, адаптироваться под неё. Я не могу сесть и поговорить с ней просто так, что меня немного раздражает.
Я ободряюще хлопнула его по плечу, положив голову ему на плечо, как старому другу.
— Попробуйте оставаться наедине чаще.
— Спасибо, и спасибо за то, что дала мне зеленый свет, — тепло шепнул он, легонько чмокнув в висок.
Домой я вернулась позднее, чем рассчитывала. Родители не стали меня ждать и заказали пиццу. Вот же черт. Пиццы почти не осталось.
— Все в порядке! — заверил отец. — Сегодня все равно не твоя очередь готовить. Мы решили отдохнуть от плиты.
Прежде чем засесть за домашнее задание, я проверила электронную почту. Пришло длинное письмо от Дакоты. Она умоляла меня рассказать все то, о чем мы говорили с Калебом. Я написала, что расскажу обо всем завтра в школе. И она, кажется, успокоилась. Чувствую себя Купидоном. Я посмотрела в экран телефона. Лиам так и не позвонил. Только не думайте, что я ждала его звонка...
Я несколько раз включала и смотрела на пустой экран сотового. К вечеру я не вытерпела и позвонила сама. В первый раз трубку взял его отец и сообщил: его сын в постели, немного простудился. Не в меру назойливая, я спросила, показывал ли он Лиама доктору. Мне ответили положительно, но по какой-то неведомой причине я не поверила. Следующие два дня я звонила по нескольку раз. Трубку никто не брал.
Ночью меня стали мучить кошмары. Но хуже того, непонятная боль в груди будила меня каждую ночь, отчего я судорожно глотала воздух. Каждое утро я страшно удивлялась, когда, открывая глаза, понимала, что пережила еще одну ночь. Потом удивление проходило, сердце билось бешеным галопом, ладони потели; я даже дышать нормально не могла, пока, заглянув в соседнюю комнату, не удостоверялась: родители тоже в порядке.
Одиночество тяготило, теперь я сильнее, чем прежде, тосковала по беззаботному смеху Лиама и заразительной улыбке, нуждалась в надежном спокойствии его объятии и теплых руках, еще недавно гревших мои ледяные пальцы. Почему он пропал? Куда? Зачем? Что я сделала не так?
***
Мы сидели с Дакотой у меня в комнате на выходных. От Лиама по-прежнему не было толком вестей, только пару раз он мне отправлял сообщения, что переживать не стоит. По телевизору, как обычно, передавали какие-то новости. Дакота, не обращая на это внимание, переписывалась с кем-то в своём телефоне, лишь изредка улыбаясь. Лениво жуя чипсы, я пыталась подсмотреть в её телефон, но потом забросила эту идею.
— Джеймс, ты ведь влюблена в Лиама? — опешила меня она, широко раскрыв глаза.
— Что? — едва не подавившись едой, спросила я.
Я не всё рассказывала подруге, просто потому, что любила самое сокровенное и личное оставлять глубоко внутри себя.
— Он же тебе нравится, да?
— Хочешь поговорить об этом? — устало спросила я.
— Ну, — помедлила она, — почему бы и нет? Ты спасла мои отношения, возможно, я могла бы помочь и тебе.
— Однажды меня спрашивали кто я, но ответ редко давался мне. А сейчас, если ты или кто-нибудь другой спросили меня об этом ещё раз, я бы ответила: я — ребенок, вышивающий иголкой его имя на каком-нибудь белом полотне.
Повисла тишина, а я пыталась скрыть коварную улыбку.
— Кристен Джеймс, прекрати читать свои умные книжки, — рассмеялась она, толкая меня в сторону. Я подхватила её смех, но мы обе прекрасно знали, что за эти смехом скрывалась моя правда. Правда, которую я рассказала.
Так глупо и до чёртиков привычно кидать с моста сгорающие спички. И наблюдать, как тянется закат, покуда я, совсем влюблённая, считаю вагоны, идущие под моими ногами.
Я действительно люблю его. Безоглядно, по-своему, всем маленьким сердцем.
— Но тебя что-то тревожит, да? — осторожно спросила Дакота. — Ты боишься того, что ничего не получится, да? Ты боишься, что он дотронется до твоего сердца, а потом — сожмёт его. Не так ли?
Я глубоко вздохнула и, поменяв положение, положила голову на колени Дакоты, только слабо кивнув в ответ. Я попыталась унять бешенное сердцебиение и непрошенные слезы.
— Кристен Джеймс, мужчина, нуждающийся в тебе будет знать о тебе всё. Абсолютно всё. Он сам начнет интересоваться, какие цветы ты любишь, какой твой любимый цвет, какие книги ты предпочитаешь. Он будет уважать тебя и никогда не посмеется, если ты будешь выглядеть нелепо или скажешь какую-то чепуху. При встрече позаботится, чтобы была тепло одета, а не рассмотрит, насколько коротка твоя юбка, и как быстро под нее можно будет залезть. Не будет на публике проявлять собственничество, а оставит поцелуй на вечер, когда вы останетесь наедине. Распланирует ваше первое свидание и первый поцелуй, сделает эти мгновения запоминающимися, даты безвозвратно навсегда останутся в твоей памяти. Он не станет ждать твоего выздоровления, чтобы сходить в кино, а будет находиться рядом, оказывая заботу. — Она бережно гладила меня по волосам. — А теперь скажи мне, Лиам подходит по мое описание?
Я повернула голову, изучая её глаза, в которых блестели искры.
— Иногда ты говоришь умные вещи, даже не читая книжки.
— Не нужно читать море книг, чтобы уметь разбираться в этой грёбаной жизни. Не бойся нарушить его границы, возможно, это то, чего он ждет. Позвони ему.