Виновата любовь

                                                           Ты с дьяволом с самим на «ты», тебе ли пламени бояться?

Лиам, вторник

Она выбрала меня. Она выбрала меня, черт возьми!

Помню, как в одной умной книге какой-то умный автор написал, что любовь — молочный шоколад. Она должна иметь нежный привкус, но я с этим категорически не согласен. Я терпеть как не могу молочный шоколад. Его излишек — и тебя уже тошнит так, что хочется набрать холодную кружку воды. Для меня любовь, если сравнивать в кондитерском соотношении, — это горький шоколад. Ты никогда не переешь его, потому что знаешь в какой момент остановиться. Ты будешь откусывать маленькими кусочками. Сначала шоколад будет иметь горьковатый вкус, а затем — дарить наслаждение. Такой была и она. 

Мне всегда было легко завоевать сердце девушки: посидишь с ней на ступеньках крыльца, укроешь пледом, прикоснешься пару раз, вынесешь шоколадное мороженое — и она твоя.

А этот случай особенный. Помню, однажды ей удалось даже вывести меня на настоящие эмоции с помощью ссоры. Мы были подобно Аиду и Зевсу — одна пускала молнии, второй пытался свергнуть небеса. Я приходил домой и пил одну таблетку валокордина. Я хотел забыть всё слова, всё фразы, каждый её недовольный и разочарованный взгляд. Она злилась — и больше мне нравилась. Никогда я ещё не встречал таких девушек, которые бы злились и выглядели в сто раз милее. 

Возможно, глядя на меня со стороны (плохой стороны), могло показаться, что я (и ты в том числе, если хоть немного был похож на мой образ) — потерянное поколение, которое губит своё здоровье для того, чтобы почувствовать себя живыми. Мы ищём лучшей жизни. Мы привыкли обходить трудности. Мы любим рисковать. Мы надеемся, что мир станет лучше уже завтра. Мы привыкли смотреть на него через розовые очки. Только однажды у каждого розовые очки бьются стеклами внутрь.

Конечно, мы потом узнаем, сквозь какое-то время, что лучшие моменты жизни происходили вне нашего образа или вне зоны комфорта. Однажды мы поймем всю ценность родительских объятий. Однажды мы посмотрим на мир другими глазами. Однажды мы, оглядываясь назад, больше не захотим повторять прежние ошибки. Однажды мы засмеёмся другим смехом. Однажды — и ты проснешься другим человеком. Возможно, это были этапы взросления, но, встретив Кристен на пару лет раньше, мне было бы менее стыдно за свое поведение. 

Признаться, что тогда, что сейчас — я не верю в Иисуса. Я отрицаю каждую постороннюю мысль. Разве может существовать Иисус и при этом гибнуть тысячи детей? Разве может сидеть за решеткой невиновный человек, а преступник — разгуливать на свободе? Почему тогда Иисус нас игнорирует? А всё дело в вере — людям нужно во что-то или в кого-то верить. Лично я всегда верил только в себя, а с её приходом — она стала моей верой в лучшую жизнь. 

Если я однажды как-то глупо умру, я хотел бы помнить, что она по-прежнему верит в меня, и только благодаря её любви в аду для меня будет смягчены наказания.

***

Кристен, вторник

На утро я почувствовала себя просто ужасно. Естественно, я не выспалась. Под глазами были еле заметны темные круги, а голова шла кругом. В животе все урчало, наверное, от голода или от того, что я неважно себя чувствую. Мне хотелось лечь обратно в постель и проспать часа три. На улице пробрасывал мелкий дождь. Ночью я еле заставила себя заснуть, потому что в голове звучал мелочный голос Лиама, который признался, что влюблен в меня. 

Я подумала, что когда влюбляешься впервые в жизни, по-настоящему, все становится как-то иначе: ты слышишь собственное сердцебиение при мысли о человеке, в какой бы точке мира он не находился (даже в нескольких кварталах от тебя). Без настоящей любви жизнь теряет краски, а всего-то нужно встретить такого, в которого влюбишься без памяти и который полюбит тебя так же.

— Ты в последнее время такая счастливая, — заметила мама, когда я поедала свои любимые хлопья за завтраком, сидя на стуле и весело болтая ногами.

— Правда? — слукавила я.

— Это из-за того симпатичного юноши? — спрашивая, улыбнулась мама и в эту же секунду бросила теплый взгляд на отца.

— Это тот, кто помогал тебе наряжать ёлку в Сочельник? — спросил отец, неопределенно взглянув на меня из-за бумажной газеты.

Я спрятала смущенный взгляд и уткнулась в тарелку с хлопьями, молча жуя их.

— Возможно.

— Как, кстати, его фамилия, не припомню? — спросил отец, более спокойным и теплым тоном, бросая на маму лукавые глаза. 

— Лиам, — ответила я, поднимая взгляд. — Лиам Хэтмич. Мы учимся в одном классе. 

— Точно, — проговорила мама, щелкнув пальцами, посмотрев на папу, а тот как-то одобрительно кивнул.

Я кивнула головой, затем, как ни в чем не бывало, поднялась со стула и помыла тарелку под холодной струей воды.

— Я видела вас вчера в окно, прости, — виновато сказала мама, сжав зубы.

— Да ничего, мам, — ответила я, начиная заливаться краской.

Отец шумно выпил кофе из кружки.

— И знаешь, что я подумала? — Улыбка не сходила с лица моей матери.

— Что? — рассеяно спросила я, не зная, что и думать.

— Вы с Лиамом выглядите такими счастливыми и влюбленными, — сказала мама и улыбнулась мне, подойдя ближе, поправила мне ласково волосы. — Это было совсем не похоже на ложную пару.

— Он правда хороший, — тепло улыбнулась я в полном смущении чувств, — и правда мне нравится.

***

Лиам ждал меня у школы с улыбкой и светящими глазами. Он сразу взял мой рюкзак и повесил себе на плечо, затем аккуратно чмокнул меня в макушку. Мне очень хотелось прильнуть к нему ближе и потеряться пальцами в его волосах, но я постоянно себя одергивала, вспоминая, что нахожусь в переполненном дворе, где за нами следят десятки любопытных глаз. Кроме того, я по-прежнему не победила в себе застенчивость. 

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, разглядывая меня. — Вид у тебя, скажем, не из лучших.

— Отлично, — соврала я и поморщилась: рев машин, на которых подъезжали остальные, безжалостно терзал мои уши. Заметив это, Хэтмич шутливо пригладил мне волосы, закрыв ладонями мои почти эльфийские уши.

— Пойдем, — рассмеялась я, оттиснувшись от него. Опаздывать на занятия мне совсем не хотелось. 

Естественно, когда мы снова, в какой раз, вместе появились в классе, все смотрели на нас разинув рты. Некоторые, как я и предполагала, считали, что я лишь временное недельное увлечение. От избытка внимания мне стало не по себе, я споткнулась и упала бы, если бы меня не поддержал Лиам. 

— Джеймс! — устало пробормотал он, шутливо закатывая глаза.

Прозвенел скрипучий звонок, и вошел преподаватель литературы, толкая перед собой небольшой металлический столик на колесиках, а на нем — старенький телевизор и видеомагнитофон. Мы будем смотреть кино? Я облегченно выдохнула, потому что избежала новых расспросов Дакоты. Учитель, чью фамилию я помнила с трудом, собирался поставить нам «Джейн Эйр», роман Бронте. Этот фильм я уже смотрела несколько лет назад, обливаясь слезами. Надеюсь, сегодня обойдусь без них. 

— Прежде, чем начать просмотр, я хотел бы вам сообщить, что скоро в нашей школе пройдет праздничный вечер, посвященный свободе действии. И я рад сообщить, что к нам приедет настоящая группа музыкантов! — Пару девчонок тут же воодушевились и радостно захихикали. — Однако, директор школы и все учителя рекомендуют вам, не смотря на праздник свободы действии, вести себя подобающие и не позорить наше лицо.

— Пойдешь со мной? — промурлыкал Лиам мне в волосы, отчего я невольно вздрогнула.

— Спрашиваешь, — согласилась я, тепло улыбаясь.

Вставляя кассету в видеомагнитофон, преподаватель оглядел класс на предмет посещаемости, а потом выключил свет.

Когда в комнате стало темно, я вдруг отчетливо осознала, что Лиам сидит всего в нескольких сантиметрах от меня. По телу словно прошел электрический разряд, и мне страшно захотелось коснуться его. Я судорожно скрестила руки на груди и сжала кулаки. Я просто схожу с ума. Мои глаза тут же перескочили на соседа, и я робко улыбнулась, думая, что в полутемноте Лиам не заметит мою улыбку.

Парень грустно улыбнулся в ответ, теплый взгляд прожег меня с головы до ног, и я поспешно отвернулась: еще немного, и мне будет нечем дышать. 

— Ты сидишь как на измене, Кристен Джеймс, — шепотом произнес Лиам, наклоняясь ко мне. Бархатный тембр обволакивал меня в объятия, и мне потребовалось время, что собрать свои мысли.

— Борюсь со смущением, — ответила честно я, решаясь посмотреть на его лицо. 

— Отчего мои чувства к тебе только приумножаются, — лукаво улыбнулся он, еле слышно шепнув мне за ухо, заправляя нежными пальцами мои волосы. 

Я нервно заерзала на стуле от переизбытка чувств, попытавшись сосредоточиться исключительно на фильме. Лиам, облизнув губы в коварной ухмылке, положил горячую ладонь мне на коленку, ласково выводя узоры пальцами. Я сильно пожалела, что надела шифоновую юбку, которая едва прикрывала коленки.

— Бездельник, — шепнула я дрожащим голосом, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но моё состояние выдавали вспыхнувший на щеках румянец и яркий блеск светлых глаз. 

Я почти задохнулась, когда рука Лиама, как коварная змея, поползла выше, чем обычно, ненадолго останавливавшись на каждом участке кожи. Выдохнув, я одернула его руку, но это замедлило парня лишь на пару секунд. Ухмыльнувшись, не отрываясь от проигрывающего телевизора, он слабо коснулся внутренней стороны моего бедра, наступательно ползя выше. По моей спине проходится табун мурашек, а в горле застревает ком, мешая нормально вобрать в лёгкие кислород.

Лиам играл со мной, как хищник с жертвой. Ему нравилось, как я реагирую на него. 

— Лиам, — жалобно шепнула я, пытаясь бороться с его наступательными движениями. Шумно выдохнув, парень заметно напрягся, он в миг отбросил мою оборонительную ладонь, пытаясь сохранять тишину в классе. Медленно поднимаясь по моему бедру, парень остановился только тогда, когда его аккуратные пальцы нащупали ткань моего нижнего белья.

— Отличный фильм, — шепотом произнес он, убирая руку и давая мне возможность дышать.

— Угу, — промычала я, не в силах что-то сказать. Заметив это, Лиам победно ухмыльнулся.

Оставшееся время парень больше не делал каких-либо попыток соблазнить меня, лишь слабо касался моей руки, ласково играя с пальцами. Я безуспешно пыталась расслабиться, однако электрический заряд, исходивший от Лиама, не ослабевал, приводя меня в трепет. По окончанию фильма, из-за парты я выбиралась осторожно, боясь снова потерять равновесие.

Остальные занятия прошли без приключении, и спустя пару часов мы вместе с Лиамом шли по Главной улице на пути домой, крепко держась за руки. Мне кажется, что мы могли бы говорить обо всем на свете, и это действительно прекрасно. Даже если бы я несла полную чушь, то Лиам бы поддержал меня, начиная тоже нести полный бред.

Небо совсем затянуло черными тучами. Еще немного и пойдет дождь, причем, дождь будет сильным и долгим.

— Мне нравится то, кем я стал, — шепотом сказал Лиам, прижимая меня в себе.

— Романтичной и заботливой нюней? — поддразнила я, показывая ему язык.

Лиам слабо толкнул меня в знак протеста, задев бедром, но ничего не сказал.

Мы попрощались друг с другом, и когда я вошла в свой дом, смотря тайком за тем, как уходит Лиам, дождь пошел как из ведра. Еще и гром слышался. Не долго думая, я выбежала на улицу и окликнула Лиама. Он резко обернулся и рванул ко мне, закрывая голову руками. Дождь глушил наши голоса, я его еле могла расслышать. Лиам что-то говорил, но я видела лишь как движутся его губы, но слов не слышала.

— Что? — крикнула я, показывая жестом, что не расслышала. — Я не слышу!

Лиам вдруг обхватил мое лицо руками, смотря твердо мне в глаза. А затем я смогла прочитать по слабым движениям губ то, отчего содрогнулось моё сердце. На минуту мне показалось, что шум дождя моментально затих, а по всему пространству слышалось лишь отчетливое «я люблю тебя» бархатным голосом.

Через секунду он наклонился ближе и его настойчивые губы жадно целовали мои. Я запустила руки в его волосы. От его сильных объятий у меня свело желудок. Я вкусила не только сладкие губы Лиама, но и пресный вкус дождя.

Оторвавшись от него, я подумала над тем, что не хочу простыть и тем более подвергать болезни своего парня. Я сжала его руку и потянула на свое крыльцо, шлепая по лужам и намочив ноги. Когда мы стояли у меня на крыльце под крышей, то голос друг друга был слышен лучше, чем на улице под открытым дождем.

— Не смейся! — Надула губы я, слегка рассмеявшись. — Я знаю, что выгляжу ужасно. Не напоминай мне об этом.

Лиам что-то собирался ответить, как я услышала звук открывающейся двери, а на пороге показалась фигура моей мамы.

— Вы чего стоите здесь? Простыть захотите? 

— Здравствуйте, мисс Эвердин! — Дружелюбно улыбнулся Лиам, развернувшись, протянув свою мокрую руку. — Я Лиам Хэтмич.

— Это всё здорово, но давайте вы лучше зайдете в дом, — сказала она, протягивая в ответ свою изящную руку. — Кстати, я Сьюзен.

Она отошла в сторону, давая нам пройти. Затем, убедившись, что мы зашли в дом, быстро закрыла двери, чтобы не запустить сырость и дождь. 

— Пойду заварю горячий чай, вам нужно согреться, — улыбнулась мама, а через пару секунд скрылась на кухне.

Я подошла к зеркалу и расчесала мокрые волосы, завязав их в конский хвост.

— У тебя милая мама, — улыбнулся Лиам, проводя по мокрым от дождя волосам, отчего они стали еще взъерошенные, чем обычно.

— Ты еще папу не видел, он само очарование, — усмехнулась я, и взяла его под руку. — Только не дыши при нем, иначе он может подумать, что ты негативно действуешь на меня, пытаясь соблазнить. — Лиам подавил мрачный смешок, и мы прошли на кухню. 

Я оглядела комнату и папы не оказалось на диване за просмотром телевизора. Значит, его, может быть, нет дома? Тогда все обойдется.

Мама указала нам на стулья за столом, и мы доброжелательно опустились на них. Лиам старался держать рядом со мной, но от него исходила решительность и ни капли страха, будто это он позвал меня на чай, а не я его.

Через несколько секунд мама подала кружки на стол, и я чуть не обожглась, когда щедро хлебнула горячий фруктовый чай. Язык просто жгло по злому, но я старалась не подавать виду, улыбаясь и кивая головой. Потянувшись за печеньем, я моментально поглотила его, чтобы облегчить боль во рту.

— Может, останешься у нас на ужин, Лиам? — спросила мама, на что у меня округлились глаза. Я проглотила еще одну печеньку, не запивая её чаем.

— Э-э, — неуверенно протянул Лиам, видимо, он тоже не ожидал такого поворота. — Ну... Если я вам не действую на нервы, то с удовольствием.

— Вот и прекрасно! — улыбнулась мама, — вы можете пока проходить в комнату Кристен, поболтать там, пока я готовлю ужин. — Мама поднялась и начала доставать из холодильника необходимые продукты, не обращая на нас внимание.

— Ладно, — пробормотала я, поднимаясь со стула. Лиам последовал моему движению. Мы прошли в мою комнату на втором этаже, и я слегла смутилась от того, чтобы мы будем совсем одни в моей собственной спальне.

— Это твои друзья из Лос-Анджелеса? — спросил Лиам, разглядывая мои фотографии, которые стояли на книжной полке.

— Да, — ответила я, подходя к нему и тоже смотря на фотографии.

— Выглядите вы счастливыми! — улыбнулся Лиам, переводя взгляд на меня.

— Это было день рождения одного из друзей.

— О, теперь понятно.

Кажется, время тянулось бесконечно. Тишина нарастала и я больше не могла придумать о чем спросить Лиама, чтобы её заглушить. Он сидел на кресле, которое находилось возле окна, а я сидела удобно на кровати, рассматривая окружающее вещи.

Доля секунды — и Лиам поднялся и присел на край кровати рядом со мной. Он взял меня за руку и едва улыбнулся. Его лицо было непроницаемым, так что я не могла угадать его настроение. Оставалось лишь улыбаться взамен.

— У меня есть для тебя одна вещь, — шепотом проговорил Лиам.

— И какая же?

Лиам вытащил из внутреннего кармана рубашки и протянул подарочный футляр с серебристым диском внутри.

— Надеюсь, он не промок.

— Что это? — рассеяно спросила я.

Лиам молча забрал диск, вставил его в плеер, пылившийся на прикроватной тумбочке, и нажал на воспроизведение. Полилась музыка. Я слушала с широко раскрытыми глазами от изумления. Лиам явно ждал какой-то реакции, но язык не повиновался. Откуда ни возьмись, появились непрошенные слезы, их пришлось вытереть пока не покатились по щекам. Это был Бетховен, то, что я исполняла пару недель назад в музыкальном классе.

Я откинулась на кровать, смотря в потолок и молча наслаждаясь музыкой. Лиам сделал тоже самое, откинувшись на мою кровать на другой стороне. Я повернула голову и Лиам одновременно сделал тоже самое. Мы молча смотрели друг другу в глаза, едва улыбаясь. Я решительно потянулась рукой к его руке и наши пальца переплелись. 

Спустившись на кухню, когда мама позвала нас к столу, я заметила, что папы еще не было дома. Облегченно выдохнув я присела за стол, рядом с Лиамом. Когда мама снова разливала по кружкам чай, я услышала, что к дому подъехала машина, я вскочила и принялась рассматривать входную дверь. В груди все трепетало от того, как может отреагировать папа.

В дверь постучали, и я бросилась открывать вместе с мамой. Оказывается, на улице настоящий ливень!

— Вот и ты! — поприветствовала мама, поцеловав папу в щечку.

— Привет! На улице что твориться!

— Пап, — как можно тише говорила я, — у нас один гость.

— Да? Кто? — Папа повесил мокрую куртку на вешалку.

— Это парень твоей дочери, — улыбнулась мама, — я пригласила его к ужину.

Я спрятала глаза, немного поежившись. 

— Ну что ж, — протянул он, — хорошо, что пригласила. — Папа поцеловал меня в голову и прошел на кухню, я с мамой прошли следом.

— Это Лиам, — представила я, когда папа повернул на кухню. Я бросилась к нему и села за стол рядом.

— Приветствую, сэр. — Лиам поднялся и протянул ему руку.

— Привет, — сухо ответил папа, пожав ему руку. — Что на ужин?

Лиам опустился обратно, посмотрев на меня, немного коварно улыбнувшись. Мама накладывала картошку на папину тарелку. Она положила две картофелины, он подцепил третью и четвертую с сервировочного блюда.

— Папа, — обратилась я. — Нарезать тебе мясо?

— Лучше я сама, — произнесла тепло мама.

Мама наклонилась и начала ловко кромсать мясо на папину тарелку. За моей спиной работал телевизор, чтобы папа смог смотреть футбол.

— Чем ты увлекаешься, Лиам? — спросила улыбчиво мама.

— У меня не так много хобби, они каждый раз разные, — скромно ответил он. 

У меня, кажется, вспотели руки от волнения, так что мне пришлось вытирать ладони об штаны. В голове все кружилось, но я держалась спокойно. Я положила себе стручковой фасоли, стараясь выглядеть более оптимистично, чем на самом деле.

Дождь барабанил по оконным стеклам, едва различимый сквозь звон тарелок и столовых приборов. К сумеркам дождь немного успокоился, так что я без труда смогла слышать голос Лиама на улице, когда мы решили попрощаться.

— У тебя отличная семья, — улыбнулся Лиам и притянул меня к себе.

— Спасибо, но они бывают иногда такими странными...

— Когда я в первый раз увидел тебя, то подумал тоже самое. — Лиам подхватил мой смех, бережно целовав в макушку.