Глава вторая.
Лиам. 3:15.
Кто бы они не были, какие бы девицы легкого поведения не лежали у меня в кровати, я-то знаю, что ты - не они. Ты должна мне верить. Ты - другая.
Я много пью. Я убиваю свои легкие. Я - слабый. Я - никто без тебя.
Остановись, побудь со мною. Я так давно тебе хочу сказать нечто важное. Ты поцелуешь меня? Нет? Почему? Я настолько отвратителен тебе? Правда?
Чего же ты молчишь?
Спокойно, я понимаю, вы пока меня не знаете. Может быть, для тебя лучше, чтобы ты меня не знала. Пожалуйста, только не складывай обо мне первое плохое впечатление, ладно?
Затяг. Ещё один. И ещё. А вот сейчас, наверное, последний. Сейчас мои легкие пропитаются никотином, возненавидят и, рушась на части, проклянут всю иммунную систему. Я вновь делаю глубокий затяг, пока какая-то девица висит на моих плечах. Я обхватил девушку за талию и потащил к выходу из этого душного помещения. Мы находились в местном накуренном пабе, выход которого вел в темный переулок.
Я делаю глубокий затяг, пока какая-то девица висит на моих плечах. Я обхватил девушку за талию и потащил к выходу из этого душного помещения. Мы находились в местном пабе, выход которого вел в темный переулок.
Девушка обнимала меня за шею, шептала что-то пошлое и уговаривала меня отвезти её домой, причём, на руках.
Я поймал такси, посадил девушку на заднее сиденье. Она схватила меня за руку и что-то проговорила, но я не понял этого.
— Я хочу поехать с тобой, — слабо сказала девушка, убирая волосы с лица.
Я слегка рассмеялся. К чёрту. У меня уже так давненько не было девушки. Наверное, мне просто было не до них. Хотя пофлиртовать я готов был со всеми. Всё просто — девушки кидаются на меня. Ведь я создаю образ плохого парня в кожаной куртке, а половина девчонок полностью уверена, что спасет меня, превратив в принца. Классика.
Девчонки, как правило, любят плохишей, ведь так? Так почему я должен отказывать себе в удовольствии? Когда я заделался святым?
Признаться честно, я даже не помню имя этой девушки. Она мирно спит у меня на плече по дороге к её дому. Может быть, просто положить её в постель без злого умысла? Нет, разумеется, нет.
На самом деле, очень глупо отрицать то, что всё на этой убогой планете следует животным инстинктам. Даже я. Нет, тем более я.
Всё окружающее за окном машины слилось в однородную массу. Голова кружится. Девушка сопит слишком громко. Меня начинает это раздражать. Хочется убрать её голову, стукнув о сиденье, но я поднимаю руку и аккуратно убираю пряди с лица девушки.
— Мы приехали? — спрашивает сонно она, поправляя свою светлую куртку.
— Почти, — криво улыбнувшись, отвечаю я.
Мы приехали к её дому минут через шесть-семь от силы. Выйдя из машины, я расплатился с таксистом деньгами девушки, которые достал из её сумки.
Вытащив девушку из машины, я забрасываю её на плечо и направляюсь к двери её дома.
Вступив на крыльцо, я посадил девушку на ступеньки. Она вручила мне ключ, говоря, чтобы я унес её на кровать.
Ключ легко поддался моим движениям. Через пару секунд дверь была распахнута передо мной. Девушка, слабо улыбнувшись, до этого следя за каждым моим движением, вдруг опустила голову на колени, не решаясь подниматься.
— Идёшь? — спросил небрежно я. Только не заставляй меня сюсюкаться с тобой.
— Мне плохо, — ответила она, подавив рвотный позыв.
Я наклонился к девушке, подхватил на руки и грубо закинул на плечо. Едва простонав, она обмякла у меня в руках. Чёрт. Она стала ещё тяжелей.
Дом был маленький, бедненький, без лишнего лоска или дорогой мебели, или это просто я настолько избалованный. Не желая шариться по комнатам, я просто бросил девушку на диван, который располагался прямо в шагах десяти от выхода.
Стукнувшись головой о спинку дивана, девушка немного зажмурилась и что-то злостно пробормотала. Она хмурится и отводит взгляд от моего лица.
— Либо бери меня, либо проваливай.
— Что? Ты на себя посмотри, куколка. Тебе сейчас нужно думать о горячем душе.
Я опускаюсь рядом, на что девушка вздрагивает. Не знаю, зачем я только притащился к ней, довёз до дома и сейчас сижу с ней, как с маленькой. Наверное, светлая крупица меня на самом деле видела в этой девушке взрослого ребенка, у которого могли бы быть большие неприятности, если бы не я.
— У тебя глаза красивые, но злые, — промурчала она, уронив голову на подушки.
— Кажется, ты хотела меня изнасиловать, а не копаться в душе.
Она мельком изучает мой профиль лица, сердито хмыкая.
— Убирайся.
— Ты выгоняешь меня? Ты? — саркастично усмехаюсь я, и в моих глазах загорается неприятный огонек. — Ты должна меня благодарить, что добралась до дома в сохранности!
— Отвали, а? — просит вяло она, затем поднимается и хлопает подушкой мне по лицу.
Озверев, я моментально хватаю дикой хваткой её за запястье, притягивая к себе. Девушка падает мне на колени. Я заношу левую руку и со всей силы шлепаю её по заднице. Она стонет, но затем смеётся. Хитрые женщины.
Она не отвечает, расслабившись у меня на коленях. Я победно улыбаюсь, сбрасывая её, как мешок картошки, на пол, я замечаю её одичавший взгляд. Направляюсь к выходу, я слышу какие-то оскорбительные слова в мою спину, но не обращаю на них внимания.
Выхожу на улицу и ловлю свежий порыв воздуха. Делаю глубокий вдох. Достаю косяк и медленно втягиваю его в себя. Мне становится хорошо. В глазах начинается всё растворяться.
Я — настоящий стервятник. Вернее, я живу среди стервятников. Я больше не мечтаю о чистой и невинной пташке, которая однажды посмотрит на меня. Таких уже нет. Я один. Мне страшно. Вокруг всё плывет. Я начинаю испытывать жажду. Тошнота подковывает моё горло. Два пальца в рот. Не помогает.
Шатаюсь по темным переулкам в надежде получить помощь, но знаю, что помощи ждать не стоит. Я ненавижу, когда мне помогают.
Ловлю машину и обещаю водителю заплатить втрое дороже, если он довезёт меня до своего дома. Он кивает. Отлично.
Таксист жмёт на газ. Я откидываюсь на сидении, но, прежде чем закрыть глаза, замечаю пачку использованных контрацептивов на полу. Меня начинает воротить. Зажмуриваюсь и стараюсь не думать об этом.
Голову давит пульсирующая боль. Я начинаю цепенеть. Наверное, это исход косяка. Говорю водителю, чтобы выбросил меня на ступеньках дома, и он соглашается. Закрываю глаза, а дальше — темнота.
***
Утро первого октября. Почему не сработал будильник?
Тяжело поднявшись с кровати, подошла к окну и распахнула шторки. Справедливости ради стоит заметить, что за окном было очень красиво, несмотря на то, что был октябрь, но на природе было этого не сказать. Море зелени: листва, мшистые стволы деревьев, на земле - толстый ковер из папоротника. В этом городе вообще снег бывает? Даже просачивающийся сквозь листья деревьев свет казался зеленым, хотя, если смотреть трезво, он был ванильным. Тучи города Хэйварда затянули голубое небо. Надеюсь, снег-таки пойдет.
Я спустилась вниз по лестнице на кухню, но ни застала ни одного из родителей. Открыв холодильник, я взяла коробку апельсинного сока, который так любила, и опустошила на три глотка. Решила, что обойдусь без завтрака, поспешив в школу.
Выйдя на улицу, Хэйвард встретил меня небольшим дождем. Вернувшись за курткой, толстой и неудобной, я выбежала на улицу, достала спрятанный под карнизом ключ и закрыла дверь.
К восьми утра я успешно, хоть и промокла немного, добралась до школы. Зайдя во двор, я подняла воротник и опустила капюшон до самых бровей, стараясь смешаться с шумной толпой подростков. Моя черная куртка в глаза не бросалась, и это радовало. Подростки кричали, смеялись и гоготали. Боже, за что мне это?
Вошедшие передо мной, прошли мимо меня прямо по коридору и свернули вправо. Я последовала за ними, и они привели меня в гардеробную. Это оказались двое девушек — темноволосая девушка и смуглая шатенка.
Проследовав по обучающим знакам на стенах, я нашла где находится стойка администрации. За стойкой — два стола, за одним из которых сидела крупная блондинистая женщина в очках. Она подняла на меня усталые глаза.
— Чем я могу вам помочь? — спросила администратор.
— Мне бы учебники и расписание...
— Ты что, новенькая? — перебила меня женщина довольно усталым тоном.
— Да.
— Ну да, точно, меня предупреждали! — воскликнула она и лихорадочно стала что-то искать в большой стопке документов. — Вот ваше расписание, карта школы на всякий случай и учебники, — наконец объявила она, положив их на стойку.
Я постаралась, чтобы улыбка получилось искренней и благородной. Первым уроком у меня была литература. На самом деле я равнодушно относилась ко всем предметам, но мне нравилась физика, хотя я в ней толком ничего не мыслила.
Я пыталась слиться с толпой в холле, но, кажется, мне этого не удалось. Я развернула карту, которая была у меня в руке, и внимательно стала рассматривать её до мелочей. Кабинет литературы находился на втором этаже.
Когда я отворила дверь, в классе было человек пять, и, конечно, они с интересом взглянули на меня. Некоторые с непониманием осматривали меня. Так и хотелось назло им еще повертеться и спросить: "Ну как, подхожу?".
— Новенькая что ли? — спросил какой-то парень с зелеными глазами.
— Да нет, я просто мимо проходила и решила зайти, — ответила я, закатив глаза.
— Прикольно, — произнес, словно в нос, парень. — У тебя есть имя?
— Кристен Джеймс Эвердин. — Он кивнул и пожал мою руку.
— Привет! — раздался тут же звонкий женский голос. Я взглянула на девушку: миниатюрная красотка с черными волосами и идеальными чертами лица. Веснушки покрывали её щеки, отчего она становилась еще милей.
— Привет, — натянуто улыбнулась я, уже не надеясь пройти и сесть на свое место.
— Дакота Мартин, — улыбнулась она, протягивая мне свою руку. Я слабо растянула губы в улыбке, пожав ей руку, затем оглядела кабинет, рассматривая, за какую парту мне присесть. Мой выбор пал на последнюю: я положила сумку, рассматривая новых одноклассников, которые о чем-то болтали, словно меня не было в классе.
— Не обращай внимания, — рассмеялась Дакота, садясь рядом. — Они всегда такие.
Четверо парней повернули на нас свои головы, разглядывая так, как будто только что заметили. Я кивнула им, сама не понимая зачем это сделала, один из них тепло улыбнулся мне, возвращаясь к свои друзьям через пару секунд.
— Это был Калеб, самый теплый и дружелюбный в нашем классе, — поведала моя новая соседка, — имена остальных лучше не запоминать, всё ровни они предпочитают только свою компанию.
Кивнув в ответ, я стала нервно теребить телефон в руках. Через минуту в кабинет зашел преподаватель, я встала и подала ему формуляр, заметив, судя по табличке на его столе, его звали мистер Мейсон.
В кабинет входили все новые мне лица, которые рассматривали меня, словно перед ними клоун из цирка.
Наконец прозвенел звонок, звук которого показался мне каким-то громким, и долговязый преподаватель начинал что-то записывать на доске.
Я в пол уха слушала о том, что говорил учитель: его рассказы о Шекспире были мне знакомы. Утро прошло в том же духе. Учитель тригонометрии, выставил меня перед всем классом и велел рассказывать о себе пару слов, потому что некоторые ученики присоединились только что, и у нас с ними не было предыдущих общих уроков. Я густо покраснела, говорила тихо, путалась в словах, на что услышала знакомый саркастический тон. Мимолетно бросив взгляд на дальние ряды, я увидела того самого бездельника из коридора. Интересно, почему мы встречаемся только на третьем уроке? Вполне возможно, он прогуливал или его занятия не совпадают со мной, но скорее всего первое.
Проходя к своему месту, которое я заприметила около незнакомой мне девушки, я ещё один раз быстро бросила взгляд в сторону местного клоуна. По его реакции было заметно, что он ждал, чтобы я опустилась рядом с ним, но я разрушила его планы, садясь напротив.
Во время ланча, болтая с новыми друзьями, Дакотой и Калебом, я впервые увидела столик, который находился в самом центре. За ним сидели шестеро людей, среди которых был тот парень, они оживленно болтали о чем-то, посмеиваясь и посматривали на меня.
— А как зовут того парня? — спросила я, смотря на бездельника.
— Ты не знаешь? Лиам, — сказала Дакота, — этот стервятник ни с кем не встречается, видите ли здешние девушки ему не по вкусу, — с явной обидой проговорила она.
Лиам что-то рассказал и его друзья тут же поднялись с места и ушли вместе с ним, даже не убрав за собой подносы с едой.
На последнем уроке, физике, нас разделили по группам: мне досталась группа с Калебом и, черт, Лиамом. Он, узнав о том, что будет с группе со мной, шутливо присвистнул, на что я только закатила глаза.
Учитель дал нам коробку с лабораторными вещами: колбой, пробиркой и еще несколькими веществами. Я общалась и советовалась с Калебом, а Лиама не замечала. Преподаватель дал Лиаму решить одну из задач, на что тот фыркнул и начал её внимательно читать на листочке.
— Черт, — со психом, себе под нос, проговорил Лиам. — Ненавижу науку.
Я заглянула в его листок и быстро прочитала его задачу. Что там не понятного? С ней и пятилетний ребенок сможет справиться. Я усмехнулась в ответ, что не осталось незамеченным.
— Здесь же всё просто, — объяснила я, посмотрев на то на него, то на его листочек.
— Не умничай, — отрезал он.
— Если ты заткнешься и будешь вежлив, я помогу тебе с ней.
— Это шутка? — серьезно спросил он, оторвав взгляд от задачи и пренебрежительно косясь на меня.
— Нет.
— Ты думаешь, что я правда хочу говорить с тобой? Ты думаешь... Да что вообще ты думаешь? Лучше не путайся у меня под ногами. — Он саркастически улыбнулся.
— Послушай, я просто хотела помочь, если ты такой важный, что не любишь, когда тебе помогают в чем-то, то это твои проблемы, обратись к специалисту с этим. — Я схватила сумку и вышла с кабинета, как раз прозвенел звонок.
Я быстро отправилась в библиотеку, чтобы приобрести книгу с произведениями Дорина Грея и Уильяма Шекспира. Взяв нужные книги, я сложила их в сумку, резво развернувшись к двери, та открывается и чуть не ударяет меня по носу. Сумка падает на пол. Входит Лиам, и неопределенно смотрит мне в глаза.
— Что еще? — с ухмылкой спросила я, поднимая сумку, но Лиам перехватил мое движение и поднял её раньше меня.
—Эм, — промычал он, — Христен Джаймс, верно?
— У тебя что, брекеты мешают говорить?
— Джеймс, не остри.
— Извини, Лимми, — я с усмешкой улыбнулась, топчась на месте.
Лиам сверлил меня обжигающим взглядом, но смягчил его усмешкой. Он аккуратно повесил мою сумку мне на плечо. Я сделал шаг, чтобы обойти его, но Лиам шагнул мне навстречу. Я непонимающе вздернула бровью.
— Мне правда нужна твоя помощь, Кристен Джеймс. Эта чертова задача влияет на мою отметку.
— Ладно, — пожала плечами я, сдававшись.
Лиам странно улыбнулся мне, облетев меня, он выложил из сумки листок с задачей и положил на большой стол, сметя книги с него.
— Смотри, у меня получилось в два раза больше, чем нужно. — Он указал пальцем в свое решение, затем взглянул на меня с просящим видом.
— Ага, — задумчиво размышляла я, затем еще раз прочитала условия задачи. — Вот, — указала пальцем я на формулу, которую он записал на листочке. — У тебя формула неправильная, чтобы найти плотность, нужно разделить массу на объем, а не умножить.
Лиам хлопнул себя по лбу, рассмеявшись своей невнимательности. Я победно улыбнулась и скрестила руки на груди, но, кажется, Лиам этого не видел.
— Обращайся, бездельник.
— Думаю, больше не придется, неуклюжая.
— Не за что!
Я больше не могла находится рядом с ним, и поэтому схватила сумку и ушла прочь с библиотеки. Уроки были закончены.
****
За неделю в школе, я начала запомнить имена моих сверстников.
Лиам даже не смотрел на меня, когда проходил мимо, да и я не желала особо пялиться на него. На уроках Лиаму не везло всё больше и больше, он абсолютно не понимал физику, но делал вид, что ему все по плечу.
Преподаватель биологии предложил сесть с Лиамом, потому что видел, что я хорошо разбираюсь в данном предмете, а вот он наоборот. Вперив глаза в пол, я подошла к парте, за которой мне предстояло сидеть рядом с ним.
Глядя прямо перед собой, я положила учебник на парту и села, краем глаза заметив, что Лиам заерзал. Он даже не взглянул на меня, словно не знал, и постоянно смотрел в сторону.
К сожалению, лекция была посвящена одной из тем анатомии, которую я уже изучала.
Преподаватель дал всему классу указание: решить анатомическую задачу, обосновав свой ответ. Он прописал её условия на школьной доске: при рентгеноскопическом исследовании у десятилетнего мальчика обнаружили отсутствие единой крестцовой кости (крестца) и наличие отделенных друг от друга светлыми промежутками (хрящами) крестцовых позвонков. Вопрос: Почему у мальчика отсутствует единая крестцовая кость?
Я, кажется, самая первая записала ответ в своей тетрадки, и тайком посмотрев в тетрадь соседа: он ничего не ответил, и даже условие не записал.
— Помочь? — решила спросить я, но голос вдруг дрогнул.
— Обойдусь, — фыркнул Лиам, швырнув шариковую ручку на парту.
— Разве тебе не нужны хорошие оценки?
— Аттестат меня не волнует, расслабься.
— Я знаю, что тебе нужны хорошие оценки, — начала я, пытаясь заговорить его. — В помощи нет ничего дурного.
— Правда? Прочла в любимой книге?
— Ты меня не знаешь!
Парень сконфуженно выдохнул, поворачиваясь телом ко мне, отчего я невольно отпрянула.
— Ты здесь недавно, но я знаю, что ты вечно торчишь в библиотеке, в столовой ты любишь сидеть за последним столиком в углу, а там сидят только придурочные.
Я расслаблено выдохнула, тоже поворачиваясь к нему. Моя слабая улыбка на лице приводила его в замешательство, ведь он рассчитывал меня обидеть. Я выждала момент, когда преподаватель отойдет подальше.
— Знаешь, ты думаешь, что ты уникален. Но поверь, в Лос-Анджелесе таких, как ты, было полно и меня этим никак не удивить. Но вот если бы ты был другим — это было странно, и тогда бы это вызвало во мне удивление.
Лиам неопределенно хмыкнул, оторопев от моих слов. Он снова вернулся в изначальное положение, тупо вперив глаза в пустой лист бумаги на столе. Преподаватель, начиная с дальних рядом, принялся собирать листочки у учеников, и Лиам заметно занервничал.
— Крестцовые позвонки срастаются в единую кость на 17-25 году жизни, — спокойно сказала я, давая ответ на задачу. Парень слабо бросив на меня благодарный взгляд, но к этому времени прозвенел звонок, и я поспешила убрать свои принадлежности в сумку и вышла в коридор.