Полуночный шепот.

Девушка заметила пристальный взгляд Чанёля на одной из страниц, и отложила свою книгу в сторону, спросив его:

— Что ты там увидел, а?

— Сон Ги, почему лягушки плачут? — улыбнулся Пак, поднимая к ней взгляд.

Ан непонимающе смотрела на него, незаметно пожав плечами. Парень наигранно начал цокать языком, покачав головой.

— Элементарных вещей не знаете, юная госпожа, — ухмыльнулся Чанёль и Сон Ги нахмурилась.

— Что за глупость? Откуда я могу знать, почему эти земноводные плачут... И плачут ли вообще, — рассердилась Сон Ги.

— Ладно, не буду терзать твой мозг и расскажу, что сейчас вычитал, а то еще побежишь к бульдогу спрашивать. «Бульдоги-и, а почему лягушки плачут?» — своим хриплым голосом попробовал передразнить девушку Пак.

— Ты ведешь себя, как недоразвитый субъект, — фыркнула Сон Ги.

— Недоразвитый субъект, — с восхищением повторил Чанёль. Судя по его тону, это выражение пришлось ему по вкусу.

— Давай уже, рассказывай, почему лягушки плачут или я кину в тебя этот томик, — пригрозила Сон Ги и парень кивнул, похлопав место рядом с собой.

Сон Ги села на стул рядом с ним, заглядывая в раскрытую книгу с пожелтевшими от времени страницами. Парень церемонно прочистил горло и начал рассказывать таким тоном, будто Сон Ги была его ученицей, а он сэнсэем:

—  Маленькую ярко зеленую лягушку у нас как в народе называют? Правильно, чонгигури. Именно с ней связана эта печальная история. Жили-были чонгигури-мама и чонгигури-сын. Мама очень любила своего сына, хотя он был очень непослушный и все делал наоборот.

— Как-будто про Чжин Мо рассказываешь, — улыбнулась Сон Ги и парень посмотрел на нее.

— Это кто? Твой парень, что ли?

— Младший брат. Давай дальше, — вздохнула Сон Ги.

— Ладно. Чонгигури-мама говорила сыну, чтобы он садился, а он вставал. Она просила его пройти налево, а он шел направо, просила помочь ей по хозяйству, а он ложился спать. Так и жили они, чонгигури-мама со своим непослушным сыном. Время шло, и пришла пора чонгигури-маме умирать.

«Похорони меня на берегу реки», — попросила мама своего непослушного сына, зная, что он все сделает наоборот и наверняка похоронит ее на вершине горы. Именно об этом она и мечтала: о том, что будет она лежать на зеленой полянке, освещенной солнцем, высоко в горах, откуда открывается прекрасный вид на долину и на речку, на берегу которой она прожила свою недолгую жизнь. Именно об этом мечтает каждый житель Кореи — быть похороненным в горах, на сухом южном склоне горы. Однако чонгигури-мама не учла одного — что сын ее вырос, поумнел и решил исполнить последнюю волю умирающей мамы и поступить именно так, как она хочет. Чонгигури-сын похоронил свою маму прямо на берегу реки.

Парень замолчал, выдерживая драматичную паузу, и Сон Ги пихнула его, чтобы он продолжил:

— И каждый раз, когда идет дождь, воды реки поднимаются, затопляя могилку похороненной здесь чонгигури-мамы, — стирая невидимые слезы, проговорил Пак. —  А она начинает жалобно плакать, лежа в холодной воде, где так мокро и неуютно. «Кэгуль, кэгуль, кэгуль», — плачет чонгигури-мама каждый раз, когда идет дождь. А ей вторят все живущие у речки лягушки, которые знают эту печальную историю.    

Пак закрыл лицо большими ладонями, громко и неправдоподобно всхлипывая.

— Эй, ты чего? Плачешь, что ли, как чонгигури-мама? — улыбнулась девушка, пытаясь отнять ладони Чанёля от лица.

— «Кэгуль, кэгуль, кэгуль!», — завывая, ответил Пак, резко убрав ладони от лица.

Ан столкнулась с его лучезарной улыбкой и блестящими глазами. Девушка пихнула его локтем и он громко засмеялся.

— Ну ты и правда несуразный субъект. Таких ещё поискать надо, — засмеялась вместе с ним Сон Ги.

— Как-то это словосочетание не клеится совсем. Будто ты говоришь не про обаятельного парня, а про научный эксперимент, который не удался, — взглянул на неё Пак, закрывая книгу.

— В точку, — кивнула Сон Ги. — У нас ещё куча времени, чтобы прочесть хоть половину этих книг, а ты мне тут про лягушек с трагичной историей рассказываешь.

— Должен же был я узнать, что ты не робот, — пожал плечами Пак, разглядывая профиль девушки.

— А так непонятно, да? — хмыкнула Сон Ги, подтягивая к себе одну из книг, лежащих на столе.

Не услышав ничего в ответ, она повернулась к парню, застыв на стуле. Каждой мышцей Сон Ги почувствовала какое-то напряжение между ними. Глаза Пака прямо смотрели на неё, по губам прошлась улыбка.

— Давай займёмся делом, — покраснела Сон Ги, впиваясь взглядом в книгу.

— Велик Создатель, что я вижу, — раздался смешок за книжными стеллажами.

— А что ты видишь? — спросил, судя по голосу, Капитан.

— Эпизод из любовной манхвы, — ответил его помощник Бу-Бу.

Молодые люди обернулись на голоса и увидели, что морда пса, возвышаясь над полками, глядела на них.

— Буджинг, это что такое?

— Капитан, ты что, поддерживаешь там этого бульдога, потому что сам не видишь? — хмыкнул Пак. — Не думал, что дожив до стольких лет, ты будешь себя так вести.

Бульдог тут же полетел вместе со старикашкой вниз, уронив на себя стопку книг.

— Неправда! Мы всего-то глазком посмотрели, — лежа на полу, простонал Капитан.

— Какой кошмар. Ещё соседский бульдог за мной не подглядывал, — вздохнула Сон Ги, раскрывая книгу.

— Ну да. Капитан даже до такого дошёл, — ухмыльнулся Пак.

— Так, его по-настоящему как зовут? — не отрывая взгляда от страницы, спросила Ан.

— Капитан? Я, честно сказать, даже не знаю, — задумался Чанёль и девушка засмеялась.

— Ладно, читай дальше, пока учитель рассказывает Ин Ок о долине.

На улице уже стемнело, когда самые усидчивые посетители городской библиотеки начали её покидать. Маленькая лампы тускло освещала столик, за которым сидели Сон Ги и Чанёль. Перед ними лежала куча книг и тетрадка, в которой они делали важные пометки из книг.

Учитель Чхве, увлекшись легендами, рассказал больше чем надо, и под самый конец Ин Ок вовсе заснула. Поэтому половину работы пришлось выполнять Ханю.

Библиотеку не спешили закрывать даже тогда, когда время перевалило за полночь. Полная луна отливала за окном каким-то ирреальным для этого мира оттенком, говоря, что на самой Земле сейчас не все в порядке.

Пак устало потянулся, кидая в сторону потрепанную книжку, и посмотрел на Сон Ги, видя, что та тоже находится на пограничном состоянии между сном и реальностью.

— Аматэрасу сказала, что ты в ту ночь загадала увидеть в реале богов и их чудный мир, — заговорил Чанёль, опиревшись локтями в стол. — Зачем? Разве об этом мечтают девчонки?

— Нет, совсем не об этом, — повернулась к нему Сон Ги, улыбнувшись. — В девятнадцать лет думаешь, что есть такое место, где обязательно есть те волшебные чудеса, о которых ты мечтал перед сном. Надеешься, что сможешь где-нибудь отыскать вход в этот другой мир.

— И ты живешь этим? — наклонился к ней чуть ближе Чанёль, переходя на шепот.

— Да, — так же шепотом ответила Сон Ги, убирая темную прядь волос со лба.

Они еще с минуту глядели на друг друга, находясь буквально в ничтожных сантиметрах.

Старые часы библиотеки громко объявили о том, что наступил второй час, и Пак улыбнулся, прошептав:

— Семнадцать часов.

— Что?

— Семнадцать часов я тебя уже знаю, Сон Ги, — улыбнулся Чанёль и девушка тихо засмеялась.