Глава 4.Долина Лобелия.
Местность, до которой так долго добирались школьники стоила потраченного времени. С изумлением и восторгом они сейчас созерцали это чудо пусанского леса. Впереди них — пологие холмы, залитые уходящим днем, такие обширные и эфемерные красоты ребята никогда не видели, если не считать картинок в книжках. Погода немного омрачняла краски пейзажа своей пасмурностью, но внимание школьников от этого не испарилось.
Конечно, то к чему они так долго шли, превзошло их ожидания. Казалось, увидев долину, ребята поняли, что тот мир, в котором они были прежде, был вовсе бесцветен. Здесь, в Долине Лобелия, мир построен по меньшему и более изящному масштабу: небольшие полянки, окруженные лазурью из светло-зеленой травы, словно служили живой изгородью, за которой пряталась большая скала, покрытая темно-сиреневыми цветами. Воздух внизу скалы был дремотен и густо окрашен отливающей лазурью, так что средний план перед ребятами представлял синеватый оттенок. Широкая пышная мантия из травы прикрывала вход в скалу.
Но на всем этом фоне, школьники успели заметить странное явление: старое, почти ссохшееся дерево, низко опустившее свои тонкие ветви к земле. Дерево стояло на самой вершине скалы, падая тенью на землю перед школьниками. В народе говорили, что когда-то в это дерево ударило молнией, однако были ли свидетели этому? Нет. Но откуда тогда это знают? Народу сказали про это те, кто наблюдал за людьми сверху, иногда шёпотом указывая что делать...
Господин Прилежный Корень, устав от долгой дороги, присел на большой камень, и принялся стирать платком пот со лба. Рядом с ним устроился Меонг в новой футболке с супергероем, но с той же салфеткой в носу. Другие ребята принялись оглядывать местность, не покидая пределов, ведь на улице уже темнело, а оставаться здесь не все хотели.
— Учитель Чхве, а вы были уже здесь? Может, что-нибудь расскажите? — прищурилась староста, садясь рядом с учителем.
Сон Ги устало прошагала к небольшому входу в скалу и заглянула в темноту, из которой доносился запах сырости.
— Что ж, сам я был в этой старой долине года два назад, однако здесь ничего не поменялось, — слегка улыбнулся Прилежный Корень, оглядываясь. — Честно говоря, нас тогда привлек не только топографический, но и исторический интерес. В былые времена здесь слогалось много легенд, связанных с этой долиной.
— Да? Это каких же? — хмыкнула Ин Ок, обладающая неким скепсисом по поводу легенд и мифов.
— Ну, все вы знаете, что у нашего народа существует собственный мифический фольклор, — начал господин Чхве, поправив очки на переносице. — Миф — это иероглиф истины, поэтому не стоит думать, что такие истории собраны сплошь из выдумок.
Прилежный Корень внимательно оглядел лица школьников, видя что те немного его понимают. Не все, конечно, ведь Тон-кын и вовсе не понял, что такое фольклор. Парень подумал, что это какой-то причудливый музыкальный инструмент, на котором играют учителя.
Учитель Чхве продолжил:
— Как учитель истории, могу вам рассказать одну интересную легенду, которую считаю наиболее достоверной.
— А че? Всё остальное типа чушь? — хмыкнул Док-су, пиная камень.
— Заткнись, пусть учитель Чхве расскажет, — шикнула на него староста, давая слово учителю:
— Во времена Ранней Хань, в начальный год правления под девизом Ди-цзе - Земное целомудрие, в год «петуха», в третью луну старейшины шести родов, каждый с сыновьями и братьями, сошлись на берегу Альчхона и стали держать совет. Они сказали:
— «У нас нет государя, править народом некому. А люди забыли устои и всяк творит, что вздумается. Давайте найдем достойного духом мужа и позовем его в государи, чтобы основал он царство и построил столицу».
Поднялись они на вершину холма, оборотились к югу и видят: диковинный пар клубится под Янсаном — Тополиной горой у колодца Наджон и озаряет землю, будто сияние молний. Там они нашли яйцо пурпурного цвета. Люди раскололи яйцо, в нем находился младенец, исполненный величавой красоты. Они изумились, омыли младенца в водах ручья Тончхон - Восточного источника. Тело его источало сиянье, и птицы и звери танцуя пошли за ним по пятам; небо и земля содрогались, солнце и луна блистали чистейшим светом. Оттого и назвали младенца государем Хоккёсе.
Когда он впервые разомкнул уста, то сам себя назвал Альджи косоган — Младенец-государь. Люди стали наперебой поздравлять друг друга, говоря:
— «К нам сошел отрок, рожденный Небом! Давайте найдем для него достойную духом девицу и женим его на ней».
Линзы очков учителя Чхве блестнули в наступающей темноте и школьники сели ещё ближе. Даже Ин Ок заинтересовалась этой историей. Прилежный Корень прочистил горло и продолжил:
— В тот же день в деревне Сарянни возле колодца Арен появились петух и дракон. Если мне не изменяет память, то деревня это находилась совсем не далеко от того места, где мыс вами сейчас находимся.
— Круто, а как же петух и дракон? — повернулся к нему Меонг.
Чхве почесал редеющий затылок и будто что-то вспомнив, кивнул самому себе:
— Так вот, из левого бока дракона родилась девочка. Она была совершенной красавицей, но заместо рта у нее был куриный клюв.
Некоторые девушки поежились, услышав это.
— Ее омыли в водах реки, что к северу от Вольсона — Лунного града, и клюв отвалился — исправился облик ее, оттого и реку назвали Пальчхон — Исправа. Река это находится чуть дальше и до сих пор носит это название.
Той девочке дали имя колодца, в котором она родилась, то есть Арен. И когда совершенномудрым детям исполнилось по шестнадцать лет, мальчик вступил на престол и стал государем, а девочка стала государыней.
Правили они государством справедливо и достойно, почти три года, пока с Арен не случились весомые перемены. Девушка стала язвительной, злобной, капризной, и в довершение всего, удивительно нахальной. На ней отразился характер того, кто ее породил — дракона. Она устраивала казни, гнала людей из государства, пока государь Хоккёсе не отправил её вместе со слугами в Петушиный Лес, где мы сейчас находимся.
Там Арен заметила абсолютно голую скалу, которая стояла посреди долины. Она до того не понравилась девушке, что та захотела её стереть с горизонта, но придумала кое-что похуже. Обладая магией и необычайной силой, государыня Арен покрыла голые скалы красивыми цветами, но поскольку сама государыня была плохой, то и цветы были ужасны. Вообще цветы лобелия имеют значение такое: зло и недостаток, поэтому неудивительно, что они не принесли жителям ничего хорошего.
Те люди, что случайно срывали эти цветы, тут же умирали. Для народа это было последней каплей и они вместе с государем Хоккёсе пришли к единому решению: казнить Арен.
Школьники молча слушали своего учителя, не заметив, как над ними сгустились темные тучи ночи.
— Видите во-он то дерево? — спросил Прилежный Корень, указывая на ссохшееся дерево, что зловеще стояло на вершине. Ребята с замиранием кивнули и учитель Чхве продолжил, приглушив голос:
— Именно на нем была повешана государыня Арен. В тот же день в ее тело ударило молнией и оно вознеслось в небеса, но голос Арен ещё долго раздавался в глуши леса. Она говорила, что теперь каждого человека будет преследовать ее проклятье, до тех пор, пока Петушиного Леса не станет и это дерево не спадет на землю.
Раздался раскатистый гром и кто-то из ребят завопил.
— Знаете что, надо валить отсюда, пока в самого тощего из нас, то есть в Меонга, не ударила молния, — начал Тон-кын, оглядываясь.
— Это почему в меня? Я вообще-то не такой уж и худой, просто... — возмутился Меонг, посмотрев на парня.
— Ой, заткнись, сприпка тощая, — фыркнул Тон-кын и поднял свой рюкзак с земли.
— И правда, ребята, мы здесь уже задержались. Пора возвращаться в лагерь, — вздохнул господин Чхве, поднимаясь с камня.
Ещё пару минут ребят не отпускало впечатление от этой истории и они тупо и со страхом оглядывались.