Полуночный шепот.

Пока не высохнут воды Восточного моря,
Пока с лица земли не сотрётся Пэктусан,
Бережет Господь наш народ.

Три тысячи ли прекрасных рек и гор
Покрыты цветущим Гибискусом.
Великий корейский народ,
Не сворачивай с Корейского Пути! –

Пропев в ужасной фальши гимн своей страны, ученики старшей школы уставились на своего директора, который кивал, якобы наслаждаясь их пением.

Среди толпы этих учеников стояла невысокая девушка, на лице которой отразилось все недовольство данной ситуацией. Этой школьницей была Ан Сон Ги, которая совсем не понимала, почему её одноклассник, ходящий в музыкальную школу уже лет десять, пел, как старый петух, которому собираются отрубить голову.

– Ты отвратительно поешь, – громко шепнула ему Сон Ги, поглядывая по сторонам.

Одноклассник на долю секунду повернул к ней своё смуглое лицо, сквозь густую чёлку поглядел на неё, мол, что ты несешь? Ведь он с таким талантом собирался через года два поехать в Сеул, чтобы стать айдолом, а тут какая-то девчонка такое говорит.

Поняв, что до парня не дошла суть сказанного, Сон Ги отвернулась и глянула со сцены на директора, который стоял рядом с учителем по биологии. Этот учитель был поразительно похож на соседского бульдога Бу-Бу – такой же старый и угрюмый. Когда он принялся поднимать государственный флаг, Сон Ги невольно представила на его месте Бу-Бу, который своими короткими лапами, но с неизменной недовольной мордой поднимает этот флаг, а после аплодирует ученикам.
Девушка прыснула со смеху и пара ребят из её ряда тут же взглянули на неё, мол, как она может веселиться, когда и так все идёт плохо.

Однако все пошло плохо, когда бедняга Тон-кын Ян завопил своим низким голосом раньше всех других, тем самым вызвав негодование у учителей и одноклассников. Сейчас же парень стоял весь красный, то ли от стыда, то ли от жуткой пусанской жары. Так что, спасти эту ситуацию было лишь под силам старосте, но та от испуга закричала после его слов: «Боже, храни Корею!»

– Спасибо ученикам старшей школы за такое дивное выступление для наших спонсоров! – объявил господин директор, улыбаясь и копии Бу-Бу и каким-то мужчинам, сидящим перед сценой.

Ребята поклонились и принялись медленно удаляться со сцены, бросая на друг друга недовольные и усталые взгляды.

– Это было самое худшее выступление в нашей жизни, – недовольно пробурчала одноклассница Сон Ги, сминая тонкими пальцами края школьной юбки.

– Говори за себя, Ду Иль, ты не слышала, как Тон-кын поёт в караоке, вон там точно худшие выступления, – насмешливо проговорил один из одноклассников, не видя, как сам Тон-кын, кстати говоря, самый здоровый из парней, шёл за ним.

Тон-кын резко схватил этого парнишку за воротник пиджака, тот успел только ойкнуть, как здоровая лапа Яна случайно оторвала ему этот воротник.
Другие ребята засмеялись, а Сон Ги безучастно глядела на них.

«Ведут себя как дикари, а ведь в такой элитной школе учатся! У этого Тон-кына отец вообще заведует кафедрой в институте, а сын даже гимн выучить не может», – подумала Сон Ги, отдаляясь от своих одноклассников.

Ан Сон Ги тоже не представляла собой юное дарование или гения, но всё-таки была вещь, выделяющая эту девушку среди других одноклассников. Сей вещью была уникальная способность, данная каждому, но доступная не для всех – умение фантазировать и жить в этом чудном мире. С виду всем казалось, что Сон Ги была самой холодной натурой в классе и вообще во всем Пусане, ведь глядя на её скучающий взгляд и вечно хмурое лицо, ребята и не догадывались, что эта девчонка чуткая натура, живущая романтикой и мечтами.

И, конечно, узнай они, что Сон Ги ещё в свободное время посещает небольшой театр, где подрабатывает в массовке, играя вторые планы, они бы прыснули со смеху, сказав, что такого, конечно, быть не может. Однако это было правдой, которую так старательно скрывала девушка. Про эту правду знал один человек, который сейчас с широкой улыбкой бежал к ней.

– Ан Сон Ги! Не знаю, кто больше в шоке: директор Чон, учитель Пак или все шестеро спонсоров! – смеясь, заявила её подруга Ли Ин Ок.

Ли Ин Ок была полной девушкой с длинными чёрными волосами, едва покрывавшими уши, прекрасным лбом и горящими глазами – не исключено, что эти глаза могли испепелить любого, даже Тон-кына. Голос у Ин Ок был хрипловатый, однако поражал многих своими приятными нотками. На сумке у неё раскачивался вечный талисман в виде небольшой игрушки тигра, у которого уже не было глаза, поэтому Сон Ги звала его одноглазым Тигриным Ликом, как в старой легенде.

– Я видела, как ты зевнула в перерыве между стихами, – весело улыбнулась Ин Ок. – Зевок был благовоспитанный, с закрытым ртом, но всё-таки твои ноздри тебя выдали, и я засмеялась в голос, Сон Ги.

– Мне наскучило стоять среди них, да ещё и эта жара. А голос моего соседа вообще звучал, как скрипучая кровать, – ответила Сон Ги, пожав плечами.

– Знаешь, а ведь Тигриный Лик мог спеть лучше вас, хотя он даже не житель нашей страны. Фактически он иностранец, – задумчиво проговорила Ин Ок, глядя куда-то за спину Сон Ги.

Ан смахнула каплю пота со лба и прищурилась, поглядывая на игрушку, а потом на её хозяйку.

– С чего ты взяла, что этот одноглазый – иностранец? – усмехнулась Сон Ги, склав руки на груди.

– Лет десять назад папа привёз мне его из Китая, когда был в долгосрочной командировке. Я ждала панду, но он сказал, что тигры нуждаются в защите людей также, как панды, – пояснила Ин Ок. – Как в той легенде про Хогёна. Конечно, твоя легенда — это бред, но все же.

Сон Ги улыбнулась, приобняв подругу за плечи.

– Ну, там не было такого, Ин Ок. Того парня не привозили из Китая – это раз, у него было два глаза – два, – проговорила Сон Ги и девушка поджала губы. — И вовсе это не бред. Ты просто не веришь в то, что существует за рамками.

– А за рамками, Сон Ги, есть реальность, – хмыкнула девушка, отпихнув от себя подругу.