Обещание
Зажмурив глаза, Санс приготовился к участи многих игроков, которые не перенесли порывов сильной бури. В голове уже проносились мысли о тех, кого он скидывал с метел, об их чувствах, вспомнил слова Фриск, сказанные ею в больничном крыле… Но он летел слишком долго, удара или хруста костей все не чувствовалось. Санс как-будто приземлился на мягкую подушку. Когтевранец открыл глаза и заметил, что парит в метре над землей. Оглядевшись, он увидел, что его отец и директор Дриммурр справляются с непогодой, Ториель и та самая врачиха из госпиталя помогают пострадавшим. В трех метрах от него так же парила Чара, на чьем уже не таком румяном лице не отслеживалось эмоций. Наверное, потеряла сознание.
Вдруг неведомая невесомость исчезла и Санс, как полагается, упал на землю, совсем несильно ударившись. К нему подбежало несколько человек, лиц которых, он разглядеть не мог. По непонятным причинам все было размытым и далеким, будто от этих людей его отделяет толща воды, а он погружается все глубже и глубже…
От ступора его пробудило движение в левой руке, будто он держал кого-то за руку, но тот отчаянно пытался вырваться. Без лишних церемоний парень встал, оглядел ставшие резкими лица учителей, Фриск, брата… Потом взглянул на свою руку и увидел крепко сжатый в пальцах золотой снитч.
<center>***</center>
Позже Санс очнулся в госпитале. Перед ним, опираясь на прикроватную, как всегда белоснежную тумбочку, спала Фриск. Она сжимала в руке его треснутые очки, а рядом на полу лежала его метла. Когтевранец глянул на нее и улыбнулся. Сев на отчаянно скрипнувшей кровати он протяжно зевнул, да настолько громко, что гриффиндорка проснулась из-за этого шума.
— Ой, ты проснулся, — сонно произнесла девочка, потянувшись. — Я так рада. Мы так перепугались, когда ты внезапно потерял сознание.
— Сколько я спал?
— Немного, где-то часика три после случившегося, — сообщила Фриск, разрабатывая затекшую руку. — Или два… или четыре… я не помню, сама тут уснула…
Помассировав виски, Санс пытался вспомнить ранее предшествующие события, но как назло помнил только погоню за снитчем и злую ухмылку другого ловца. Он сразу спросил:
— Стоп, а кто выиграл? Просто когда поднялся ветер, мне будто память отшибло. Ничего не помню…
— Ваша команда, — с улыбкой сообщила подруга, глядя на забавное выражение лица тормозившего собеседника. Где-то вдалеке грянул магический колокол, оповещающий о начале урока. — Ты же схватил снитч. Когда ты уже оказался на земле, то встал, посмотрел на снитч в руке и упал обратно. Врач сказала, что у тебя шок. Кстати ты можешь уже идти, потому что ты не получил серьезных переломов и ушибов. Она попросила меня с тобой посидеть, а вот Папса в три шеи погнала на урок. У нее и так много больных — шесть слизеринцев и пять когтевранцев. Так что пойдем, — еще раз зевнув, гриффиндорка встала и, отодвинув шторку, направилась к выходу. Санс медленно сполз с кровати, забрав оставленные на тумбе очки и потрепанную метлу, и поспешил за девушкой.
Соседние постели были заполнены пострадавшими, судя по тому, как суетилась медсестра, перебегая от одной кровати к другой. Когда женщина быстрым шагом удалилась в свой кабинет, парень не сдержал любопытства и все-таки заглянул за пару шторок. Все ученики лежали перебинтованные. Бретти, Аарон, вратарь Айс из Слизерина, Чара, возле кровати которой смиренно ждал мрачный Азриель… У кого-то голова, у кого-то нога или рука, а кого-то все вместе. Только он единственный шел, лишь прихрамывая.
— А кто еще помимо меня не особо пострадал? — догнав впереди идущую гриффиндорку, поинтересовался Санс.
— Ну, помимо тебя не пострадал ваш вратарь Ве… Ви…
— Вимсан, — поправил когтевранец, заглянув за еще одну шторку, и увидев там Скарфа, загонщика Слизерина. Обе его руки были в гипсе, ребра были плотно обвернуты бинтами. Фриск тоже пристроилась пониже и они молча рассматривали этого хлипкого паренька, который вечно носит свой полосатый зеленый шарф.
— Да, он самый. — продолжила девочка, когда они резко отдернулись от шторки, по причине прихода медсестры и пошли дальше, будто ничего не произошло. — Не понимаю, как этот парень вообще так долго держался за кольцо… А еще Чара, она упала недалеко от тебя, но сильно ударилась головой и сейчас лежит в отключке, Азриель рассказывал, — закончила Фриск и старший кивнул, про себя подметив, что «Хватит ей уже сильно ударяться головой». Ладно. Хоть она та еще зараза, но ее немного жалко. Совсем капельку.
Они вышли из больничного крыла, оба молчали. Тут Фриск в голову пришли странные мысли из чего родилась немного безумная и опасная идея.
— Слушай, ты никогда не чувствовал, что в Хогвартсе творится что-то не то?.. — издалека начала Фриск. Санс затрясся, она ожидала такой реакции.
Из-за недавно прозвеневшего колокола коридор пустовал, все ученики и учителя сидели на уроках. Пройдя мимо кабинета трансфигурации, ребята услышали, как Ториель что-то усердно кому-то объясняла и, судя по тону, этим «кем-то» был Папирус. Фриск очень удачно удалось прогулять урок.
— Стало происходить много происшествий. Например, твоя метла, амальгаметы в ближней части леса, сегодняшняя игра… Да и поведение окружающих поменялось. Все стали какие-то очень быстрые и НЕТЕРПЕЛИВЫЕ. Тебе не кажется это немного странным? — гриффиндорка вскинула брови, пробуравив синеву чужих глаз.
Когтевранец забегал глазами, ища какую-то поддержку у стоящих рядом колонн или картин, люди на которых удивленно пялились на этих двоих, показывали пальцами и кто-то даже умудрился крикнуть нечто вроде «Малышня, идите на урок, нечего тут разгуливать!»
— Н-нет… — выдавил из себя старший. Девушка остановилась и сложила руки на груди. Парень тоже остановился, обескураженно взглянув на подругу.
— Не придуривайся, я все знаю, — схватив синюю мантию, Фриск притянула Санса к себе, чтобы он смотрел не куда-то в сторону, а именно ей в глаза.
— Я не понимаю о чем ты, — сощурился он и выставил белые зубы в своей фирменной улыбке.
— Лжешь! — резко вскрикнула волшебница. — Гастер тебе все рассказал про нестабильность качеств. Я слышала его разговор с директором. А еще то, что ты в этом замешан!
Спустя пару секунд Санс убрал руки Фриск со своей мантии, чуть отошел и вытащил из кармана палочку.
— Да, похоже ты права, — горько ухмыльнулся он, наставляя палочку на Фриск. — В школе и правду творятся такие вещи, но ты не должна о них знать, малая.
— «Малая»? Это что за новая шутка? И зачем ты достал палочку? — с каждым вопросом голос становился все тоньше и в нем проскальзывали заметные нотки страха.
— Ты не должна об этом знать. Никто не должен. Поэтому я сотру это из твоей памяти, наложив на тебя частичное забвение, — Санс выкрикнул какое-то заклинание и из палочки выстрелила синяя вспышка. Фриск увернулась и тоже выхватила палочку, а заклинание ударило в стенку, пустив по ней сеть длинных тонких трещин.
— Ты думаешь, что сможешь все время уворачиваться? Я слышал, что ты с заклятиями не очень дружишь. Просто перестань дергаться и дай мне это сделать, — делая скучающий вид, говорил Санс, стреляя в подругу все новыми заклятиями, от которых она еле успевала сбежать в сторонку, потому что отражающее заклинание у нее действительно шло не очень.
— Нет, я считаю, что директор не должен умалчивать о проблеме! Она общая, и я думаю, что все должны знать о угрозе! — нервно дергалась Фриск из стороны в сторону, не рискуя попробовать отразить. Как еще учителя и ученики из соседних кабинетов не услышали звуки этого «боя» и не вылезли посмотреть, что происходит?
— Это не твое дело, дорогуша, оно тебя не касается. Поверь, Фриск, я не хочу причинять тебе зла. Это приказ директора и отца. Я должен это сделать несмотря ни на что!
В очередном увороте Фриск случайно выронила палочку. Пытаясь ее поднять, она закрутилась еще быстрее, уклоняясь от синих вспышек. Когда Сансу это наконец надоело, он поднял ее в воздух тем самым заклинанием, какое использовал на Азриеле. Фриск не могла пошевелить руками и ногами, дышалось с трудом, челюсти еле двигались, пытаясь что-то сказать. Такая внезапная беспомощность сильно на нее подействовала, поэтому, испугавшись еще больше, девочка начала отчаянно вырываться, в надежде сбежать, только жаль, что безуспешно.
— Извини меня за это, малая, но мне придется это сделать, — Санс подошел ближе и навел палочку подруге прямо между глаз. Уже собираясь сколдовать, он затормозил, потому что она пыталась что-то сказать.
— Постой… Можно кое-что спрошу? — с трудом выдавила из себя гриффиндорка, глядя когтевранцу прямо в глаза.
Они были друг напротив друга, совсем близко, каждый буравил друг друга взглядом…
— Валяй, — сдался Санс, как бы невзначай глядя на одну из рядом висящих картин.
— Я просто хотела прояснить одну вещь. Или твое Терпение уже на исходе? — в ответ на скептичное лицо Фриск, парень лишь помотал головой. — Просто я хотела уточнить, что же произойдет, если все хорошие качества исчезнут? Как Терпение и <i>Решимость</i>.
— Скорее всего, мир просто разрушится. Или Ненависть будет царствовать над миром, выжидая, пока люди сами его не уничтожат. Говорят, что в таком случае изберется тот, в чьем сердце лишь чистая Ненависть и нет ни единой частички положительных качеств… — на секунду он остановился, подумал, а потом продолжил. — Кстати небольшая поправочка, Решимость это не хорошее и не плохое качество. Это скорее что-то нейтральное, что не может исчезнуть, поэтому будет всегда.
— Поясни.
— Решимость это двухстороннее качество. Если например человек стремится к благой цели, стремится искренне и не сдается, то вперемешку с Храбростью, Справедливостью, Добротой, Терпением, Порядочностью и Настойчивостью, Решимость считается положительным качеством. Если же человек пытается сделать что-то плохое… Уничтожить, стереть или просто напакостить, то Решимость идет вместе с Ненавистью и становится отрицательным. Говорят, что всем людям на земле дано одинаковое количество положительных и отрицательных качеств, несмотря на то, хороший ты или плохой.
— Но… Как тогда баланс стал рушиться? — удивилась озадаченная девушка, все еще паря в воздухе.
— Не знаю, отец об этом мне пока не говорил, очень секретно. Они с Азгором все вечера напролет сидят и обсуждают какую-то машину, способную искусственно вернуть баланс… — почесав затылок, немного завистливо сказал Санс. Вдруг он замер и резко закрыл себе рот рукой. Осознав, что выболтал несчастной четверокурснице, которая и так узнала больше, чем нужно совершенно секретную информацию, Санс всем своим видом выражал злость на Фриск, рушащийся баланс и самого себя.
— Так вот каков второй план директора! — просияла девочка, но потом в глазах мелькнуло понимание. — Стоп, погоди, а откуда тебе про это знать? Я на сто процентов уверена, что даже тебе этого бы не рассказали! — Фриск прищурилась. Не найдя себе места, Санс немного виновато опустил глаза на переминающиеся ноги.
— Я подслушивал. И тебя это не касается! Ты поняла? Я все равно сотру тебе память об этой встрече и о том диалоге! — крепко сжав палочку, проворчал Санс. Он снова направил ее на гриффиндорку, но девушка вовремя нашла нужные слова:
— Тогда сотри и себе память о том, что ты подслушал! Раз тебе не рассказали, ты не должен был слышать о той машине! Санс, прошу тебя, — заумоляла она. — Я же твой друг, я никогда и никому не выдам этот секрет, клянусь хвостом Тоби!..
— Решила дать обещание? — ухмыльнулся парень, после чего охватывавшая Фриск синяя дымка исчезла и она свалилась на пыльный ковер. — Посмотрим, как ты будешь держать его, а иначе… — склонившись к девочке, чтобы глаза были на одном уровне, он холодно сверкнул своими. — <i>Я лично заставлю тебя жалеть об этом до конца своей жизни.</i>