Страшные сказки ведьмы-воровки

1.

– Если лунный камень найдется и у Альты Склер и у Полианны Август, то это будет единственная нить, которая связывает всех девушек, – Эрика с важным видом расхаживала по комнате, рассуждая, пока Мур, прислонившись щекой к спинке облезлого дивана, старался не уснуть. Слуга к счастью покинул их, хотя выставить его из квартиры оказалось делом нелегким.

– Все вы забываете о том, что каждую жертву с самого начала связывал один немаловажный факт, – пробубнил Мур в полудреме.

– Какой же? – вздернула бровями Эрика.

– Они все молодые девушки, и каждая из них весьма привлекательна. Это разве не важно? Самоубийцы могли быть совершенно разного возраста и пола, начиная с ребенка и заканчивая стариком. Это бы породило, куда большую панику, чем сейчас. Но почему-то наследник прикончил именно этих девушек.

– Наследник? Ты же считал, что это происки ведьм? Таких, как я, – Эрика села рядом и гневно толкнула Мура в бок. Ей уже порядком надоела его апатичность.

Солнце еще не поднялось из-за необъятных серых облаков, которые вплотную укутали утреннее небо, создавая легкую дымку. В комнате царил загадочный полумрак, который старалась рассеять единственная горевшая лампа.

– Ведьмы, наследник... – равнодушно пробурчал детектив, стараясь принять вертикальное положение, – я не знаю, они тут все замешаны. И это странно, что наследник работает с ведьмами, ведь сам Холодный принц их терпеть не мог. Он был первым, кто начал на них охоту.

– Может, он и не заодно с ними... – неуверенно произнесла девушка, – или он придерживается иных взглядов, чем его предшественник.

Мур тяжело вздохнул, потирая лицо руками.

– Так или иначе, все ведет к тебе. Ты так и не подумала, кто мог бы настолько нагло тебя подставить? – парень впервые посмотрел на девушку за все это время и в его взгляде читался укор.

– Я уже говорила, что у меня нет претендентов, – отрезала ведьма, закатив глаза. – Ты должен понимать, что не у каждого имеется смертельный враг.

– Но у тебя уж точно должен найтись. У ведьм не бывает друзей в современном мире! – выпалил Мур, вставая с дивана. Он недовольно ушел на кухню сварить себе кофе и продолжил свои нападки уже оттуда, – тем более, о тебе ходили слухи, так что... ты могла, к примеру, наколдовать кому-нибудь что-то не то, вот клиент и обозлился...

Мур и сам понимал, что его доводы слегка сомнительны, но стоял на своем.

– Ты таким незамысловатым образом решил подобраться ко мне с расспросами? – девушка подошла к дверному проему кухни и облокотилась на него, – я еще пока что в своем уме и не стану проводить магические сеансы, только для того, чтобы какой-нибудь мало знакомый мне человек тут же сдал бы меня охотникам на ведьм. К тому же, зная людей, они бы приходили не для того чтобы прозреть, как им прожить свою бестолковую жизнь получше, а затем, чтобы приворожить кого или навести порчу. Каждому любопытна только черная магия. Никто не будет рисковать ради того, чтобы совершить благое дело.

Парень немного помолчал, снимая турку с кофе с огня.

– Допустим, но откуда тогда взялись все эти сплетни? Раз ты колдуешь скромно дома, спрятавшись от посторонних глаз? – он захлопнул шкаф, и, повернувшись, обнаружил, что кофе, которое он только что налил себе в кружку, уже пьет Эрика. Собравшись сделать еще одну порцию, он продолжил, – а в аэропорту? Что-то ты не особо старалась скрыть свою сущность. Вокруг было полно народу – не боялась, что поймают с поличным?

– Нет, никто ничего не видел, – отмахнулась Эрика, попивая беспечно кофе, – а насчет слухов. Пойми, людям скучно, вот они и обвиняют первую попавшуюся девушку. Только им невдомек, что на этот раз они попали в самую точку.

Мур вздохнул, наливая себе еще одну порцию кофе, на этот раз, надеясь, что успеет ее выпить сам.

– Ладно, допустим... Но других ведьм в городе ты знаешь? – аккуратно, как бы вскользь спросил детектив.

Эрика посмотрела на него, вздернув брови:

– Ты хоть немножко подумай! Я понимаю, раньше существовало огромное количество ковенов, куда собирались ведьмы, использующие разные способы и уловки колдовства, но сейчас, глупо кому-либо доверять. Нет никаких гарантий, что если какая-нибудь женщина нашепчет тебе о том, что она ведьма и предложит прийти на шабаш, не окажется, что она на самом деле охотник. Если еще и остались такие, как я, то они тщательно скрываются, чтобы не попасть в петлю.

– Ты их не чувствуешь интуитивно? – спросил Мур, делая себе бутерброд.

– Я лишь могу предполагать и подозревать, например, девушек или женщин с сильной энергетикой и аурой. Но так как у меня не было опыта общения с ведьмами, точно утверждать что-либо я не могу. – Эрика радостно перехватила, только что сделанный бутерброд, стоило Муру лишь отвернуться.

– От кого у тебя тогда способности? Я слышал, дар передается через поколение – от бабушки к внучке. Но по моим наблюдениям госпожа Генриетта не похожа на ведьму... – Мур обнаружив потерю бутерброда, принялся делать еще один.

– Ты забываешься. Ты же не думаешь, что я вот так выдам все свои секреты? Это никак не относиться к делу. – Она чертовски обаятельно улыбнулась, но ее чары никак не подействовали на парня. Мур только яростнее стал нарезать хлеб.

– Ладно, хотя я и считаю, что это как раз таки имеет прямое отношение к делу, – сказал он, наконец. – Можешь хотя бы сказать мне, что значат эти символы?

Мур дотянулся до ящика тумбы, что стояла одиноко в углу, выудил оттуда мелкий листок и протянул ведьме.

– У кого ты на этот раз это умыкнул? – заулыбалась девушка, внимательно вглядываясь в клочок бумаги.

– У Эмили Эннисон в комнате лежало, помнишь я рассказывал?

– Да-да, припоминаю, – девушка положила голову на руки, отчего ее щеки сделались пухлее, и она стала похожа на ребенка. – Это римская цифра «двадцать», в картах Таро под этим номером стоит «Страшный суд». Конечно, это может значить что-то другое, но вряд ли.

– И что это такое «Страшный суд»? Апокалипсис?

– Нет, если эта карта выпадает в гадании, она говорит, что у человека происходит в жизни кульминационный момент. Но еще нужно учитывать ее место в раскладе и соседние карты. – Девушка нахмурилась, – тут также есть знаки эльфлянского древнего языка. На нем по преданию говорили Ангелы смерти и Падшие ангелы. Я не смогу их расшифровать, ведь этот язык известен немногим. К тому же, это темные искусства – их опасно использовать. Можно поплатиться собственной жизнью или жизнью близких.

– Может это угроза от ведьмы? Эти знаки могут принести беды или проклятия, как думаешь?

– Любое слово или действие может привести к несчастьям, – вздохнула девушка. – Не исключено, что это угроза ведьмы.

Мур погрузился в свои мысли, задумчиво уставившись в окно. Солнца не было видно, словно оно покинуло эту незадачливую землю, не собираясь возвращаться.

– А как же этот странный психолог, о котором говорил Фленсик... Антуан, кажется? Может он не только Стейси угрожал, но и Эмили? – прервала размышления детектива Эрика. Она радостно уплетала печенье в виде пряничных человечков, которые, по-видимому, принесла с собой, потому что раньше Мур их не видел.

– Я не уверен в том, что он вообще присылал угрозы Стейси. Да и все что связанно с Фленсиком всегда подозрительно, начиная от его влюбленности, закачивая альбомом с фотографиями, из которого, как по волшебству, выскакивают подсказки в самый подходящий момент. – Мур выглядел немного недовольным, что ему вновь об этом напомнили. Ему вовсе не хотелось думать, что журналист может оказаться прав. – Вот найти настоящего наследника с ведьмой – это гораздо интереснее.

– Вдруг этот Антуан и есть настоящий наследник? – ухмыляясь, спросила девушка, явно почувствовав, что Мур хочет переменить тему разговора.

– Что? Это бред! – выпалил Мур, – ты же знаешь, что наследник должен быть со светлыми волосами! А этот вообще не похож, мрачный какой-то.

– А кто говорил, что наследник должен быть внешне похож на Холодного принца? Он вовсе может и не быть светловолосым! – надменно заявила Эрика.

– Но как же? Он же его потомок! – не теряя уверенности, продолжал Мур.

– Не обязательно, мы уже выяснили, что его род прекратился на вампирах.

– Может у него были еще дети – такое на каждом углу.

Вдруг Эрика загадочно улыбнулась, словно знала то, что неведомо детективу.

– Ох, ты не знаешь таких простых вещей? – она выглядела невероятно надменно и самоуверенно, отчего у Лисца закипела злость по венам. Он терпеть не мог, когда люди себя так вели, но за собой этих качеств не подмечал.

– Чего еще я не знаю? – он язвительно улыбнулся, вальяжно облокотившись на спинку стула делая вид, что ему известно все.

– Холодный принц, милый, не мог прикоснуться ни к одной живой душе, потому что как только он касался кого-то, у этого человека тут же начиналась, как ее потом назвали «Снежная лихорадка», и он замерзал до смерти, мучаясь в ужасных судорогах и болях. В этом было проклятие принца, – она самодовольно закинула ногу на ногу и в нетерпении, постукивая пальцами по столу, стала дожидаться ответа.

Мур презрительно рассмеялся:

– О ну как же! Это интересно, да, – он состроил гримасу, – как он сумел обзавестись потомством, если не мог коснуться ни одной женщины?

– Филиция была единственной, кого он мог коснуться, потому что она была ведьмой, очень сильной ведьмой. Поэтому она и стала его женой, и у них была единственная дочь, которая стала вампиром и родила от человека дампира. И у него уже и появился последний представитель их рода, который пропал!

Все эти родственные связи опять запутали Мура, но он старался не подавать виду, что ничего не понял.

– Ладно, тогда все просто: настоящего наследника нельзя коснуться, так? В таком случае мы его быстро найдем, – что-то завертелось в груди Мура, и он почувствовал родную нотку азарта, которая росла с каждым мигом.

– Не глупи, если бы в этом мире существовал человек, к которому не притронешься, другие люди давно бы это заметили. Он не является его кровным наследником, и скорее всего это проклятие ему не передалось, потому что оно к нему не относиться.

– Почему?

– Потому что Холодный принц что-то совершил, чем обрушил на себя такое бремя. Скорее всего, он заключил сделку с демоном, а может и с дьяволом, он же был бессмертным. Бессмертие нынче дорого обходиться. А так как настоящий наследник не его потомок, он и не будет расплачиваться за его грехи.

– То есть ему передались лишь силы? А бессмертие? – тут же сник Мур, почувствовав, как лихие нотки азарта потухают, как и надежда в его сердце.

– Возможно, – пожала плечами Эрика. – Ясно одно, он хитер, умен, имеет мощь и силу, но выглядеть он может как угодно. Да и возраста может быть любого.

– Это усложняет все! – взвыл Мур в ужасе, падая на покосившуюся столешницу старого стола. – Ищи его теперь, ведь он может быть где угодно! Да и ведьму невозможно отыскать, а если и найти, то каким образом раскрыть ее сущность?! Все нити оборванны! Можно было бы поговорить с родителями Альты Склер и Алисы Максималь, но они же все такие цацы, что их не допросишься! Они просто закроют перед моим носом дверь. Да и судя по их взаимоотношению с дочерьми, они мало чего о них знали, так что и смысла в этом нет. Можно поискать что-то о Стейси, но все концы оборванны, раз уж Роберт Клер не выяснил кто она такая, то нам это точно не под силу. С Эмили и так все ясно. Насчет Полианны я сегодня на игре постараюсь хоть что-нибудь разузнать, а вот Антони... меня беспокоит то, что Май скрывает свою семью от полиции и меня.

– Зачем ему это? – сделала недоуменное лицо Эрика, которая все это время смиренно выслушивала стенания детектива.

– Я точно не знаю, но думаю, что Май не желает раскрывать какой-то секрет Антони. Ведь он был так привязан к сестре и, наверное, не хочет омрачать память о ней. А родители, скорее всего, могут выдать эту тайну...

Парень в бессилии опустил подбородок на стол, Эрика тем временем уже подъедала какой-то шоколад, вероятно взяв его оттуда же, откуда и печенье.

– Нам только и остается теперь искать каким-то волшебным образом ведьму и наслед... – тут глаза Мура расширились и он подскочил на стуле, как ошпаренный, – слушай! Как же я раньше до этого не додумался!

– Чего? – боязливо осведомилась Эрика, предчувствуя неладное.

– Мы же можем провести спиритический сеанс! Вызвать души покончивших с собой девушек, хотя бы одну из них, и все выяснить! Точно, я просто гениален. – Мур провел рукой по своим волосам и насладился в полной мере собственным превосходством.

Эрика же смотрела на него, как на полнейшего придурка.

– С чего ты решил, что они бросятся тебе рассказывать о своей кончине? – усмехнулась она, забавляясь самовлюбленностью детектива, – я ни разу не вызывала мертвых – едва ли что путного из этого выйдет.

Самодовольство моментально сползло с лица парня.

– Вот как! А что ты вообще умеешь, кроме как залечивать раны? Что ты за ведьма такая!

– Я предпочитаю не беспокоить души умерших, тем более тех, кого предположительно довели до самоубийства. Ты же понимаешь это черная магия – ничего хорошего от нее не бывает.

– Черная не черная! Мне все равно, это единственный способ все узнать! – выпалил Мур.

– Значит, тебе придется найти иной способ, – пожала плечами девушка. Мур сделался совсем потухшим. Эрика колебалась, ведь она вроде и сочувствовала ему, а вроде и не особо. В конце концов, ее брало сомнение – расследует это дело господин Лисц из чистейшего любопытства и чувства справедливости или же хочет опять заработать себе удушающую славу, чтобы на него все молились.

– Хорошо, я все сделаю, – отозвалась она неожиданно, отчего Мур, воспрянув духом, соскочил со стула и стал ее обнимать.

– Спасибо, спасибо, тебе рыжая ты ведьмочка! – залепетал он, кружа Эрику по маленькой кухне.

– Но, – произнесла она, отчего Мур тут же от нее отпрянул, – ты сделаешь кое-что для меня.

– Ты что обалдела? Это в твоих интересах, ты же сама наняла меня! – возмущенно отозвался Мур, ощущая свою обреченность.

– Я помню, – беспечно ответила Эрика, поджимая губы, – но я все же хочу, чтобы ты пошел вместе с Фленсиком на сегодняшнюю игру.

На лице Мура появилось отвращение, если бы он только что съел гору червей.

– Зачем тебе это? Что за назойливая идея?

– Это моя прихоть.

– Ну... – помялся Мур, не зная, что ему делать, – так и быть.

– Чудно, – девушка поспешила в комнату, продолжая говорить, – я его уже предупредила и нам надо поспешить к нему. Он нас ждет к двум, как раз будем к этому времени, если выйти сейчас.

– Что? – вспыхнул Мур, – ты, что договорилась с ним до того, как я согласился?!

– Только не расходись, – спокойно ответила она, и ее равнодушие вызвало у детектива еще большую волну злости.

– Как ты могла?! Зачем тебе это?! – не унимался Мур, все больше распаляясь.

– Так нужно, – просто ответила девушка, усаживаясь на диван.

– Кому нужно?! Вот мне нет! Я с ним не пойду, черта с два! Легче с самой смертью туда заявиться, чем вместе с Чарли Фленсиком! Я его терпеть не могу!

– Эй, милый, потише. Ты забыл, что я тебе говорила о силе слов? Особенно, когда ты злишься. – Эрика взяла какой-то потускневший журнал со скособоченной тумбы и начала его листать. Она поняла, что препирания могут затянуться.

Тут в дверь рьяно постучали, и на пороге показался запачканный паренек в своей потертой, одетой не по погоде, куртке. Это был Джонни, в руках у него была телеграмма.

– Господин Лисц, – задыхаясь, заговорил он, – я подумал это важно! Вам прислали ответ на вчерашний запрос! В общем, домашний адрес, что дала вам Элизабет Чейз... там уже двадцать лет живет женщина со своей сестрой и ее сыном! И никто из них никогда и не слышал о некой Элизабет Чейз!

Повисла тишина. Мур упал в посеревшее от старости кресло – он боялся такого исхода. Вчера, наконец, он смог проверить эту врушку, которая подкралась к нему ночью по дороге домой и навела его по ложному следу. И вот все его опасения подтвердились – она соучастница преступления, которая, по-видимому, в сговоре с настоящим наследником.

– Это же та дамочка, которая вроде дала вам мой ложный адрес? – нарушила молчание Эрика, глядя поверх журнала, заголовок которого уверял, что от ведьм можно защититься щекоткой.

– Да, – обреченно выдавил Мур. Мысли о мучительном походе на игру вместе с Фленсиком уже не казались такими ужасными. – Не была же она заколдована... или же не мог быть это какой-то дух или обман...

– Господин Лисц, – неуверенно встрял Джонни, напоминая о своем присутствии, – если вам еще что-нибудь нужно, я буду в кафе внизу. Я устроился туда помощником бармена.

– Да, Джонни, спасибо, возьми деньги.

– Благодарю, – бросил паренек, сгребая драгоценные монетки из ладони Мура к себе в карман. Не медля, он умчался прочь.

– Что ж, – протянул Мур, когда дверь за Джонни захлопнулась, – кажется, мы нашли ведьму, которая работает вместе с наследником.

– Я так не думаю, эта девица слишком глупа, чтобы быть ведьмой, – отозвалась тут же Эрика.

– По-твоему, все ведьмы очень умны и мудры? И среди них не найдется ни одной дурочки?

– Да, ибо родись эта Элизабет ведьмой, ее бы тут же поразило молнией. Потому что Лилит, породившая всех демонов и считающиеся первой ведьмой, вмиг бы извела ее со света, чтобы не позорила наш род. – По мере того как девушка произносила эти слова, словно древнее пророчество, лицо Мура все больше пропитывалось презрением и недоумением одновременно.

– Я вот сейчас не понял к чему это, – делая умный вид, произнес Мур, – но Элизабет соврала мне намеренно. И это в духе тех игр и записок, которыми меня одарил наследник. Она может и не дотягивает до его уровня, но хитрить умеет.

– Эта идиотка что-то перепутала, потому что не было смысла сбивать тебя с толку в тот момент, когда ты гнался за мной. Наследник так долго старался навести тебя на мой след, и спрашивается, зачем в таком случае было так рисковать? Ты мог просто упустить меня, и весь план полетел бы к чертям в ад! Не говоря уже о твоей ране, которая убила бы тебя в тот же вечер, не будь меня рядом! А убивать тебя он не хотел, ты ему нужен, чтобы доказать мою вину. Вот еще ему было удовольствие мучиться, проделывая опять фокус с запиской и заколдовывая сыровара? – Эрика недовольно бросила журнал на столик, – если она окажется ведьмой, я сама расскажу своей семье, что мы им наврали насчет женитьбы.

Мур удивленно вскинул бровями.

– В самом деле?

– Да, – уверенно заявила девушка.

– О, невестушка, я готов сейчас все бросить и бежать на поиски Элизабет, лишь бы увидеть твое лицо, когда я окажусь прав!

– Мечтай, – улыбнулась Эрика в свойственной ей манере, – а я с удовольствием посмотрю на твое лицо, когда выясниться, что я права.

– Вот ты мне всегда перечишь! – возмутился детектив. – Ладно, так и быть поехали к Фленсику, тем более что тогда у Оксфольта я тебе проспорил.

– Вот именно, – подметила девушка деловым тоном.

Через какое-то время они уже оказались в квартире Чарли Фленсика, которая располагалась в одном из уютных домов подальше от центра города. Внутри среди просторных комнат, уставленных различной антикварной мебелью и подозрительными диковинами, около пухлого шкафа, словно царь, возвышался сам хозяин. Чарли отчаянно рылся в залежах своих вещей, без которых не обходилось ни одна его маскировка, а их было у него невероятное количество. Огромная гостиная была битком набита дорогой, но бесполезной гарнитурой. Мур знал, что бабушка Фленсика коллекционировала весь этот хлам с особой пристрастью. Но, к сожалению, ее внуку было не до того, чтобы любовно ухаживать за всем этим сборщиком пыли. Чего тут только не было: шкафы, принадлежавшие к разным эпохам, стулья, сложенные в углу, зеркала, облепившие всю стену напротив окна, длинный книжный шкаф с потертой, зачитанной до дыр классикой, люстры, подвешенные тут и там к потолку, пуфы от узких до приземистых, масляные лампы, почерневшие от старости, столики – письменный и обеденный, а также сервант с треснувшим стеклом. И все эту картину довершали собою, громадные вычурные портреты предков Чарли, которые высокомерно наблюдали за происходящим в комнате. Одного из них Мур даже знал – это был Коте Фленсик, знаменитый театральный актер и прадедушка Чарли. Он улыбался и светился бескорыстной добротой, что, по мнению Мура, радикально отличало его от правнука.

Другие комнаты выглядели довольно обычно, Мур знал это, так как ни один раз ему посчастливилось бывать здесь. Фленсик же был слишком ленив, чтобы продать все эту мебель и выручить с нее немалые деньги. Его вполне устраивало наследие его семьи, которое, кажется, вот-вот грозилось вытеснить его из квартиры. Он вообще имел привычку оставлять все, что нажили при жизни его родственники после их кончины. Так, детектив обратил внимание, что в прихожей по-прежнему висит пальто его покойной сестры, которое она когда-то сама туда повесила. Мур был уверен, что и комната ее осталась также не тронута с тех пор, как сестра покинула свой дом.

Тем временем Мур старался держаться настороже, ведь до конца не было ясно, почему это вдруг злейший враг помогает ему. И хотя Эрика объясняла по дороге, что Фленсик тоже заинтересован в положительном исходе дела из-за Стейси, Мур все равно не доверял журналисту. Конечно, Лисц был единственным человеком, который взялся за расследование серьезно, но в то же время он имел сомнительную репутацию, да и сам Фленсик никогда не верил в его способности.

– О какой ужас! Просто кошмар! Что за тряпье ты притащил с собой, Лисц? Это называется костюмом? – негодовал Фленсик, осматривая Мура, который ради особого случая надел свой самый лучший наряд.

– Что не так с моим костюмом? – возмутился детектив, искренне удивляясь претензиям. – Мне его сшила в академии мадам Анстрис. Я его ношу исключительно по торжественному поводу!

– Так не ходят эльфлянские гэссы! Для Мура Лисца он может быть еще и сгодиться, но для эльфлянского мафиозного графа нет! Их стиль – это их лицо, – Фленсик театрально закатил глаза, ведь ему осточертело объяснять такие очевидные вещи.

– Я это и без тебя знаю! – огрызнулся Мур.

– Примерь вот этот! Должен подойти, – небрежным движением руки Чарли достал из шкафа черный костюм прекрасного пошива с атласной жилеткой, которая отливала на свету плавным блеском. Именно такие носили гэссы – ничего особенного, но со вкусом.

– Откуда он у тебя? – опешил Мур, любовно разглаживая каждую складочку, – это же тот самый костюм, который...?

– «Который» что? – тут же спросила Эрика, появившаяся в дверном проеме, выходящем из кухни.

– Разве его не изъяли? – продолжил на тон тише Мур, игнорируя девушку.

– Не смогли, – отмахнулся Фленсик, делая вид, будто что-то с невероятной силой заинтересовало его в глубинах шкафа.

– И ты его не выбросил? Ты говорил мне, что выбросил, я точно помню...

– Замолкни, если хочешь, чтобы я одолжил тебе костюм! – вспылил журналист. – И прекрати свои глупые расспросы, а то меня это начинает порядком раздражать! Я иду с тобой на игру, лишь потому, что пригласили именно тебя! А мне надо добраться до Антуана Де-Филта, это единственный шанс увидеть его!

Детектив не в силах уловить связь между игрой и психологом, бросил недоуменный взгляд на Эрику, которая поспешно отвернулась, делая вид, что рассматривает старые песочные часы.

– Причем здесь Антуан? – скривив лицо, спросил Мур.

– Тебе что рыжая не говорила, что он там будет?

Детектив вновь взглянул на девушку, и она одарила его хитрой улыбкой, от которой у Мура потяжелело все внутри. Так, вот как ей удалось заманить Фленсика пойти на игру. Он покачал головой, давая понять свой спутнице, как он недоволен ее поведением.

– Ах, ну да, ну, да... – поспешил ответить Лисц театральным тоном, мысленно прикидывая, как ему придется обороняться от Фленсика, когда тот узнает, что никакого Антуана там и в помине не будет.

– Ты же сам мне говорил, – пожала плечами ведьма, едва сдерживая улыбку.

– Я с тобой позже поговорю, – бесшумно прошептал Мур одними губами. Девушка лишь дернула головой, усмехнувшись, и пошла дальше гулять по квартире.

Мур проводил ее взглядом и невольно наткнулся на зеленоватый альбом, раскрытый на фотографии Стейси, который небрежно валялся на одной из высоких тумб, ютившихся возле окна.

– Ты подобрал себе имя и титул? – осведомился детектив, незаметно пытаясь вытянуть шею, чтобы поближе рассмотреть находку.

– Да, только не могу выбрать фамилию. Хочется родовую, но не будет ли это дерзостью с моей стороны? – Чарли старательно завязывал галстук, не отрывая глаз от собственного отражения в зеркале.

– Да что ты, подумаешь... – протянул наигранно Мур, почти приблизившись к альбому, – бери сразу Малидиви, фамилию эльфлянских императоров. Зачем мелочиться?

– Умолкни, граф Малдивсуон! – съязвил Фленсик, намекая, что выбранная Лисцем фамилия ничем не уступает королевской.

– Я, увы, ее не сам выбирал, – отозвался Мур, аккуратно перелистывая альбом, чтобы его собеседник этого не увидел. К счастью, его перекрывала длинная ваза, возвышающаяся неподалеку, поэтому у детектива были все шансы остаться незамеченным. Хотя, когда Чарли Фленсик увлечен собой, он не заметит ни апокалипсиса, ни катастрофы вселенского масштаба. Тем временем детектив вглядывался в фотографии и чем больше он смотрел, тем больше был очарован. Стейси, которую до этого он видел лишь на одной фотографии из ее дела, предстала перед ним во всей своей красе. Ее внешность не была какой-то особенной, но слегка уловимое скрытое достоинство, которое чувствовалось даже через объектив фотоаппарата, неистово манило и влекло, заставляя позабыть все свои заботы. У нее были русые длинные волосы, грациозно лежавшие на плечах, она была стройна и держалась гордо, даже можно сказать надменно. А вот глаза ее были черны, словно бездна, но при этом наполненные теплотой. На минуту Мур Лисц даже позавидовал Фленсику, не понимая, за какие такие заслуги перед богами, его вознаградили такой особой? И хотя, она его покинула, Мур был уверен, что те мгновения, которые Стейси провела с Чарли, были ему незаслуженным подарком судьбы.

Сам же альбом не представлял собой ничего особенного. Повертев его в руках, детектив пришел к выводу, что спрятать здесь записки так, чтобы их не удалось обнаружить сразу, было бы невозможно. В любом случае, они вылетели бы вмиг, потому что, фотографии, за которыми вероятнее всего спрятали послания, приклеены были ненадежно. И вновь парня одолели смутные сомнения, что кто-то подкладывал Фленсику записки специально в нужный момент, чтобы Чарли плясал под дудку злодея.

Отложив альбом, Мур поспешил вернуться к разговору, и обнаружил, что журналист даже не заметил его отсутствия. Он, по-прежнему не отрываясь от зеркала, перебирал вслух эльфлянские фамилии.

– Незонеска-нэ? Ах, да слишком известная. Тэймуантуон-нэ? Не выговоришь ни черта, – он замолчал, призадумавшись, – о, Рестон-нэ, он был помощником у Милоньи Август и знаменитым деятелем в области медицины. – Чарли самодовольно ухмыльнулся собственному отражению. – То, что как раз мне подходит.

– Милонья Август! – заорал Мур, подпрыгивая на месте, как ошпаренный. Он ринулся к Эрике, чуть не затоптав по пути Фленсика, который продолжал выкрикивать ругательства вслед детективу. – Конечно же, мне знакома эта фамилия! Милонья Август! Так звали мать потерянного принца Эльфляндии! Она пропала вместе с сыном, после кончины мужа! Как я мог забыть! Они же были знатными особами!

Мур торжествующе смотрел на Эрику, которая стояла возле огромного окна на кухне. Его возгласы, наверное, слышал весь дом.

– То есть ты думаешь, Полианна Август из знатного рода? – озвучила мысли детектива девушка.

– Да! Представь себе, она потомок потерянного принца, которого так и не нашли, посчитав его убитым! И ей, будучи особой королевских кровей, приходиться мыть полы в поместье наследника! Вот ужас!

– Чего ты так радуешься? Как это нам поможет?

– Пока никак, но я уверен, стоит нам побольше узнать о Полианне, и нам знатно пригодиться столь занимательная информация.

– Лисц, ты совсем с мозгами расстался? – проворчал Фленсик, показавшийся в дверях. Его появление тут же заставило Мура помрачнеть и торжествующее ликование на его лице сменилось выражением, состоящим из смеси тошноты и отвращения. – Ты чуть не затоптал меня!

– Жаль, а я так хотел, – процедил детектив сквозь зубы.

– Что за бред ты только что нес? Замарашка из прислужниц – аристократка? – Фленсик залился смехом, – ты удивляешь меня! Это же просто смешно!

– Отчего же?

– Сейчас, когда все документы уничтожены и неизвестно кто был знатным, а кто нет, любая служанка может присвоить себе чужую фамилию! Этой прислуги ничего больше не остается, как взять себе фамилию аристократа, чтобы подчеркнуть свою значимость! Это называется «комплекс бедняка»!

– Да, – согласился угрюмо Мур, – тогда у тебя «комплекс бога».

Фленсик кинул недовольный взгляд на детектива, и, не сказав ни слова, молча удалился в комнату к более приятной для него компании – к зеркалу.

2.

На прощание Эрика тайком, пока Фленсик не видит, повесила Муру на шею какой-то старинный медальон по форме напоминающий крохотное зеркальце. Вся позолота с него стерлась, и местами он отдавал серебряным проблеском. Девушка дала наставление, чтобы Мур спрятал амулет под рубашку и ни при каких обстоятельствах не показывал его. Детектив решил не спрашивать, зачем ему это, просто смиренно согласился. Он уже давно заметил, будто Эрике гораздо больше известно, что будет на предстоящей игре, чем ему.

Над городом сгустился сумрак, улицы пустели. Фленсик тут же поймал мобиль, и они выехали, направляясь в злополучное поместье поддельного наследника.

Весь их маскарад выглядел как никогда правдоподобно, ведь они колдовали над ним часа три. Мур чувствовал себя уверенно, и хотя Фленсик не вызывал у него восторга, но нужно было отдать ему должное – перевоплощаться и лгать он умел лучше всех. Детектив мысленно прикидывал, как он будет себя вести на вечере, как будет держать лицо и говорить с акцентом. Единственное – он плохо знал эльфлянский язык, потому что в академии он его прогуливал, считая, что этот предмет вряд ли ему когда-нибудь пригодиться. Как он ошибался.

Мур взглянул на Фленсика, тот выглядел совершенно спокойным. Он равнодушно глядел в окно, но можно было поклясться, что внутри он всем своим существом предвкушал сегодняшнее представление. Чем азартнее была игра, чем рискованнее, тем больше она интересовала журналиста. Мур отвернулся и заметил в тусклом отражении окна совершенно незнакомое ему лицо – худое, бледное и усталое. Его глаза теперь были серы, а волосы черные, как смоль, длинные, словно нити какого-то демона. Он тут же подумал, что у него неплохо выходит гримироваться, и если в его профессии ему окончательно перекроют кислород, ему будет, чем заняться.

Лисц остро ощутил, что ему не хватает Эрики, ведь с ведьмой было бы спокойнее прорываться в тыл врага, но тут же спохватившись, погнал эти нелепые мысли прочь.

Они выехали за город, ближе к горам, которые кидали мрачную тень на северную часть города. Мимо мелькали высокие силуэты деревьев и редкие, спешащие мимо, мобили.

– Ты знаешь, нам лучше подыграть принцу и позволить ему выиграть, чтобы не привлекать к себе внимание, – произнес Мур, как можно тише, добавляя на всякий случай к своим словам акцент. Фленсик услышав его исковерканную речь, чуть не разразился диким хохотом. Но приняв невероятно серьезный вид, ответил абсолютно с таким же нелепым акцентом:

– Это мое дело, граф, вы мне не указ.

И хотя у водителя и не возникло желания вслушиваться в разговор двух чопорных иностранцев, они оба понимали, что со стороны выглядит странным, как два эльфляндца вместо того, чтобы разговаривать спокойно на своем родном языке, почему-то ломают язык на здешнем.

Мур поспешно умолк, и они заехали в глубину мрачного леса, который плотно окружал поместье. Те, кто так отчаянно искали хоть какого-нибудь наследника, не хотели его потерять при первой же оплошности, поэтому решили поселить его в старинном доме рода Лебедевых подальше от городской суеты, с доверенным штатом прислуги и надежной охранной. Проезжая мимо крючковатых, сгорбленных деревьев, Мур насчитал как минимум троих охотников на ведьм, что дежурили здесь день и ночь, притаившись в неуловимых тенях леса. Скорее всего, такие меры предосторожности пришлось применить вследствие выхода статьи Фленсика, в которой он навел панику ведьмами и их возвращением.

Мобиль подъехал к металлическим воротам, у которых дежурил высокий величественный парень с выбеленной, почти прозрачной кожей. Глаз его не было видно – их застилала белая пелена, черные волосы спадали на его могучие плечи. Голову его увенчивал заостренный рог, который отдавал пугающим блеском, словно душа, что так давно должна была покинуть тело, навеки осталась заточена в нем. Руки его были изрезанны глубокими шрамами, а ладони казалось запачканы в пепле, который невозможно было смыть. Он стоял босыми ногами на промерзлой земле, ничуть не чувствуя холода. На него был небрежно накинут плащ, местами обнажая его грудь, из которой когда-то вырезали его черное сердце. Этот охотник почти что впал в небытие, словно колдовство, наложенное на него много лет назад окончательно поглотило его разум. Второй же охотник, что дежурил рядом, более ясно осознавал происходящее, но выглядел он так же, как и его напарник – лишь волосы его были светлыми.

Водитель остановился и тут же дрожащей рукой открыл окно. Парень охотник подошел к нему, словно тень.

– Что вам нужно? – низким озлобленным голосом спросил он.

– Я сопровождаю двух господ на игру к наследнику, – стараясь придать голосу ровный тон, ответил водитель. Кажется, присутствие охотника страшило его куда больше, чем присутствие ведьм.

– Документы и приглашения, – процедил охотник, слегка обнажая заостренные клыки.

Муру часто приходилось сталкиваться с охотниками, и каждый раз такие встречи не доставляли ему особого удовольствия. Он хотя и служил в полиции, точно не знал, что это за существа. От них всегда веяло одновременно и страхом, и манящим чувством божественности, отчего это еще больше пугало. И, кажется, они были готовы в любой миг растерзать ведьму при малейшем ее проступке. Самих охотников по слухам было немного – штучный товар, но откуда они взялись никто, кроме правящих семей, не знал.

Они с Фленсиком протянули приглашения и документы, которые были поддельными. И если приглашения ему достал демон Зиги, который отличался аккуратностью, то документы за пару минут до выхода им состряпал кое-как Чарли. И сейчас детектив горько жалел, что доверил ему такую серьезную работу.

Охотник посмотрел на листок с приглашением и вернул его обратно. Затем с такой же внимательностью он начал изучать документы, и к облегчению Мура, не заметил в них ничего сомнительного.

– Проезжайте, господа Малдивсуон-нэ и Лэутоу-нэ. Открывай ворота.

Второй охотник, стоявший, словно зловещий молчаливый призрак возле высоких кривоватых ворот, быстрым движением раскрыл их, будто они были не из металла, а из пуха.

Мобиль медленно проскользнул мимо охотников, и Фленсик, не сумев усидеть на месте, как и ожидалось, высунулся в открытое окно, чтобы сказать последнее слово:

– Не очень-то гостеприимно для гэсских господ!

– Угомонись! – прошипел Мур, пытаясь затащить журналиста обратно в салон, – ты с ума сошел?

– Я лишь развлекаюсь, ставлю всяких там охотников-недоучек на место! – посмеивался Чарли. Было видно по его горящим глазам, какое удовольствие ему доставляло нарываться на неприятности и выводить из себя окружающих. Мура это ужасно раздражало.

Спустя какое-то время, петляя по неровной и ухабистой дороге меж деревьев, которые выглядели пугающими и мертвыми, им, наконец, открылся вид на огромное продолговатое поместье, залитое теплыми огнями света. Перед поместьем возвышался круглый фонтан, вода в котором замерзла изогнутой струей устремившейся вниз. Тут и там серебрился иней, хотя и так было ясно, что это работа явно не наследника, ведь он не обладал способностями своего якобы предка, как бы ни старались это скрыть аристократы. Позади поместья виднелся чудесный сад со статуями и скульптурами, с выпуклыми лавочками и сиреневыми деревьями. Этот парк значительно отличался от леса, которой им только что пришлось миновать. Около парадной двери стояли величественные гвардейцы в торжественной светло-бирюзовой форме, несущие службу своему принцу.

Тут в дверь проскользнул худощавый и слегка потерянный молодой человек с грустным лицом. Мур сразу же узнал его – это был личный помощник наследника Кай Себастьян Прест, личность которого так нагло вчера использовал детектив. По-видимому, он вышел встретить гостей. Они расплатились с водителем, который предпочел здесь не задерживаться и пулей скрылся с глаз на своем мобиле. Прест любезно поприветствовав гостей, пригласил их внутрь.

– Его величеству, нашему Бельти, не терпится с вами познакомиться! Он столько о вас наслышан! Он просто обожает знакомиться с новыми высокопоставленными людьми! – восторженно трепетал Прест, пока они шли по огромному холлу к широкой парадной лестнице. Прест явно оживился с приходом гостей, он так и порхал вокруг них.

– Как же наслышан, если учесть, что я только сегодня себе имя выдумал, – шепнул Фленсик, ухмыляясь.

Поместье прибрали так, что складывалось ощущение, будто наследник жил здесь уже пару лет. Огромная лестница вела наверх, в большую залу, где у аристократов было принято проводить балы. От бесчисленного количества ламп слезились глаза, слуги украдкой перешептывались стоя шеренгой по обе стороны от лестницы, встречая по традиции гостей. Горничные кокетливо улыбались, стреляя глазками.

– Кто сегодня будет присутствовать на игре? – деловито, не забывая про акцент, спросил Мур.

– Господа Кристофер Беднам и Амнес Максималь, так полагается – двое из семей правительства обязаны присутствовать. Также еще будет особый гость Бельти... ох, запамятовал его имя, простите, он совсем недавно прибыл. Ну, и вы, господа, конечно. – Прест был настолько услужлив, что Фленсик не выдержав, закатил глаза, пока он не видит.

Мур про себя отметил, что народу будет мало, и может быть это к лучшему. Да и к тому же ему несказанно повезло, ведь на игре, словно по заказу, будут присутствовать и брат, и жених Алисы Максималь, а это Муру было на руку. Детектив затаил дыхание в нетерпении – сегодня он точно что-нибудь раскопает!

– Почему он ничего не сказал про Антуана? – обеспокоенно прошептал Фленсик, с некой угрозой в голосе, – ты же обещал, что он будет здесь.

– Полагаю, это тот самый гость, имя которого он позабыл, – соврал Мур, увертываясь на ходу. У него совсем вылетело из головы, что Эрика подставила его, и теперь детективу придется выкручиваться. И чего ей понадобилось, чтобы именно Фленсик составил ему сегодня компанию? Будто без него проблем мало!

Они поднялись по лестнице застеленной бордовым ковром, миновали большую залу и проследовали на третий этаж. Тут их приветливо встретили лакеи, форма которых была начищена до блеска. Дверь в огромную комнату была распахнута, и они вошли внутрь. Посредине стоял круглый стол, обшитый черным бархатом с позолотой. В дальнюю стену был встроен старинный камин, поленья в котором уютно потрескивали. Около камина возвышались книжные шкафы, не тронутые многие и многие годы, перед ними стояли длинные диваны бордового цвета. Слева от стола, в глубине, на две ступеньки ниже, находился бильярд, с креслами притаившимся по углам. Тяжелые портьеры нависали, готовые в любую минуту закрыть зону бильярдной, таким образом, отделив ее от остального пространства. В комнате стоял приятный полумрак, свет от ламп и камина неровно ложился на пол, который покрывал ковер темного цвета.

– Располагайтесь, Билли принесет вам выпить, – распорядился Прест, подзывая к себе суетливого парнишку. – А я схожу предупредить его величество, что гости прибыли.

Мур с Чарли уселись возле камина, Билли же узнав, что им принести, мигом вылетел из комнаты и через секунду был уже тут как тут с подносом, на котором поблескивали бокалы и бутылка эльфлянского серебристого вина. Он поставил на маленький столик какие-то закуски в виде снежинок, льдинок и прочей ерунды, с которой мог ассоциироваться Холодный принц.

Фленсик чувствовал себя, по-видимому, как дома. Он преспокойно развалился на диване, лениво озираясь по сторонам. Его не волновало, что их могут разоблачить в любую минуту, если учесть, что и Лисц, и Фленсик были личностями небезызвестными. А в случае их провала им грозил приличный срок в тюрьме Лунсанна, за проникновение в личные владения и покои самого наследника. Да и еще, что самое страшное их бы лишили работы. И если у Мура уже и так ничего от карьеры не осталось, то для журналиста это грозило смертью.

Фленсик хотел что-то сказать, но не успел, поскольку в комнату ворвался, словно порхая, не касаясь земли, мнимый наследник в сопровождении своих мнимых аристократов.

Это был паренек, совсем еще юный и его лицо казалось по-детски приветливым и наивным. Волосы его отливали серебром, белые, под стать белоснежной коже, которая словно просвечивала. Его ярко-голубые глаза отдавали теплотой. Он был облачен в парадные одеяния цвета лазури, и она будто обвивала его, словно какой-то дымок. Справа от него стоял худой, ядовито ухмыляющийся, парень. Его одежда была сшита из дорогих тканей, его длинные пальцы томились под тяжестью колец, которые, скорее всего, никогда не принадлежали его роду. Одет он был без должного вкуса, что нельзя сказать о господине, который красовался по левую руку от принца. Этот парень был облачен в изысканный костюм, который подчеркивал его статную фигуру. Все в его образе было доведено до шика и блеска, и вся эта ненавязчивая аккуратность сразу располагала к себе. Цвета его наряда от приятного синего до насыщенного черного притягивали взгляд. Его лицо выражало доброжелательность и радушие, но в то же время от него веяло чуть различимой надменностью и пренебрежением. Мур сразу смекнул, кто есть кто.

– Я очень вам рад! – вскинув нелепо руки, бросился к ним принц. Прест хотел было что-то сказать, но не успел, и наследник продолжил, обращаясь к Фленсику, – граф Малдивсуон-нэ, я так счастлив, так рад, познакомиться с вами!

– Нет, ваше высочество, я его друг, – сделал растерянное лицо Фленсик, стараясь не рассмеяться, – граф Лэутоу-нэ.

Смущение охватило принца, и его щеки моментально вспыхнули. Он начал что-то невнятно бормотать, пряча глаза в пол. На помощь ему тут же пришел Прест, нервно залепетав:

– Простите, наш принц очень разволновался и все перепутал!

– Нужно сначала дождаться, когда тебе представят господ, а потом уже обращаться к ним с приветствием, – важно подметил худой аристократ, сопровождающий принца. Он вышел вперед, тщательно впиваясь взглядом в каждого из присутствующих.

– Ой, простите! Я очень рассеян... – покраснев еще сильнее, проговорил Бельти. – Это вы граф Малдивсуон-нэ?

– Да, ваше высочество, – улыбнулся Мур, стараясь сгладить обстановку, – это мой друг Эш Лэутоу-нэ, он занимается тем, что разводит овец на севере гэсской территории на полуострове Сонмино, граничащими с морионами, полагаю вашими предками.

Фленсик бросил недовольный взгляд в сторону Мура.

– Точно никто не знает, кому принадлежит род Холодного принца, – вновь встрял худой аристократ, – Амнес Максималь, я вхожу в палату управления страны. А это мой друг и коллега граф Кристофер Беднам.

– Очень рад знакомству, – отозвался парень, который красовался в своем великолепном костюме.

– Но моя матушка была морионкой, насколько мне известно... – пробормотал нерешительно принц, пока они проследовали к камину. Амнес тут же остановил его размышления, подав слегка заметный знак, чтобы Бельти умолк.

– Никто этого точно не знает, повторюсь, – произнес Амнес тоном светской беседы, хотя раздражение так и проскальзывало в его голосе. – Мы нашли вас, мой принц, благодаря внешнему сходству с Холодным принцем и вашей потенциальной силе, которая должна вот-вот проявиться. Так что ваша матушка могла вам быть и вовсе не родной.

Бельти смолк, Кристофер завел разговор об Эльфляндии, в которой он бывал однажды и по его словам ему безумно понравилось проводить там свой отпуск. Стоило отметить, что вести непринужденную светскую беседу у Беднама удавалось куда лучше, чем у его друга. Когда все отвлеклись на Билли, который подоспел с какими-то вычурными пряными острыми закусками, Фленсик незаметно шепнул Лисцу:

– Я тебе еще этих овец припомню.

– Разве я хоть чуток солгал? Ты и впрямь то и дело разводишь кого-нибудь своими липовыми статейками – то овец, то баранов. – Мур расплылся в самодовольной улыбке, а Фленсику, который хотел что-то съязвить, пришлось умолкнуть, ведь лакей вновь удалился.

– Вы, правда, разводите овец? – заглянув в глаза журналисту, спросил с нескрываемым любопытством Бельти.

– Конечно, он в своих овцах души не чает, – встрял радостно Мур, – только дай повод поговорить об этом – заболтает до смерти.

– Как здорово! – искренне восхитился принц. Детективу была непонятна его реакция, но признаться, весь этот вечер все больше начинал ему нравиться. – Как вы их уберегаете от холода? Из шерсти валяете шарфы и шапки? Ах, да в Эльфляндии нет суровой зимы...

Фленсик метнув в Мура еще один злостный взгляд, тут же изменился в лице и заговорил, будто и, правда, разведение овец – было делом всей его жизни:

– По правде говоря, у меня есть пару секретов, и если вашему величеству так интересна эта тема, я вам их раскрою. – Он хитро улыбнулся и продолжил, – у нас тоже бывает холодно, особенно на моем полуострове – он граничит с Морионией, а в этих местах Эльфляндии, как известно более сыро. Но такой климат, как ни странно подходит для той породы, которую я развожу. Конечно, мы делаем из шерсти и шапки, и варежки, да что угодно!

– Ух, ты! Вот это красота! – воскликнул принц весь преисполненный любопытством. Наверное, такие вещи для него были чем-то невероятным.

Амнес следил за их разговором, попивая вино. Создавалось впечатление, что он их видит насквозь. Беднам же явно потерявший всякий интерес к разведению овец, поглядывал на служанку, которая стояла вместе с лакеем возле двери. Она кокетливо улыбалась ему в ответ.

– У вас сейчас зима в Эльфляндии? – не унимался Бельти.

– У нас сейчас жарко, как раз курортный сезон, – ответил Мур, продолжая украдкой наблюдать за аристократами.

– Не знал, что мафиози занимаются такими интересными вещами! Я думал, вы убиваете людей! – заявил наследник и уткнулся в свой бокал с вином, пока все окружающие замерли, как громом пораженные. Повисла пауза, которую принц, кажется, даже не заметил. Его прямолинейность позабавила Мура, будь на их месте настоящие гэссы, они бы ему это с рук не спустили. Прест так и застыл у дверей, побелев от ужаса. Но вот Амнес нисколько не испугался:

– Извините нашего принца, он еще слишком юный и говорит, не подумав.

– Да, тем более, вы, вероятно, слышали, что по городу снуют ведьмы, и хотя наши службы до сих пор ни одну не обнаружили, это влияет на всех нас, – заявил Беднам таинственным голосом. – Конечно, скорее всего, это лишь слухи, но мы обязаны все проверить.

– Слухи? А я слышал, вы уже поймали парочку, – отозвался поспешно Мур, поставив своих собеседников в ступор.

– Нет-нет, не верьте слухам, господин Малдивсуон-нэ! Это все проклятые журналисты сеют панику, – ответил Беднам, на что Фленсик еле удержался, чтобы не закатить глаза.

– Так, где же ваш таинственный гость? – не выдержал он. Чарли мало интересовала тема ведьм, ведь он склонялся больше к тому, что Антуан даст ему ответы на все его вопросы.

– Он скоро будет, – отозвался Амнес, – Билли, спроси, долго ли еще нам ждать господина Де-Филта, ведь это невежливо.

Услышав знакомую фамилию, которая порезала слух, Мур опешил. Как такое возможно? Выходит, Эрика говорила правду? Но откуда ей было об этом знать? Словно по заказу Фленсика этот Антуан вот так явился сюда из ниоткуда. Конечно, теперь одной проблемой меньше, ведь Фленсик не станет ему докучать упреками и расспросами, но Антуан знал Мура, и видел его до этого. И наивно полагать, что психолог его не запомнил – он явно был из тех людей, у которых была дотошная память. Да и вообще, что он тут забыл?

Размышления Мура прервала служанка, которая принесла новый поднос с закуской, пока Билли выполнял распоряжение Амнеса. Она кокетливо стрельнула глазками в сторону Кристофера Беднама, и, повернувшись, деловито пошагала прочь. Он проводил ее хищным взглядом, и Мур невольно заметил, как Фленсик смотрит на всю эту картину с отвращением. Но к счастью, господин Максималь не увидел реакции журналиста, ведь он что-то говорил Престу, который был всегда у него под рукой.

Затем Бельти радостно защебетал о том, как проходит подготовка к балу в часть Самайна, который состоится в следующую пятницу. Он обращался почему-то к Фленсику, видимо найдя в нем духовного друга, переживая, что праздник пришлось перенести из-за всей этой истории с ведьмами. Самому Чарли, наверное, хотелось что-то расспросить про Антуана, но говорливый принц не давал ему и слова вставить. Он все говорил и говорил, будто люди с ним не общались многие годы.

Наконец, двери распахнулись и в полумрак, нависший над присутствующими, вплыла, словно тень, тонкая фигура. Он выглядел, словно существо из иного мира – комната погрузилась в какую-то давящую атмосферу. Муру стало не по себе, он мельком посмотрел на своего сообщника, и тот обжигал только что вошедшего гостя, ледяным, полным злости, взглядом.

Антуан был облачен во все черное, как и при прошлой их встрече. Из переднего кармана его пиджака свисала цепочка с черными черепами из металла. На шее у него висел уменьшенный человеческий череп, который выглядел пугающе реалистично. Концы его туфель были остры, что казалось об их носы можно порезаться. Черные, блестящие на свету волосы были зачесаны назад, он снял вою шляпу и тихо, совсем бесшумно подошел ко всем собравшимся.

– Прошу прощения, господа, мне пришлось задержаться. К сожалению, я не смог прийти раньше, – он оглядел всех поочередно, останавливаясь на каждом из присутствующих. Муру показалось, что на нем его взгляд задержался дольше, чем на остальных. Бледная кожа Антуана при свете ламп словно светилась.

– Мы очень вам рады! – запел Бельти, подскакивая на месте. Он суетился, словно не мог решить, как ему стоит себя вести, – прошу, это наши гости – Эль Малдивсуон-нэ и Эш Лэутоу-нэ, а это наш Антуан Де-Филт, психолог.

Принц посмотрел тут же на Амнеса, будто бы ждал одобрения с его стороны.

– Ах, гэссы? Что вы делаете в столь суровых краях? – осведомился сладким голосом Антуан, но в его тоне проскальзывало что-то зловещее.

– Приехали по важным делам насчет нашего бизнеса, – холодно ответил Фленсик, не скрывая своего пренебрежения.

– Видите ли, господину Лэутоу-нэ нужно договориться насчет сбыта шарфов и шапок, сделанных из шерсти овец, которых он разводит, – не упустил возможности Мур.

– Да, а господин Малдивсуон-нэ, как никто разбирается в овцах, вот и помогает мне, – процедил Чарли сквозь зубы.

– Ну что вы, граф, я тут по случаю отпуска.

Антуан обменялся с ними рукопожатием, хотя в высшем свете не было принято прикасаться к господам. Рука его была ледяная, будто он уже давно был мертв. Дрожь страха пробежала по внутренним органам Мура, и он бросил встревоженный взгляд прямо на Антуана, позабыв о конспирации. Психолог лишь улыбнулся в ответ, и этот жест не сулил ничего доброго.

Они проследовали к столу, чтобы приступить непосредственно к игре. Слуги кружили вокруг них, словно птицы, выполняя любую прихоть. Кай Себастьян Прест с серьезным лицом наблюдал за происходящим со стороны и ждал, когда его подзовут.

Конечно же, они собрались здесь, чтобы сыграть в Прилс – карточную игру, в которую играли вельможи и бедняки, взрослые и дети. Человек, не умеющий в нее играть, тут же наводил на себя подозрения, а тот, кто великолепно справлялся с каждой партией, вызывал у всех уважение и восхищение. В колоде было сорок четыре карты, каждая из которых имела свой ранг и свойства.

Мур сел рядом с Чарли, который в нетерпении постукивал пальцами по столу, предвкушая игру. Он ненавидел проигрывать, и в прошлый раз, когда им приходилось сталкиваться в игре, будучи студентами, детектив разгромил журналиста в пух и прах. Злопамятный Фленсик, конечно же, этого не позабыл и сегодня жаждал реванша.

Но не успел подошедший Прест перетасовать карты, как двери распахнулись, и в комнату ворвался Джес Оксфольт в сопровождении Метью Риста. Лакей Билли, словно жужжащая пчелка, неуклюже носился вокруг вошедших, пытаясь выдворить их прочь. За столом повисла неловкая пауза, все сидели погруженные в полное замешательство, кроме Антуана, который не удостоил незваных гостей даже взглядом.

– Что происходит, Билли? – громко осведомился Прест непоколебимым тоном.

– У этого господина есть приглашение, но насколько я знаю, мы никого больше не ждали... – залепетал взволнованно Билли, поглядывая с опаской на вошедших.

– У Джеса Оксфольта есть приглашение? – ироничным тоном осведомился Амнес, вскинув манерно брови.

– Мы опоздали, извиняемся, – бесцеремонно заявил Рист, словно не слыша вопроса Максималя. Он оттолкнул Преста и, придвинув стул, нагло уселся за стол рядом с Фленсиком. Джес молча последовал за своим другом.

Мур застыл в ужасе, не смея даже вздохнуть. Детектив не мог понять, чем он так насолил богам, что они сегодня решили сыграть с ним такую злую и коварную шутку. Джес наверняка мигом узнает его, а когда, поймет, кто тут на самом деле господин Прест, то тут же просечет, что к чему. И тогда Муру крышка, его разоблачат и отправят в тюрьму Лунсанна, повязав на месте. Лисц тут же решил, что он непременно потянет и Фленсика за собой на дно.

Но откуда у Джеса приглашения, ведь Мур позвал его лишь на пустых словах? Каким образом он миновал охотников и охрану? Мур почувствовал себя загнанным в ловушку, будто кто-то устроил здесь заговор против него.

Прямо перед ним восседает Антуан, который для себя уже точно разоблачил их с Фленсиком. И теперь уже неважно – нарочно он здесь оказался или это случайность, но то, что он находится тут, уже не сулило ничего хорошего. По левую руку сидит Чарли Фленсик, его злейший враг, который вроде бы с ним и заодно, но помощи от него ждать, точно не придется. У него сугубо свои личные интересы, и в любой момент он может взять и улизнуть, опять выйдя сухим из воды. Сидящий между ним и принцем Кристофер Беднам, конечно и выглядит чересчур беспечно, словно ему глубоко наплевать, что здесь происходит, но если бы он и правда был таким пустоголовым, то не взобрался бы так высоко. Так что все это всего лишь маска, за которой прячется наверняка жуткая личина. Амнес Максималь, восседающий по правую руку от принца, кажется, подозревает всех и всегда, независимо от обстоятельств. Теперь еще и болтливый не умолкающий Метью Рист, и Джес Оксфольт, обладатель непроницаемого выражения лица, которые явились, словно всадники апокалипсиса в самый неподходящий момент. И как спрашивается в такой компании, ему, несчастному детективу, подобраться к принцу, чтобы поговорить с ним по душам?!

– Что он тут делает? – шепнул Бельти Амнесу, который впивался злобным взглядом в Джеса. Оксфольт же выглядел, как обычно, будто эти недоуменные взгляды его совершенно не касаются.

– Вас пригласил наследник? – дружелюбно спросил Кристофер Беднам, пытаясь сгладить обстановку. Все-таки позориться перед гэссами им не хотелось, даже если они что-то и подозревали на их счет.

– Да, приглашения, формальность, – ответил как бы между делом Рист, вынимая листок, очень напоминающий тот, который Муру передал Зиги. Адвокат резко сунул бумажку Беднаму, что тот аж отшатнулся к спинке стула. – Мы рады, что вы, наконец, осознали свои ошибки, ваше королевское само высокомерие, и пригласили нас сюда.

– Кто вам это дал? – Амнес выхватил листок из рук Кристофера, заметив, как Мур старается незаметно подглядеть в его содержимое.

– Кай Себастьян Прест, – впервые подал голос Джес, пронзая своим равнодушным взглядом Амнеса. Из нагрудного кармана его костюма торчала свежая веточка розмарина, как и в прошлый раз.

В этот миг Прест, стоящий позади Оксфольта, отчаянно замотал головой, давая понять, что это был не он. Его губы беззвучно шептали фразу: «Это не я», а глаза стали выпученными, словно у рыбы.

– Кай, разве вы встречались с господином Оксфольтом? Я не припомню, чтобы давал вам такое распоряжение, – осведомился Амнес.

Прест выпятив грудь, вышел вперед, чтобы его было видно всем, и гордо ответил:

– Нет, никогда не встречался с этим господином.

– Нет, не этот, тот Прест был другой. – По-простому ответил Джес, пока Рист самозабвенно ему поддакивал. Было видно, что адвокату не терпелось высказаться, но он не мог перебить своего господина. – Тот был белобрысый, напоминавший бледную моль, заявился вчера ко мне и пригласил на игру. Правда, потом нагло выпытывал у меня про личную жизнь, я и предположил, что он журналист, ненавижу их, – в этот миг Фленсик незаметно закатил глаза, – но у него был орден, тот, которым, вы, аристократы, любите размахивать по поводу и без. Поэтому и пришлось оставить все подозрения при себе.

– Это была чья-то шутка? – виновато пролепетал Бельти, но тут же умолк, как только заметил на себе строгий взгляд Амнеса.

– В таком случае, мы, конечно, вас не выставим, – деловым тоном произнес Амнес. Он хотел сказать что-то еще, но его тут же перебил нетерпеливый Рист:

– Не выставим? Попробуйте только и мы поведаем об этом как его там... тому задаваке Фленсику, он будет очень рад очередному скандальчику! – Чарли посмотрел на него с отвращением, было видно – журналист из последних сил держит себя в руках. Это было единственное, что позволяло Муру хоть как-то порадоваться в сложившейся ситуации. Рист тем временем продолжал, – так что не в ваших интересах устраивать нечто подобное!

– Мы и не собирались, все в порядке, господа, – поспешно проговорил Беднам, стараясь успокоить гостя, – вот прошу, знакомьтесь, это Антуан Де-Филт, психолог, а это гэсские гости – Эль Малдивсуон-нэ и Эш Лэутоу-нэ.

Лисц на пару с Фленсиком выглядели крайне изумленными и озадаченными данной перепалкой настолько, насколько позволяли им навыки актерского мастерства.

– Незачем так распаляться, – заговорил Антуан каким-то умиротворяющим голосом, – приступим лучше к игре тем составом, который имеется.

Он посмотрел своими черными глазами на Преста, который тут же суетливо поспешил заняться картами.

Короткая речь психолога подействовала на всех мгновенно, и каждый из присутствующих успокоился. Игра началась, карты были розданы, огонь в камине потрескивал, скорее подчеркивая накалившуюся атмосферу, нежели создавая уют. Очень скоро стало ясно, что поддаваться принцу никто не собирается. Джес отлично хитрил, ему это и в жизни к слову удавалось лучше всех. Метью болтал без умолку, лишь бы запутать остальных, а Антуан был сам себе на уме. И даже Амнес с Кристофером играли не на руку принцу, постоянно подставляя его. К счастью, у Мура на руках оказались козырные карты – «Лисья голова» с «Лесной ведьмой» на пару, и он выжидал часа, когда соперники смогут спасовать в нужный для него момент.

– Вы очень известный психолог в своих кругах? – начал атаку Фленсик, сменив предыдущую тему разговора о предстоящем балу.

– Не могу сказать, моим пациентам должно быть виднее, – уклонился от прямого ответа Антуан, – поднимаю до ста монет.

– Ну как же, я полагаю, раз вы находитесь на службе у самого наследника, то значит вы весьма, весьма профессиональны, – продолжил журналист, не собираясь давать никому повода, чтобы вмешаться.

– Я лишь консультирую здесь, а так у меня своя практика в южной части города, – опять извернулся психолог.

– Жаль, жаль, – повторил Фленсик театрально, – не хотите съездить к нам в Эльфляндию, проконсультировать мою матушку? Она страдает бессонницей уже довольно давно.

– Ваша мать не страдает бессонницей, господин Фленсик, – ухмыльнулся Антуан. Мур замер в ужасе, бегая глазами по остальным, кто не участвовал в разговоре. Но они, будто не услышав последних слов, сосредоточенно уткнулись в собственные карты. Убедившись, что никто, каким-то волшебным образом их не замечает, Мур аккуратно взглянул на Фленсика, который был невероятно зол и серьезен. Он не сводил своего колючего взгляда с Антуана, гипнотизируя его абсолютно так же, как в понедельник на допросе Мая.

– Ваша матушка Элис Фленсик, урожденная Фескишева, умерла восемь лет назад, оставив вас с сестрой без средств на существование. Ваш отец Берти Фленсик погиб при невыясненных обстоятельствах двадцать лет назад. Ваша сестра Никки Фленсик умерла от «Снежной лихорадки» полтора года назад. Вы Чарльз Фленсик умрете, – он небрежно взглянул на свои черные часы, которые бешено загудели. Его голос был пугающе спокойным, – в шестьдесят восемь лет от остановки сердца у себя дома, оставив жену вместе с тремя детьми и пятью внуками, то есть через сорок четыре года. Ваше пристрастье к алкоголю не оставит вас в покое, так же как не оставило в свое время ваших отца, деда и прадеда, соответственно.

Он закончил свою речь, которую произносил достаточно тихо, но в то же время так, будто его голос заполнил всю комнату. Но что было поистине удивительным, что никто кроме Лисца с Фленсиком, не слышал этого монолога. Они словно находились внутри какого-то вакуума, отрезанного от остального мира. Мура пробирала дрожь, страх волной окатил его тело. Чарли же слушал Антуана все с таким же злым лицом, внимательно всматриваясь в своего врага.

– Кто ты такой? Откуда знаешь про мою семью? – осведомился журналист. Голос его ничуть не дрожал, и в отличие от детектива, держался он куда храбрее.

Антуан в ответ лишь улыбнулся, и его лицо исказила жуткая гримаса:

– Я знаю все и о каждом – таково мое проклятие, – его голос становился холоднее, и казалось, он поглощает все пространство. Мур почувствовал, что постепенно забывает все, что для него важно. Он перестал ощущать собственное тело, его жизнь стала для него чем-то чужим и далеким. Ему вдруг захотелось раствориться в этом жутком, но таком манящем голосе. – Ты не так слаб, как твой друг господин Лисц. Я признаться, удивлен, что вы вместе сюда пожаловали.

– Ты не ответил на мой вопрос, – Фленсик не отводил взгляда и был серьезен как никогда.

– С чего ты решил, Чарли, что я тебе отвечу? – пожал плечами Де-Филт.

– А с того, Антуан, – нарочито выделил его имя Фленсик, – что в ином случае я тебя уничтожу. Я не знаю, что ты тут забыл, но я знаю, что ты причастен к смерти моей возлюбленной.

Мура била дрожь, с которой ему все сложнее было справиться. Он не понимал, что с ним такое твориться и почему ему стало вдруг не по себе.

– Антуан? Это не мое имя, – засмеялся тихим почти беззвучным смехом Де-Филт. – А что касается твоей возлюбленной... Ах, Чарли, любила ли она тебя так же, как ты ее?

Тут Фленсик на минуту потерял над собой контроль – глаза его налились кровью, а лицо побелело. Сделав усилие, он подавил вспышку гнева.

– Не твое дело, – огрызнулся журналист, и Антуан одарил его снисходительной улыбкой, глядя при этом на него так, как смотрят на душевнобольных.

– Да, твоя энергия это что-то, – наконец заключил Антуан, – не то чтобы мне когда-то симпатизировали люди, но твоя выдержка и сила воли достойны восхищения. Все же твоя кровь, дает о себе знать. Но вот удачи тебе явно не хватает, в отличие от твоего друга.

Он резко посмотрел на Мура, отчего у того защемило в ребрах. Детектив боялся, что этот жуткий предсказатель вспомнит о его существовании.

– Не... не надо предсказывать мне мою смерть, потому что я чувствую, что умру прямо сейчас... – еле ворочая языком, проговорил Лисц, отстраняясь от стола все дальше, вжимаясь в спинку стула.

– Раз ты не хочешь, тогда пусть это для тебя будет сюрпризом, – пожал плечами Де-Филт, – да, ты слаб, Лисц, но весьма удачлив. Таких людей, как ты, оберегают их ангелы-хранители, – он заглянул за плечо Мура, будто там кто-то стоял, – если бы твой ангел-хранитель ленился и не оберегал бы тебя столь заботливо, то ты был бы уже давно мертв.

– Зачем ты убил Стейси? – сдерживая гнев, прямо спросил Чарли.

– Ох, жаль тебя разочаровывать, но я ее не убивал, увы, – он мельком взглянул на свои карты и его брови приподнялись, выражая некое смятение.

– Так, может ты в курсе, кто это сделал? – выдавил из себя Фленсик.

– Да, конечно, я знаю, – засмеялся Де-Филт, не отрываясь от карт, всем своим видом показывая, что собеседники ему наскучили.

– В таком случае кто это? – не сдавался журналист.

– Я не могу сказать тебе, иначе все было бы слишком просто.

– Значит, это был ты. Зачем ты присылал угрозы?

– Ого, она, что показывала тебе мои письма? – заинтересовался Де-Филт.

– Ага, ты не отрицаешь, – Чарли откинулся на спинку стула с видом, будто уже все решил для себя.

– Ты просто не знаешь, Чарли, хулиганка Стейси и тебя в это впутала... Как глупо с ее стороны, – Антуан тяжело выдохнул, будто тоже что-то решил для себя. Они оба говорили, совершенно не понимая друг друга.

Не понимал и Лисц.

– Прекрати нести весь этот бред! Если не объяснишь все по-человечески, я сдам тебя полиции! – не выдержал Фленсик, вскакивая с места. Он очень долго умело скрывал свои чувства, учитывая какая энергетика исходила от его собеседника.

– По-человечески? – горько усмехнулся Антуан, кладя карты на стол, – «Русал, приносящий смерть» и «Эльфлянский лгун». Ты проиграл, Чарли.

Журналист мельком взглянул на свои карты, которые никому до этого не показывал и с ужасом подметил, что и, правда, проиграл. Он хотел было что-то сказать, как лицо Де-Филта сделалось поистине жутким и пугающим, будто какой-то уродливый демон предстал перед ними, и парень тут же притих, смиренно сев на свое место.

Вмиг комната просветлела, обретя прежние очертания. Все остальные непринужденно разговаривали все о том же балу в честь Самайна, будто время для них остановилось. Нагнетающая атмосфера исчезла, и Мур вновь мог свободно вздохнуть. Он чувствовал себя так, будто пережил сильнейший стресс в своей жизни. Фленсик задумчиво сидел рядом, уткнувшись в свои карты, но смотрел он сквозь них. Антуан испарился, и Лисц завертел головой, недоумевая, как тому удалось так легко ускользнуть.

– Куда делся господин Де-Филт? – неуверенно спросил Мур, не забывая про акцент.

– Он только что отлучился. Его вызвали по работе на верхний этаж, – радостно сообщил Бельти, который уже успел знатно опьянеть, – как же вы не заметили!

Детектив обратил внимание, как Фленсик смотрит на него каким-то до жути вдумчивым взглядом, какого Мур раньше никогда не видел.

– Что же, – заявил неожиданно он, – господин Оксфольт, чем вы занимаетесь? Я много слышал о вас, не знаю, что из этого правда.

Амнес метнул злобный взгляд в сторону журналиста.

– Я владею этим городом, – самоуверенно заявил Джес, манерно выкидывая карту на стол.

– Ты шутишь, Оксфольт? – взъерепенился Амнес. – Городом владеет наследник Холодного принца, и знать, то есть мы.

– Ой, все мы знаем, где вы нашли вашего так называемого наследника, – закатил глаза Джес, – вы мне еще должны по золоту не забывайте.

Оксфольт вел себя, словно избалованный подросток, которому нечего терять. Он сидел, беззаботно болтая ногами и ему было глубоко наплевать и на псевдоаристократов и на гостей гэссов.

– Да, да, вы нам должны и еще как! – запричитал в свойственной ему манере, Рист. – Мы экономика и опора этого города, а вы лишь плохо играющая свою роль, обертка!

– Не города, а страны, – поправил его Джес.

– Ах, да, все время забываю о существовании других городов.

– Не ты один, – ответил Оксфольт.

– Вы что, совсем страх потеряли? – закипая, словно переполненный чайник, поднялся из-за стола Максималь. – Что вы такое несете?

– Э, мы вас и не боялись, – беззаботно ответил Джес, даже не взглянув на графа, продолжая возиться со своими картами.

– Господа, пожалуйста, не нужно ссор, – поспешно встрял Беднам, но все его попытки были бесполезны, – давайте поговорим об этом, только не во время игры...

Чарли коротким кивком дал понять Муру, что собирается и дальше продолжить свою провокацию, дабы отвлечь внимание от наследника. Детективу было неясно, с чего бы это вдруг его самый злейший враг решил ему внезапно помочь. Но сейчас было не до размышлений, и Мур обострил свое внимание, выжидая подходящей секунды.

– Вы, правда, управляете экономикой всей страны? Как же такое возможно? – восхищенно продолжил Фленсик, – в столь молодом возрасте добиться столь дивных высот! Вы потомственный аристократ?

– Я лучше, чем аристократ! Знать – это всего-навсего жалкий пережиток прошлого, который почему-то посмел вернуться к власти, – нагло ухмыляясь, заявил Оксфольт. Он с удовольствием наблюдал, как Максималь весь исходит злобой.

– Мы будущее этого жалкого мира, – тут же поддакнул Метью, которого тоже веселила разыгравшаяся драма.

– Завтра я изыму вашу лицензию, и ваша компания больше не сможет существовать! – завопил Амнес, стукнув со всей силой кулаком по столу, отчего карты взлетели в воздух. Бельти испуганно вздрогнул, Кристофер попытался что-то возразить, но Джес его опередил:

– У нас нет лицензии, так что и изымать нечего! – самодовольно заявил Оксфольт, будто это какое-то достижение.

– Ах вы, чертовы самозванцы! Вы имеете наглость, врываться сюда, в дом наследника, окруженного вплотную охотниками на ведьм, и оскорблять нас подобным образом!

– Слушай, Амнес, тебе бы успокоиться, раз на то пошло, – театрально кривлялся Джес, – мало ли, учитывая твою семейную склонность к суициду, тебе лучше перестать так волноваться.

В этот миг, сшибая на своем пути стол, Амнес налетел, словно змея, прямо на Джеса, и они вместе кубарем повалились на пол. Метью, не собираясь оставаться в стороне, набросился на Максималя, начав лупить его со страшной силой. А подоспевший Кристофер торопливо стал его оттаскивать. Прест в ужасе заметался, позабыв про Бельти. Фленсик же спокойно уселся на свой стул, допивая остатки вина в своем бокале, который он успел спасти. Он с нескрываемым интересом и усмешкой наблюдал за происходящим. Мур в этой суете, не медля, принялся за свое дело, к тому же времени у него было очень мало.

– Ваше высочество, вам лучше уйти отсюда, – учтиво обратился к перепуганному до смерти Бельти, Мур.

– Да, я пойду в библиотеку, там у меня есть свой уголок... – отозвался он.

– Я провожу вас, незачем вам это видеть, – любезно пролепетал Мур, пытаясь поскорее скрыться из поля зрения слуг и аристократов.

Они удалились из залы, слыша позади себя крики, угрозы и ругательства, а также топот обеспокоенных лакеев и гвардейцев.

3.

Библиотека оказалась огромным помещением с несколькими залами, стены которых были забиты самыми разными книгами. Посреди главной комнаты располагался огромный стол, по углам ютились бордовые мягкие кресла, в которых было очень удобно окунуться в мир любимого произведения. На шкафах стояли лестницы, чтобы с легкостью можно было забраться наверх за нужной книгой. Пол был устелен коврами, а подоконники забиты подушками. Довершали это все громадные люстры, которые поблескивали мелкими хрусталиками.

Принц, явно растерянный, опустился в одно из кресел, которое стояло возле огромного стола. Он уставился в одну точку, о чем-то размышляя. Мур же сел рядом на стул, гадая с чего бы ему начать разговор, чтобы еще больше не спугнуть и без того потерянного принца.

– Как вы себя чувствуете, ваше величество? – аккуратно произнес детектив, – вы не часто сталкиваетесь с подобными инцидентами?

– Это впервые, ведь раньше мы не имели привычку приглашать Джеса Оксфольта на игру. – Ответил Бельти каким-то отрешенным голосом. Выглядел он, словно в воду опущенный, и Муру оставалось только гадать, из-за чего именно так расстроился наследник.

– Мне очень жаль, что игра, которую вы ждали, так толком и не состоялась...

– Нет, нет, это мне стоит извиниться за доставленные неудобства... – Бельти завертел головой, – где ваш друг? Он разве не последовал за нами? А то ссора с господином Окфольтом может затянуться...

– Думаю, ему лучше остаться там... он очень хорош, когда нужно кого-то примирить, – соврал Мур, боясь, что наследник отправиться на поиски Фленсика.

– Ну, хорошо... – безразлично отозвался принц,

– Почему для вас так важна игра? У вас нет возможности общаться со сверстниками из-за ситуации с ведьмами?

Бельти скривив губы, неуверенно ответил:

– Да честно признаться и до того, как одна из моих служанок повесилась, здесь было так же пусто. Я ведь лицо этой страны, поэтому приходиться чем-то жертвовать.

– Я понимаю, – вздохнул Мур, цепляясь за слова наследника, – нашему императору тоже приходиться многим жертвовать, но ему легче – его с рождения готовили к этому. Не представляю, как вы справляетесь с такой ответственной ношей, которая обрушилась на вас столь внезапно.

Детективу показалось, что у Бельти загорелись глаза.

– Да, как вы точно сказали! Я родился на ферме, мне это, знаете, вообще не привычно!

– Поэтому вам была так близка тема о разведении овец? – внезапно понял Мур.

– Это тоже, хотя мы разводили коров, кур да гусей. У нас еле-еле хватало денег на содержание фермы, которая мне с отцом досталась от дедушки с бабушкой. – Бельти призадумался, видимо вспоминая свою прошлую жизнь, – отец подрабатывал в вечерней церковной школе, преподавал литературу. А я целый день работал на ферме... там так хорошо, вы бы знали! Только зеленые деревья, свежий воздух, зимой белоснежный снег, а голова ясная, мысли позитивные! Работаешь себе и так хорошо. Вечером придешь в дом без сил, но на сердце радостно и усталость такая приятная. Отец мне помогал, как мог, но у него сердце слабое было, и поэтому я ему не разрешал перетруждаться.

Мур замер, не смея пошевелиться. Он внимал каждому слову, надеясь, что откровения принца не прекратятся. Видно Бельти не с кем было поговорить о том, что так терзало его душу, отчего он был готов выложить абсолютно все малознакомому эльфлянскому мафиози.

– Но однажды к нам приехали без какого-либо предупреждения господа Максималь, Беднам и Кипринс. Они поведали, мол, им кто-то, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что на этой ферме живет юноша больно похожий на Холодного принца... – Бельти недовольно взглянул из-под своих белесых бровей, – я никогда не думал, что похожу на него хоть чем-то! Ведь он убивал ведьм! – наследник перешел на шепот, боясь, что кто-нибудь из коридора их услышит.

– Они лично пожаловали за вами? – искренне удивился Мур.

– Ну да, – пожал плечами принц.

– А кто был этот неизвестный, который напустил их на ваш след, вы так и не узнали?

– В том то и дело, что нет. И господа не знают – им много таких ложных записок приходило, но убедившись, что тут точно живу я, они сразу поспешили встретиться. Я за пределы нашей деревушки, никогда не выезжал – да и никто в округе не мог этого сделать. Ума не приложу, кто мог меня так подставить!

– Почему «подставить»? – еще больше удивился Мур, – наоборот, многие мечтали выдать себя за наследника, грезили занять ваше место... а вам это все не по душе?

– Я ведь никакой не наследник, – зашептал виновато Бельти, – я совершенно ничего не умею – ни колдовать, ни управлять страной! У меня и капли тех способностей нет, что были у Холодного принца! Ох, как я боюсь, что господа об этом прознают!

Мур посмотрел на парня недоверчивым взглядом. Он не мог поверить, что Бельти и правда думает, будто каждый в этом поместье считает его истинным наследником. Ему и правда невдомек, что никто с самого начала и не планировал подыскивать настоящего потомка Холодного принца. Какая наивность!

– А вы не думаете, что если они узнают правду, то просто вернут вас на ферму? Не станут же они вас мучить! – подыграл ему Мур, прекрасно понимая, что если бы и впрямь сложилась такая ситуация, аристократы убили бы Бельти, или же засунули в тюрьму Лунсанна с глаз подальше.

– А фермы больше нет, и мне даже некуда идти, если меня выгонят из поместья... – холодным тоном отозвался наследник.

– Как же ваш отец? – заранее зная ответ, спросил детектив.

– Он умер. – Просто ответил Бельти, – он с самого начала был против, чтобы меня забрали, а я не очень хорошо понимал, что происходит. Я обещался писать ему каждый день, но на мои письма он более не отвечал, хотя это совсем на него не похоже. А затем примерно через месяц мне сообщили, что он умер. Сердце, наверное, подвело...

– Мне очень жаль, – сказал Мур, хотя в его душу закрались сомнения, что отцу Бельти помогли так скоропостижно скончаться.

– Благодарю вас, – тяжело вздохнул принц, будто воздух был наполнен свинцом, – он из-за меня умер, я в этом уверен. Я был единственным его сыном, его семьей. Он обещал моей матушке беречь меня – она умерла, когда я был совсем маленький. Она была морионкой, поэтому я такой белый.

– Так вы все-таки наполовину эльфляндец?

– Да, хотя господин Максималь утверждает, что это сомнительно, раз я потомок Холодного принца, значит мои родители мне неродные. Вздор! – щеки Бельти порозовели от негодования, – я уверен, что их сын и ничей больше! Господа вечно решают за меня, что мне делать, что говорить, как себя вести! Но вот в этом я им не уступлю! Я только недавно узнал, что ферму они продали, не удосужившись мне даже сообщить об этом!

Мур сам того не ожидая проникся неким сочувствием к Бельти, ему и впрямь по-человечески стало жаль его. Ведь, по сути, этот юноша попался волей случая под руку цепким аристократам, которые схватились за него, как за последнюю соломинку, лишь бы удержаться при власти и не допустить волнений.

– У меня даже законопроект есть! – неожиданно после недолгого молчания выпалил Бельти. Затем он на цыпочках подкрался к одному из шкафов, будто за ним подсматривают, и достал с полки старую папку, на вид потрепанную и местами исцарапанную. Он также крадучись вернулся и любовно положил ее на стол, словно это было какое-то сокровище. – Мне здесь совсем нечего делать, скука жуткая! Даже поболтать не с кем, только и делаю, что хожу на всякие мероприятия и обеды, улыбаясь каждому. Поначалу со мной дружили двое аристократов моего возраста из семьи Кипринс, но после смерти отца они прекратили со мной всякое общение, даже переписку. А когда и вовсе нет никаких балов, я сутками тут сижу, не знаю чем себя занять. Вот и решился тайком составить свой свод законов о ведьмах. Для остальных делаю вид, что балуюсь стишками или читаю тут, в библиотеке.

На клочках исписанной бумаги было нацарапано с множеством ошибок корявым почерком перечень законов, состоящих из шести пунктов.

Свод Законов о Защите прав ведьм.

1. Ведьмы не должны подвергаться повешению/сожжению только из-за того, что они умеют колдовать.

2. Люди должны подружиться с ведьмами, потому что в книге «Существует ли мир до Холодного принца» Евгении Казановой ясно сказано, что ведьмы раньше дружелюбно относились к людям и помогали им. А если находилась какая-нибудь злая ведьма, которая пыталась навредить кому, ее судили самые сильные ковены самостоятельно.

3. Ведьм нельзя истреблять, ведь их колдовство должно цениться, как нечто необычное и индивидуальное.

4. Ведьм стоит судить лишь, когда те, действительно навредят кому-то, как и любого другого человека.

5. Ведьмы могут бороться с различной нечистью, и даже воскрешать людей. Так, (дата точно неизвестна) некая ведьма Анжела Савина воскресила из мертвых своего возлюбленного.

6. Также ведьмы способны ответить на многие вопросы человечества, на которые люди ищут ответ все свое существование.

– Почему вы так отчаянно хотите защитить ведьм? – спросил Мур, разглядывая запачканный чернилами лист бумаги.

– Но это же неправильно их убивать даже когда они ничего не сделали! Или травить их семьи! – глаза Бельти горели огоньком, он впервые раскрывал перед кем-то секрет, который грел его душу все эти дни. – Я считаю, что заслуги Холодного принца явно преувеличенны, да и вообще превозносить кого-то, творить себе подобие бога – сомнительное занятие. Я тут почитал некоторую литературу на этот счет и теперь немного разбираюсь во всей этой теме. – Тут наследник немного призадумался, – хотя, признаться в моей жизни произошло одно происшествие, которое бросает значительную тень на репутацию ведьм.

– Это вы о служанке, которая повесилась у вас в поместье? – затаил дыхание Лисц, стараясь подавить возникшее волнение.

– Да, я о Полианне Август, которая служила у меня... и была мне единственным здесь другом... она единственная, кто поддержал меня после смерти отца. – Бельти поджал губы, стараясь справиться со своими чувствами, – Полианна не была моей личной прислугой, поэтому видел я ее редко. Она убирала общие комнаты и выполняла поручения нашей экономки, и встретиться бы нам не пришлось, если бы не случайность. В одно утро ее прислали убрать мою комнату вместо моей горничной, потому что та приболела и отправилась к родным лечиться. Я в ту пору редко вылезал из постели раньше обеда, поэтому даже не обратил на нее никакого внимания, когда она вошла. И тут Полианна заговорила со мной, чего не позволяла ни одна из служанок. Спрашивала, как мое здоровье и настроение. Она была очень уверенной и смелой девушкой. Мне не особо хотелось с ней говорить, но я все же что-то отвечал ей. И тогда она начала показывать карточные фокусы, чтобы развеселить меня. Погадала мне на будущее, правда там выпала какая-то ерунда, якобы я получу подножку от друга. Еще она мне часто рассказывала всякие сказки и небылицы.

Бельти улыбнулся с какой-то нежностью и теплотой.

– И вам не запретили водить дружбу с прислугой?

– А никто об этом не знал, – таинственно сверкнул глазами принц, наслаждаясь проделанной шалостью, – в поместье, оказывается, есть куча тайных ходов и туннелей, о которых никто из аристократов не знает. А Полианна росла в этом доме, и в детстве об этих ходах ей поведала ее наставница, которая давно уже здесь не работает. Полианна приходила ко мне после отбоя, пробираясь по туннелю, который маскировала старая картина, и мы всю ночь до рассвета болтали обо всем на свете, играли в карты, она учила меня гадать самыми невероятными и причудливыми способами! Это было необыкновенное время! Потом она также возвращалась к себе, и никто ее не спрашивал, где она была, потому что служанки часто делают ночью мелкую работу – чистят обувь, серебро. Все думали, она работает по ночам!

– И отчего же она решилась прервать свою жизнь? – обеспокоенно спросил детектив.

– Ох, господин эльфляндец, если бы я только знал, – он поджал губы, сделавшись невероятно жалким. Его худые руки задрожали, а глаза заблестели, – накануне она пришла ко мне вся встревоженная и обеспокоенная, все твердила, что ведьмы охотиться за ней, что она в опасности и ей нужно срочно бежать! Через тайный проход она не могла пройти в мои покои днем, ибо вход в него находится в главной кухне. Я тут же сообразил отдать ей свой ключ от спальни, и пока я буду на следующий день на светском приеме, она запрется в моей комнате изнутри, просунет ключ под дверью в коридор, чтобы я мог его забрать, а сама сбежит по тайному ходу, который ведет прямиком на задний двор. Мы решили, что провернуть это днем будет очень легко, ведь ночью здесь полно охотников, которых к тому времени уже расставили везде, где только можно. А так она просто пройдет мимо них, сделав вид, что ей понадобилось в город. Как мы все обговорили и условились, Полианна вроде пришла в себя. На следующее утро я уехал на прием, а когда вернулся, мне сообщили, чтобы я не заходил в покои, потому что одна из служанок там повесилась... – голос Бельти задрожал, – я сразу понял, кто именно, ведь больше некому... я не понимаю, зачем же она это сделала?

Мур похлопал несчастного принца по плечу, стараясь передать ему свое сожаление о случившимся. Он даже позабыл, что персон вроде Бельти трогать запрещено.

– Но куда делся ключ? Я слышал, при ней его не обнаружили.

– Это-то и странно. Куда он запропастился? Может она сунула его под дверь, как мы и договаривались, а кто-то его подобрал? Но зачем, это ведь глупо... – он опустил голову, – незачем ей было так поступать со мной! Мы же были родственными душами, нам было так легко. Вот бывают же люди, с которыми тебе невероятно просто! К тому же, Полианна, как и я, была обычной, ей многого было не нужно. Она даже не зазнавалась, в отличие от другой прислуги, что работает горничной у самого наследника. Мне бы так хотелось жить на ферме, делать сыр с маслом, ухаживать за коровами...мы бы могли с ней там жить. Но если она так поступила, значит, ее что-то мучило?

– Скорее всего... я сочувствую вам, Бельти. Вы многое пережили за короткий промежуток времени, и это нелегко...вы не будете рассказывать об этом следствию?

– Нет, – твердо ответил наследник, – они меня и так уже замучили, вопросами вроде «откуда она взяла ключ» и все в таком духе. Нет смысла ворошить это, к тому же я так устал от полицейских...

Немного помолчав, принц неохотно произнес:

– Может, желаете взглянуть на мою ферму? У меня остались фотографии, – он вынул из кармашка папки со сводом законов о защите ведьм несколько посеревших карточек, на которых были запечатлены бескрайние леса, озеро, луга, загоны с утятами и жующие коровы. Но самое удивительное – ни на одной из фотографий не было ни Бельти, ни его отца. – Вы можете туда съездить как-нибудь, если хотите. Саму ферму снесут, ее уже готовят к этому, а вот деревня в вашем полном распоряжении. Там приятно провести любое время года. Можно остановиться в трактире «Старый лесник», там подают вкусную еду. Я был в деревне последний раз на похоронах отца, и то, мне разрешили подойти к могиле, когда уже стемнело, тайком, чтобы меня не атаковали журналисты. Не знаю, когда я там снова окажусь...

Не успел Мур ничего ответить, как в библиотеку ворвался Прест, гневно распахивая огромные двери. За ним семенили встревоженные лакеи.

– Куда вы подевались! – закричал он истерично, на что Бельти обреченно вздохнул, – почему не предупредили меня, что уйдете! А, и вы тут!

Прест удостоил Мура укоризненным взглядом, будто детектив похитил принца и держал его в плену несколько лет.

– Ваш друг нечаянно уронил вазу на голову господину Максималю, прервав их драку с господином Оксфольтом, из-за чего первый погнался за вашим другом по всему поместью! Какой кошмар! – причитал Прест, пока они возвращались в бильярдную.

Мур про себя посмеивался – так вот как Чарли удалось удерживать столь долго внимание всех аристократов. Видимо он постоянно что-то вытворял, пытаясь вывести их из себя.

Когда они вошли в комнату, недовольный Амнес что-то горячо доказывал Фленсику, пока медсестра ему обрабатывала раны. Журналист же, облокотившись одним локтем на спинку стула, целый и невредимый обреченно смотрел на своего собеседника. В противоположной стороне комнаты Кристофер заигрывал с другой медсестрой, и хотя на нем не было заметно повреждений, он все равно прибеднялся, явно давая понять как ему плохо. Появившийся вновь Антуан важно расхаживал по комнате, Риста с Оксфольтом и след простыл. Видимо после неудачных разборок два прохиндея покинули поместье.

Мур уселся рядом с Чарли, и, почуяв на себе неприятный взгляд Антуана, поежился.

– Ну как? – самодовольно шепнул Фленсик, пока Амнес отвлекся, ругая медсестру.

– Порядок, а тут-то что было? Я слышал, ты этому вазой по голове зарядил.

– Да что я только не делал исподтишка, – усмехнулся журналист.

– Да, ты это умеешь.

Бельти сел около камина и уставился в огонь потухшими глазами. Его лицо уже не казалось Лисцу столь наивным и глупым, как в начале вечера.

– Мы просим прощения за этот инцидент! – заговорил Амнес, прогоняя медсестру, – мы приглашаем вас на бал в следующую пятницу. Приходите со своими дамами, или лучше одни – познакомитесь с моей старшей сестрой. Также мы хотим вас видеть на званых ужинах в среду и в четверг. Кристофер!

Он так громко рявкнул имя Беднама, что аж погрузившийся в свои мысли Бельти, в самом дальнем конце комнаты подпрыгнул от неожиданности. Кристофер закатил глаза, явно не желавший покидать предмет своего нового увлечения и, проведя рукой по талии медсестры, он что-то шепнул ей и нехотя подошел к ним.

– Что? – недовольно спросил он.

– Нам нужно проводить гостей, если вы не хотите остаться? У нас полно свободных комнат в поместье, – Максималь был столь искусственно вежлив, что Мура невольно затошнило. Фленсик же вообще, после возвращения детектива, не переставал смотреть на каждого из присутствующих господ, как на полных идиотов.

– Нет, благодарим, не хочется вас стеснять, тем более наши камердинеры ждут нас, – вежливо отказал Мур, чувствуя, что еще чуть-чуть и весь его грим окончательно слезет.

– Да, нам и, правда, пора, – поспешно согласился Фленсик. Ему, как и Лисцу, хотелось поскорее убраться отсюда.

Когда они распрощались, садясь в королевский мобиль, любезно одолженный им нерадивыми хозяевами, Мур, убедившись, что водитель закрыл шторку, тихонько спросил:

– Послушай, Чарли, почему ты помогал мне? Отвлекал Максималя, чтобы я смог подольше поговорить с наследником, хотя мог этого и не делать? Не в твоем это стиле.

– И это единственное, что тебя интересует, учитывая тот разговор с Антуаном? – снисходительно усмехнулся журналист, – просто я подумал, чтобы узнать все о Стейси, о других девушках тоже стоит все выяснить, иначе до правды не доберемся. Да и Эрика, попросила меня помочь тебе, в случае чего. Не мог же я отказать этой рыжей.

Фленсик уставился в окно, чтобы не смотреть на Мура. Он терпеть не мог признавать свою неправоту.

– Э, спасибо, – ошарашено сказал детектив.

– Только потом расскажешь, что тебе удалось выяснить, – на мгновение он замолчал, о чем-то задумавшись, а затем спросил, – ты же в нечисти немного разбираешься?

– Ну, вроде бы.

– Как думаешь, кто такой этот Антуан? – Чарли, наконец, взглянул на него, – демон?

– Точно не демон. Спрошу у Эрики, может она знает.

– Кстати, на бал я иду с рыжей, чур, она моя. Потому что знакомиться с сестрицей Максималя, которую он намерен нам сосватать, я не хочу! – Фленсик самодовольно ухмыльнулся, обретя свой прежний облик.

– Но... – только и успел возразить Мур, – ладно... а мне тогда с кем идти?

– У нас в газете как раз проходит конкурс «Мисс скандалистка этой осени», выбери себе под стать, – съязвил журналист.

– Я не читаю твою газету, – угрюмо заявил Мур.

– Конечно, не читает он, – закатил глаза Фленсик, – где же ты тогда узнал о самоубийствах и о ведьмах, которые все это устроили? Только я развиваю тему о вернувшихся ведьмах и всем журналистам это известно, иначе, если они станут писать об этом, я их уничтожу.

И тут Мура, как громом поразило – а ведь он прав! Лео в то утро, когда собирался от него уходить, принес ему, как обычно газеты из почтового ящика, те, которые детектив выписывает. От газеты, где работает Фленсик, Лисц отписался уже давно, как только начался скандал с его участием. Выходит, кто-то специально подбросил ему именно тот номер, в котором на первой полосе сообщается о самоубийствах девушек...кто-то, кто рассчитывал, что Мур заинтересуется этим... Настоящий наследник?

– Этот Максималь и ничтожество, конечно, – продолжил Фленсик вполголоса, глядя в окно, – нет, ты можешь не любить собственную сестру и так далее, но дружить с ее женихом, который на твоих же глазах флиртует с каждой девушкой! И это учесть, что с ее смерти и месяца не прошло! Если бы с моей Никки так, убил бы. В общем, не любил он сестрицу, это явно.

Мур не особо слушал выводы, сделанные Фленсиком, потому что его мозг лихорадочно обдумывал новую мысль, которая почему-то не пришла ему раньше.

4.

Все следующее утро Эрика с Муром проторчали в городской библиотеке в надежде отыскать хоть какую-нибудь любопытную информацию о Холодном принце. Но кроме как бесчисленных восхвалений принца и перечней его заслуг, они ничего не обнаружили, как бы ни старались. Мур быстро заскучал, уткнувшись носом в одну из книг, что на него было не похоже. Он делал усердный вид, что читает, когда сам засыпал на ходу.

– Так прямо и сказал, кто, когда умер? – вновь спросила Эрика, подыскивая книгу по истории за прошлый век.

– Да, а еще мне стало как-то не по себе, как будто я находился в каком-то жутком кошмаре и не мог из него выбраться, понимаешь? Этот Антуан просто жуткий тип! Сказал еще, что Чарли умрет от алкоголизма, что не удивительно, – лениво отозвался Мур, стараясь казаться невероятно бодрым.

– То есть, ему хорошо известно, что произошло с родными Чарли, но это можно и так узнать, тем более точную смерть его отца он так и не назвал. А то, что случиться в будущем можно и выдумать, мы же это не сможем проверить...

– Только если подождать несколько десятилетий, – съязвил Мур, – так ты не знаешь, кем он, может быть?

– А ты уверен, что Антуан не дурачит тебя? Может ты пил что-то перед игрой, и он незаметно тебе подсыпал психотропных? – Эрика наклонилась к Муру, – Фленсику же не было так жутко, как тебе...

Лисц нахмурился, посмотрев на девушку с недоверием.

– Ты все клонишь, что Антуан может быть наследником? Нет, с этим парнем что-то не то! Он не демон, и не вампир, но точно связан с черной магией! И он не наследник, пойми!

– Откуда тебе знать?! – не выдержала Эрика.

– Я знаю и все! Это не он! Антуан не стал бы играть в те игры, в которые меня втянул настоящий наследник. – Детектив сердито переворачивал странницы какой-то выцветшей пыльной книги с таким рвением, что казалось, она сейчас рассыплется в его руках. – И вообще, Фленсику не было так страшно, только потому, что у него сильная энергетика или что-то в этом роде, зато я более удачлив!

Мур насупился, он был явно уязвлен.

– Это Антуан тебе сказал?

– Да, – Мур отбросил струю книгу в сторону.

Эрика села рядом на стул и тяжело вздохнула, о чем-то задумавшись. Лицо ее лишилось привычного кокетливого румянца, став более бледным. Парень мельком взглянул на нее, пытаясь понять, о чем она так обеспокоенно думает. Будто ведьма вновь знает что-то неведомое ему.

– О чем ты так задумалась? – спросил он.

– О наследнике, – соврала Эрика, и детектив это прекрасно понял. Но он был рад переменить тему.

– Вот меня тоже больше беспокоит наследник! – Мур радостно раскрыл новую книгу, пролистывая ее не глядя, как предыдущую, – получается, это он подбросил мне газету, чтобы втянуть в эту жуткую историю! Он все с самого начала подстроил, а я все это время плясал под его дудку! Отвратительно!

– Ну а чего ты хотел? Мы давно выяснили, что ты ему нужен в расследовании, чтобы разделаться со мной.

– Все равно это крайне неприятно, – пробубнил Мур недовольно.

– С тобой вчера столько всего произошло! – закатила глаза девушка, – ты узнал историю подставного наследника, пообщался с ним, узнал о Полианне и о том, что ее тоже преследовала ведьма! Получил возможность понаблюдать за женихом и братом Алисы, убедился, что их отношения с Оксфольтом кошмарные. Встретился с Антуаном, понял, что он не так прост, как казался! И все, о чем ты можешь думать это газета, которую подбросил наследник?

Эрика была явно возмущенна до глубины души.

– И что? – вяло отозвался парень, – нам будто что-то дает это сомнительное приключение.

– Ты должен быть рад, что в присутствии стольких знакомых тебе людей на одну комнату, тебя никто не разоблачил! Ты получил возможность наведаться туда еще три раза и разведать обстановку более тщательно! Можно залезть в библиотеку и поискать информацию о Холодном принце, потому что там наверняка будет что-то путное. Можно переброситься парой слов с прислугой, или прокрасться на место преступления – думаю, вряд ли в этой комнате теперь ночует Бельти.

Мур посмотрел на девушку равнодушным взглядом:

– Да не хочу я туда возвращаться, – протянул парень, распластавшись на столе, – тем более нужно быть с парой, а мне не с кем идти.

– Я могу пойти с тобой! Хотя, конечно, трудно будет незаметно проскользнуть мимо охотников, но ради дела стоит попытаться! – прикинула она, – к тому же, если придешь без пары, придется отбивать от назойливых дамочек, а если брать кого-то со стороны, то замучаешься объяснять ей, почему нужно маскироваться!

Мур притих лихорадочно размышляя. Если сейчас договориться с Эрикой, то Фленсик по нерасторопности своей останется в дураках, и ему придется в одиночестве тащиться на ужин. Это мысль даже придала Лисцу сил и явно забавляла его.

– Чего ты ухмыляешься? – уставилась на него Эрика.

– Конечно, мы пойдем вместе, – вывернулся он, – я просто беспокоился об охотниках. Но если их можно обойти, то я буду рад сопровождать тебя.

– Отлично, только у меня чувство, будто ты что-то мне не договариваешь, – властным тоном надавила девушка.

– Да с чего ты взяла? – опешил Мур.

– Да у тебя на лице все написано.

– Хочу и не договариваю! Ты мне и половину не говоришь от того что знаешь!

– Чего, например?

– Да того! Ты вот откуда знала, что на игре будет Антуан? Знала же ведь! – закипал Мур, повышая голос.

– Не понимаю о чем ты, – тихо произнесла Эрика, при этом таинственно улыбаясь.

– Ну конечно! – театрально произнес он, – подведем итоги, в таком случае. Шесть девушек повесились, на первый взгляд их ничего не связывает, но у Алисы, Стейси, Эмили и Антони была какая-то маниакальная мания к лунным камням, которые по поверью защищают от ведьм, потому что являются символом Холодного принца. Также Полианна, Стейси, Эмили и Антони похоже опасались ведьм, судя по запискам, угрозам и их поведению. Еще Стейси угрожал Антуан, человек ли он или нет, не ясно. Но предельно ясно, что кто-то заколдовал Леонеса Альнонси и родителей Эмили, еще и сыровара возможно, а Стефана Ольса свели с ума, по видимости он утаивал что-то важное, но теперь мы этого не узнаем. Тот, кто прикончил Полианну забрал зачем-то ключ от двери, хотя это было без надобности, потому что этим жестом этот кто-то только подтвердил, что девушки вешаются не сами. И тут вот еще что непонятно, вешают их насильно, непосредственно присутствуя в минуту их смерти, или же доводят их на расстоянии. Наверное, все же первый вариант, иначе ему не стоило приходить к Полианне и забирать ключ, чтобы обратно красться по тайному ходу. Есть еще Элизабет Чейз, которая следила за мной и навела зачем-то на ложный след, и я считаю, что она ведьма, хотя ты мне и не веришь. Джес Оксфольт, который носит в нагрудном кармане розмарин, защищающий от влияния ведьм, похоже не любил Антони и возможно желал ей смерти, но не он один такой нарядный. Ведь Амнес Максималь и Кристофер Беднам особо Алису тоже не жаловали. А еще у Антони есть какая-то тайна, которую покрывает от нас Май, пока что непонятно зачем. Еще несчастного Мая топила какая-то неведомая сила в ванной, также по неизвестным причинам. Что самое грандиозное и скверное, что кто-то наслал на нас вампира, чтобы тот нас прибил, и это может повториться, ведь задачу-то свою он не выполнил. Но послал его не настоящий наследник, который где-то прячется, играя со мной в игры, потому что вряд ли бы хотел меня убить. Он же втянул меня во все это, подбросил газету, навел на след Фленсика, чтобы я был в курсе о его любовных похождениях, ранил меня, чтобы ты признала свою сущность, залез к Антони подменить дневник, и все это для того, чтобы подставить тебя. Он знал, где и во сколько ты будешь находиться, чтобы телеграфировать из нужного места, он прекрасно владеет твоим почерком. И в довершении, есть ты, которая знать не знает никакого подлинного наследника, но при этом он хочет тебя подставить, повесить на тебя все эти убийства, чтобы тебя саму повесили! И при этом я понятия до сих пор не имею, кто такая ведьма-воровка и что она делает! А ты ничего не хочешь мне говорить, верно, зачем? Ах, да, чуть не забыл, что, со дня на день может опять кто-нибудь повеситься, ведь прошло достаточно для этого времени! И все это не имеет никакого смысла, потому что в этой проклятой библиотеке ни черта нет! На кой черт иметь книги по истории, если ничего из этого не является правдой!

Библиотекарь недовольно покосилась в их сторону, хотя Мур старался не кричать, но жуткое возбуждение не давало ему владеть своими эмоциями.

– Я не собираюсь посвящать тебя в свои ведьминские секреты! – зашипела Эрика, ее лицо вновь исказилось до неузнаваемости, – во-первых, в твою голову в любой момент может проникнуть ведьма, которая погубила всех этих девушек, ведь мы понятия не имеем, что она умеет! А я не хочу, чтобы она узнала все мои тайны! Во-вторых, насчет наследника я тебе уже сто раз говорила, я без понятия кто это может быть!

Мур смотрел на нее злобным колючим взглядом, словно решил прожечь в девушке дыру силой мысли.

– Вот что, – сказал он, вставая, – я устал и иду домой. Из меня все соки выпила эта неделя! Мне надоело расследовать какой-то бред! Может они сами разберутся в этом, меня все равно никто не просил в это лезть!

– Чего? – скорчив рожицу, спросила Эрика, все еще шепча.

– Того, не хочу, ясно? Никому в этом мире не нужна правда, почему я должен ради этого так убиваться? – Мур небрежно захлопнул книгу и в воздух, кружась, поднялся слой пыли.

– Я думала, ты это делаешь не ради кого-то, а потому что это твое призвание! Ты делаешь это по зову сердца, и еще я тебя наняла! – Эрика встала, воинственно облокотившись на стол.

– Да мне плевать! – театрально закатил глаза детектив, – найми кого получше!

Он пошел прочь вдоль скромных рядов пыльных шкафов, покосившихся от старости, а Эрике лишь и оставалось смотреть ему вслед, не находя слов.

– Что вы тут себе позволяете?! – вылетела из-за ближайшего стеллажа библиотекарь ужасно возмущенная данным поведением.

Эрика одарила ее взглядом снисхождения и, щелкнув пальцами, заставила несчастную женщину уйти от нее прочь.

5.

Мур зашел в комнату своей обшарпанной квартиры. Вокруг царил полумрак из пыли и духоты, будто здесь не жили уже давно. День склонялся к ночи, фонарь за окном слабо освещал жалкую часть узкой улицы. В голове пульсировала необоснованная злость, и Мур сделал над собой усилие, чтобы успокоиться, а затем поужинать, принять душ и наконец-то лечь в мягкую постель. Он впервые решил не думать о расследовании, ведь когда твои мысли загружены одним и тем же день и ночь – это утомляет. Еще чуть-чуть и он сойдет с ума с этими самоубийствами и наследниками, которых развелось больше, чем того требовалось. Он уставился в потолок, который был почти не виден из-за тьмы, что поглотила комнату, как только Мур плотно занавесил окна портьерами, доставшимися ему от предыдущих хозяев, как и все в этой квартире.

«Вот и хорошо» – подумал Лисц, ведь когда так темно, что ты не можешь разглядеть даже очертания собственного тела, то начинает казаться, что ты и вовсе растворился, став частью этой тьмы, и тебя словно не существует. Этого чувства как раз ему сейчас и не хватало. Тишина резала слух, и Мур продолжал пялиться в пространство, не в состоянии успокоиться и заснуть. Все плыло перед глазами, выписывая какие-то фигуры в темноте.

Парень зажмурился и фигуры стали четче и ярче, словно врезаясь в его подсознание. Он проваливался в тревожный сон, что поглощал его, как огромное чудовище, которое проглатывает свою добычу, не оставляя и крошки. Все таяло вокруг, и тело Мура становилось невесомым, будто оно исчезло навсегда.

Кто-то шептал ему что-то невнятное на ухо и чем дальше Мур летел в страну сновидений, тем четче становился искаженный мерзкий, слизкий голос:

– Скажи, Мур Лисц, какого это превратиться в ничто?

– Скажи, Мур Лисц, какого это стать пылью, грязью, к которой тошно притронуться?

– Мур Лисц, убирайся, ты нам больше не нужен.

Мур бежал вдоль пустынного пляжа, очертания которого размывала вода, приходившая волнами к берегу. Он наткнулся на свою подругу из академии, она когда-то училась с ним на одном курсе. Она улыбнулась, но глаз ее не было видно, они были размыты, словно и до них добралась вода из реки. Он хотел бежать, потому что ему нужно было достичь какой-то важной, неведомой цели, но он никак не мог ее догнать. Однокурсница указала ему вглубь, и он почему-то пошел. Она что-то говорила ему вслед, но Мур не разобрал ни слова. Вода казалась прозрачной, будто ее и вовсе не было. Солнце обжигало пустынный берег, но детектив ощущал некий холод, который сковывал его тело. Вдруг он на что-то наступил, и раздался неприятный хруст. Мур в ужасе опустил голову, чтобы посмотреть, что ему попало под ноги, и увидел – весь берег был усыпан оторванными человеческими руками и ногами.

Он задыхался, грудь жгло и хотелось выбраться отсюда поскорее, но казалось ему никуда не сбежать. И вот опять – его дело с демонами и он должен собрать всех товарищей, чтобы завершить работу. Но пространство будто рассыпается, словно песок, утекает из его рук.

Мур оказался в лесу. Огромные высокие черные деревья, а между ними фиолетовое свечение, словно закат окрасился в непривычный цвет. Он остановился, переводя дух, уставившись в одно из деревьев. Мур почувствовал, если долго всматриваться в этот черный пугающий силуэт, то становиться как-то совсем жутко, не по себе.

Он огляделся, и понял, что на каждом дереве, на ветвях, висят самоубийцы. Ими был усеян весь лес, которому не было видно ни конца, ни края. Непроглядное небо тяжело опустилось над ним и макушки деревьев протыкали мрачные облака. Все повешенные оказались девушками, обреченно свисающими, словно неживые бездушные куклы.

Они, как одна, повернули голову и устремили взоры пустых глаз прямо на детектива. В ближайших из них Мур узнал шесть хорошо ему знакомых девушек. До него донесся шепот:

– Еще будет много таких, много таких, это все из-за тебя. Ты единственный все понял, но ничего не сделал.

– Ничего не сделал.

– Все из-за тебя.

Мур принялся бежать, как его схватила за руку одна из повешенных девушек, в которой едва узнавалась Антони Мармальд.

– Мур Лисц, ты был тем, на кого ровнялся каждый – и младший, и старший. И преподаватели молились на тебя, словно на божество, ведь ты был их надеждой, – она сильно вцепилась своими белесыми пальцами в локоть Мура, отчего ему стало нестерпимо больно. Его затошнило от неприятного запаха гниения, который царил тут повсюду.

– Ты так умен, хитер, твоя интуиция никогда не подводила, и удача, что сопутствует тебе, дает небывалое преимущество, – заговорила девушка, вцепляясь во вторую руку Мура. Кажется, это была Альта Склер, но детектив не был уверен, потому что ее глаза залило кровью. – Ты был всеобщим любимчиком, держался всегда достойно и гордо. Тебе пророчили блестящее будущее, славу, великолепие, и что с тобой стало?

– Что с тобой стряслось? Как так вышло? – заверещала жутким голосом Эмили Эннисон, вцепляясь Муру в горло, и он не сопротивлялся – он знал все это лучше них, и в голове пульсировала мысль: «Он погибнет тут сегодня. И хорошо». Эмили продолжала, неистово шепча, ее лицо уже частично поддалось гниению, – как ты посмел стать всеобщим посмешищем? Чарли Фленсик, некогда твой друг, вытер об тебя ноги и ты с ним даже ничего не сделал!

– А что бы ты с ним сделала, Эмили? – спросила Полианна Август, перебирая карты, на каждой из которых были нарисованы портреты Холодного принца.

– Я бы убила его! – взвизгнула Эмили, душа Мура.

– Что же ты этого не сделал? – стальным тоном произнесла Полианна, обращаясь к детективу, – тебе выпал шанс уничтожить его карьеру, а ты повел себя, как тряпка. Полагаешь, он думал о твоих чувствах, когда натравливал на тебя весь город?

– Где твои друзья? – раздался жуткий голос из-за спины Полианны. Там, словно тень выросла Алиса Максималь. Она схватила Мура за волосы, оттаскивая от Эмили, – твои обожаемые друзья предали тебя, при первой же возможности. Как думаешь, ждали они такого шанса?

Мур видел в ее ужасающих глазах тени своего прошлого, где он беспечно проводил свободное время со своими друзьями из академии.

– Конечно, ждали! – поддакнула Эмили, - людишки завистливые существа! Они только и делают, что сгорают от ненависти и зависти! А ты же не такой, правда?

Эмили наклонилась к нему совсем близко, приблизившись к его губам, и он чуял ее дыхание.

– Сколько насмешек и унижений приходиться тебе терпеть ото всех! – позади Альта наклонила Мура к себе, и он теперь видел ее жуткое лицо кверху ногами, – но мы с тобой знаем, что ты лучше их всех.

Ее шепот эхом проносился по всему лесу, свистом разрезая фиолетовое свечение. Кто-то с силой оттащил Эмили от него, так что та завизжала, пронзая своим криком душный воздух. Перед ним возникло лицо Стейси, которая была невероятно красива, даже в этом жутком месте с побелевшим лицом.

– Но ты не спас нас, Мур Лисц, – ее голос отличался, он мягко лился, лаская уши, – как не спасешь и остальных.

Она пронизывала детектива взглядом, отчего у него совсем пересохло во рту, и в легких кончился весь воздух.

– Ты так умен, и так талантлив, что я готова преклониться перед тобой, – она приблизилась к нему совсем вплотную, и ему хотелось отдаться ей, забыв обо всем. Стейси продолжала смотреть на него, поглаживая по щеке, – все, кто издевался, должны заплатить за это, так? Потому что ты такой единственный, Мур Лисц, а они жалкое отребье.

Вдруг Стейси стала какой-то жуткой: ее лицо исказилось в демонической усмешке, и она заговорила загробным голосом, от которого у парня пробежал холодок по коже, но ему не хотелось сбегать.

– Прекрати это, прекрати гоняться за наследником, мертвых не вернешь, смерть придет за всеми нами, – она зашептала, – прекрати и ты получишь, чего желаешь. Того, что отвергаешь и не хочешь признавать. Наследник отплатит тебе сполна.

Она вновь обрела прежний облик, от которого у детектива замирало сердце. Ее губы приблизились к его губам, и Стейси поцеловала его так, что Мур ни на секунду не сомневался – это происходит наяву. Он тонул, руки самоубийц тянули его словно на дно какого-то озера, его тащили, и он не сопротивлялся. Он лишь ощущал этот поцелуй, который не хотел прекращать.

Жгучая мысль, о том, что он возжелал возлюбленную бывшего друга, и нынешнего врага, которая была уже мертва, ничуть не смущала его. Он насмехался над собственными сомнениями, отгоняя их. Где-то внутри его съедало подозрение, что это наследник проникает в его голову, но Мур просто посчитал, что такого не может быть.

Он проснулся и тупо смотрел в потолок, пытаясь в долю секунды вспомнить, кто он такой и где он находиться. И, кажется, эти секунды длились вечность. Мур рассматривал комнату в полумраке, и понял, что с каждым мгновением ему все труднее вспомнить свой сон, который ускользал из его головы, как бы мысленно он не старался за него зацепиться.

Детектив сел на кровати, прикинув, сколько сейчас времени. Он открыл портьеры и в глаза ему ударил утренний свет серого небосвода. Щеки его были влажными, и он понял, что во сне плакал. Парень отогнал неприятные и постыдные мысли и осмотрелся.

Квартира выглядела, как обычно, дыша пылью и духотой. Его мучило какое-то странное чувство, что он забыл что-то важное. В глаза ему бросился старенький календарь, висевший на стене, и он понял, что сегодня воскресенье, и Лео просил зайти детектива в церковь проведать его матушку.

6.

После долгих сборов, Мур Лисц, наконец, вышел из дома. И то ли такие тщательные приготовления были из-за его растерянности после тревожного сна, то ли парень оттягивал момент посещения церкви. Ему совершенно не хотелось туда тащиться, но он уже пообещал Лео. Поэтому Мур решил появиться там ненадолго, а затем при первом же удобном случае незаметно улизнуть.

Снег валил огромными хлопьями, и от этого стало невероятно светло, хотя небо и сохраняло свою прежнюю бледную серость. День слепил глаза, и по узкой дорожке, припорошенной снегом, Мур добрался до скрипучей калитки церкви.

Парень, смахивая с зимнего пальто мокрый снег, незаметно пролез внутрь, стараясь не привлекать особого внимания. В первом ряду он заметил ее. Она сидела, сложив руки на груди, и слушала, как хор детей растерянных и большеглазых поет тоненькими голосами церковный гимн.

Женщина была молода, потому что родила Лео довольно-таки рано, хотя Мур никогда об этом не спрашивал. Он вообще старался ни о чем ее не спрашивать. Одета она была очень модно и аккуратно, ее каштановые волосы кокетливо лежали на плечах. Не успел детектив сесть на задний ряд, как женщина обернулась, словно почувствовав его присутствие, и ее большие карие глаза загорелись каким-то пугающим блеском. Лисц неуклюже помахал ей, не зная, куда ему деться.

Хор детей принялся петь еще одну песню, и Муру совсем стало неуютно. Мать Лео, не выдержав, быстрым шагом направилась прямо к нему, и он, то ли от неожиданности, то ли от страха поскорее уселся на лавочку. Она тут же опустилась рядом с ним.

– Здравствуйте, Патриция! – нервно улыбаясь, прошептал Мур. Он невольно отметил, что выход с ближайшего края теперь для него закрыт. – Я как раз зашел к вам, как и просил Лео...

– Привет, дорогуша, – прошептала она, хищно улыбаясь, отчего глаза детектива забегали.

– Вы хотели меня видеть? Что-то случилось или же вы просто соскучились...? – таким же нервным тоном осведомился Мур.

– Ты что же, глупышка, боишься меня? – спросила Патриция.

– Нет, с чего вы взяли... – быстро ответил Мур, стараясь придать своему лицу непринужденный вид.

Патриция присела поближе и шепотом продолжила:

– Поначалу мне и правда хотелось увидеть тебя без особой на то причины, но прошла целая неделя и ты начал новое расследование...

– Да, так и есть... – постарался незаметно отсесть Мур, чтобы сохранить свое личное пространство.

– Я прочитала статью о тех девушках-самоубийцах, – не обращая внимания на его слова, продолжила Патриция, – и вспомнила кое-что интересное. Тебе я думаю обязательно пригодиться такая информация.

– Э, так что же вы вспомнили? – вздохнул Мур, нервно заерзав на лавке.

– Я не могу рассказать тебе прямо здесь, – пролепетала Патриция, сделав наигранно невинный вид, подсаживаясь ближе, – тем более, своим перешептыванием мы мешаем другим.

– Но тут все равно почти никого нет, – неуверенно произнес Мур, озираясь по сторонам и одновременно пытаясь отодвинуться от своей собеседницы. Церковь и впрямь была почти пуста.

– Как это нет, а как же Аглая? – и она одной рукой резко усадила парня обратно.

– Аглая? Какая Аглая? – недоумевал Мур, явно теряя нить повествования.

Но тут грузная женщина, напоминающая тролля, встала со второго ряда и направилась к ним, словно кто-то ее подозвал. По ее грозному лицу можно было сделать вывод, что идет она как минимум убить их. Причем жестоко и беспощадно. Мур же подумал, что уж лучше пусть его прикончат сию минуту, чем он будет и дальше присутствовать при этом разговоре.

– Пошли вон! – прогрохотала Аглая своим басом и поспешно вернулась на место. Дети прекратили петь, и теперь стояли перепуганные до смерти с белыми лицами. Аккомпаниатор – худой и нервный мужчина с залысиной, подскочив на месте, тут же подбежал к Аглае и стал истерически пищать на нее, хотя той были его крики до лампочки.

– Вы специально подговорили Аглаю, чтобы она нас выгнала? – неуверенно спросил Мур, с опаской поглядывая на жуткую женщину.

– Глупышка, ну ты и выдумщик! – кокетливо засмеялась Патриция и за руку потащила Мура на улицу. Он не знал, где безопаснее – в церкви с Аглаей или же наедине с Патрицей.

Они вышли на морозный воздух, и Лисц облегченно выдохнул – время делать ноги. Он прекрасно знал, что Патриция и не собирается сообщать ему что-то касательно расследования, ведь ей попросту нечего сообщать. Детектив обернулся, чтобы сказать о том, как ему срочно требуется допросить бродягу Лью, как тут же наткнулся на Патрицию, которая стояла неприлично близко к нему, вновь нарушая границы его личного пространства.

– Послушайте, Патриция, э...мне надо идти, – замямлил Мур, пятясь назад и врезаясь спиной в фонарный столб, – дел ужас сколько...так что... вот.

– А ты думал, я сразу тебе все расскажу да, покажу? – опять напирала она.

– Показывать точно не стоит, – подметил Мур, но она будто его и не слышала.

– Информацию нужно заслужить, видишь ли, мне в последнее время так одиноко, столько свалилось на мои хрупкие плачи, даже поговорить не с кем, – залепетала Патриция жалобным голоском вплотную прижавшись к Муру.

– Я знал информатора, который плохо кончил, – Мур встал на носочки, пытаясь выкарабкаться из щекотливого положения, в которое эта женщина ставила его далеко не в первый раз. Вокруг не было ни души, будто все люди вымерли в этом чертовом пригороде детективу назло. – Не томите, говорите скорее, а то я больше не выдержу.

– Ну ладно, ты такой душечка! – кокетливо рассмеялась Патриция, находя Мура забавным, – только за это, тебе нужно будет прийти во вторник ко мне на спектакль, а после заглянуть за кулисы. Пообещай.

– С удовольствием! – согласился на радостях детектив, и Патриция перестала его впечатывать в столб.

– Год назад, где-то в ноябре-декабре, число точное сказать не могу, я забежала в церковь поговорить о предстоящем спектакле, который мы собирались ставить на Рождество, – она оглянулась проверить, нет ли кого, и продолжила, – я вошла через служебный вход и увидела, что в церкви проходит чье-то, на вид, очень скромное венчание. Я бы и внимания не обратила, если бы в невесте не узнала восходящую приму-балерину Антони Мармальд. Я хорошо ее знала, мы часто пересекались на балах, пока она не стала важной птицей.

– И с кем она венчалась? – спросил Лисц, заранее предполагая ответ.

– С этим отвратительным мальчишкой Джесом Оксфольтом! – она закатила глаза, театрально показывая свое пренебрежение, – оказывается, церковь закрыли от посторонних глаз на время церемонии. Но так как я непосредственно участвую в жизни церкви, мне можно было зайти.

– Кто был с ними еще?

– Свидетели, естественно – этот его дружок, противный адвокатишка, и миленькая девушка маленького росточка.

– Блондинка?

– Да, – ответила Патриция, поджав губы, – а ты что любишь блондинок?

– Нет, я больше по рыжим, – отмахнулся Мур, – это все?

– А тебе мало? Этого никто больше не знает! Очень ценная информация, любой журналист душу бы продал за такую новость!

– Спасибо вам, дорогая Патриция, но я, правда, должен бежать, – заулыбался Мур, выкарабкиваясь из пут. От вампира ему не так хотелось сбежать, как от этой женщины.

– Куда же ты пойдешь, дорогуша? – ее глаза заблестели хищным огоньком, и она приподняла брови так, словно уже было все решено.

Но к своему спасению Лисц завидел вдалеке знакомый силуэт, и надежда вперемешку с радостью затеплилась у него в груди.

– Эрика! – бросился парень к ней со всех ног, крича так, будто не видел ее сто лет. Патриция в гордом недоумении, сохраняя при этом достоинство, последовала за ним.

– Эрика! – подбежал к ней Мур, запыхавшись. Девушка была немного удивлена столь бурной реакцией на ее появление. Щеки ее приятно порозовели от легкого мороза, – я так рад тебя видеть!

Он вцепился ей в плечи, будто боялся, что она исчезнет.

– Что-то вчера ты пел совсем другие песни, – сердито посмотрела она из-под нахмуренных бровей, – я решила проведать тебя после вчерашнего, ты был сам на себя не похож. И как погляжу, все стало только хуже.

– Эрика спаси меня! Спаси, прошу! – выпалил Мур, озираясь, не дошла ли до них еще Патриция.

– Ох, милый, меня не было с тобой всего сутки, а ты уже не можешь без меня жить, – съязвила девушка, забавляясь сложившейся ситуацией. Она не знала, что заставило парня так перепугаться, но то, что он уже был в таком положении, грело ей сердце. Кто-то отомстил за нее и ей не придется марать руки.

– Я не шучу, – прорычал Мур, глядя Эрике прямо в глаза. Он все еще не мог выпустить ее плечи из своих рук, – я сделаю что угодно, только прошу...хах, Патриция это ты...

– Идиотский смех, – подметила Эрика, не в силах сдержать улыбку, и получила в ответ от Мура укоризненный взгляд.

– Это Эрика! – выпалил детектив.

– Ох, здравствуй, милая! Я уже поняла это, дорогой, ты кричал ее имя на всю улицу, словно ошалевший, – она радушно улыбнулась, – я Патриция, а ты случайно не та Эрика, в которую без памяти влюбился мой сын?

– А кто ваш сын? – так же, как и Мур, нервно спросила девушка.

– Лео, он работает в баре, здесь недалеко! Музыкант, творческая душа – пошел по стопам прапрадеда! Он, как с ума сошел – не умолкает об этой девчонке!

– Нет, я не знаю его, к сожалению, – соврала она и заметила, как Мур осуждающе ухмыльнулся.

– Нет, эта Эрика – моя невеста, – заявил Лисц, взяв девушку за руку и гордо выпрямившись.

Патриция, которую явно застали врасплох, глупо похлопала глазами и наконец, сказала:

– Я не знала, что ты собираешься так скоро жениться, – она манерно вздернула бровями.

– О любовь... – начал Мур подбирать оправдание. Эрика смотрела на него так, будто заранее была утомленна его речью. – Не знаешь, где ее встретишь, а где не встретишь... такая неуловимая вещь...

– Он у меня такой красноречивый, – съязвила, не удержавшись, девушка.

– Мне, к сожалению, пора, – хмуро сказала Патриция, явно расстроенная своей неудачей. – Спектакль во вторник в семь, не опаздывайте, билеты я оставлю у Лео.

Они попрощались, и когда Патриция отошла от них на приличное расстояние, Эрика с силой ткнула Мура в бок.

– За что?! – возмутился он.

– А то ты не знаешь! Ты вчера вел себя ужасно! – в голосе девушки звучала обида.

Они зашагали в сторону дома Мура, пока снег хлопьями покрывал всю округу.

– Прости меня, я не знаю, что на меня нашло! Будто мной овладели демоны! – он нахмурился, ожидая сочувствия от Эрики, но она молчала. – Может меня заколдовали?

– Хорошенькое оправдание! Не неси чепухи, – насупилась она, не глядя на Мура, – ты просто вымотался, к тому же я предупреждала тебя – когда имеешь дело с нечистью, нужно хорошо питаться.

– Мне снились жуткие кошмары, но я точно не помню их сути, – продолжал жаловаться парень.

– Всем сняться кошмары, – пожала плечами девушка, – никакого колдовства я в тебе не вижу, кому ты нужен, с тобой возиться. – Она вдруг улыбнулась, словно ее что-то развеселило. – А чего это ты так бежал от этой Патриции, будто она вот-вот голову тебе откусит?

– Она может откусить, что и похуже, – заключил Мур, и это рассмешило ведьму.

– Не знала, что ты лакомый кусочек для взрослых дам за тридцать, – потешалась она.

– Ну, прекрати.

– А она у тебя одна такая, или же их несколько? – не унималась девушка, – у нее мужа, надеюсь, нет?

– Нет, – отозвался Мур, стараясь казаться равнодушным, – пошли чего-нибудь перекусим у Мадам Паншеты.

Они вошли в душный трактир, в котором вовсю царило веселье. Его обитатели плясали под ритмичные мотивы улыбчивых музыкантов. Слабый дневной свет проникал сквозь закопченные окошки внутрь, дополняя лучи старых ламп. Мур с Эрикой сели за стол, больше напоминающий огромную бочку, и из-за барной стойки к ним подоспела добродушная полная женщина, кудрявые волосы который были убраны в хвост.

– Господин Лисц! Давненько вы к нам не захаживали! – доставая блокнот, радостно заговорила она своим звонким пронзительным голосом, – а кто ваша прекрасная спутница?

– Эрика, она... – запнулся Мур, не зная, что сказать.

– Я его новая помощница в агентстве, – выпалила Эрика, чтобы поскорее заполнить образовавшуюся паузу.

– Ох, ты ж, батюшки! – воскликнула женщина, – я Мадам Паншета, а это мой трактир, заходи в любое время суток, милая! На верхних этажах я разрешаю переночевать тем, кому некуда идти. Не знала, Мур, что ты взял новую помощницу, всего-то прошла неделя, как Лео ушел. Какая удача!

– А я слыхал, – повернулся к ним мужчина с выбитыми передними зубами, который сидел за бочкой по соседству, – как господин Лисц говорил нашей душке Патриции, что эта девчонка его невеста!

Мужчина всласть пьяный прокричал эти слова на весь трактир во всеуслышание. Кто не был поглощен музыкой или танцем, уловив эту новость, возбужденно загалдели.

– Это что правда? – с некой надеждой воскликнула Мадам Паншета.

Мур в ужасе беспомощно посмотрел на Эрику, не имея ни малейшего понятия, что ему делать. Признаться, Эрика и сама не знала, как им быть. Но обоим спутникам не пришлось долго соображать, потому что взбудораженные посетители трактира все уже сами решили, став горячо их поздравлять, не умолкая ни на минуту.

– Я принесу вам своих фирменных жареных крылышек с пивом и сырных палочек за счет заведения! – пропела Мадам Паншета на радостях и помчалась на кухню, скрывшись за деревянной слегка покосившейся дверью.

Многие завсегдатаи трактира и любители выпить, или же просто веселые толстушки, отплясывающие со своими упитанными кавалерами – все подходили к несчастным Муру с Эрикой, которые будто сидели на похоронах, и желали им счастья и любви. Повторялся, словно проклятое дежавю, ужас той ночи, проведенной за праздничным столом Самайна. Только теперь это были бесцеремонные посетители, и в отличие от понимающей родни, они то и дело кричали «горько» и хотели увидеть намного больше зрелищ, чем им было положено. Трактир загудел пуще прежнего, и Мура с Эрикой, словно каких-то важных гостей, усадили прямо по центру зала.

– Кажется, нужно заканчивать с таким сомнительным прикрытием, а то оно приносит одни проблемы, – шепнул детектив.

– Да неужели? – наигранно удивилась Эрика, – а знаешь, это даже хорошо! Теперь об этом узнает вся округа, и ты на себе почувствуешь какого это, когда все твои знакомые думают, что ты женишься!

Тут вернулась Мадам Паншета, которая лично подала им две пинты пива с аппетитными поджаренными крылышками и сырными палочками, сыр которых все еще маняще побулькивал. Она тут же удалилась, напевая себе что-то под нос.

– Я хотел рассказать тебе, что моя встреча с Патрицей не прошла зря, – заговорил Мур, пытаясь переглушить шум, и одновременно говорить тихо, чтобы их не услышали.

– Ой, вот только без подробностей, – насмехаясь, ответила Эрика. Она деловито принялась поедать крылышки, выжидая ответа. Мур же, пропустив колкости мимо ушей, продолжил:

– Я имею в виду, что я кое-что узнал для нашего расследования. Оказывается Джес Оксфольт и Антони Мармальд обвенчались в церкви год назад. И выходит он уже не просто ее любовник, а вдовец. Это куда серьезнее.

Эрика задумчиво уставилась на Мура.

– Тогда его положение еще более хрупкое, – ответила она.

– Почему? – удивился детектив, – наоборот, раз они были женаты, зачем ему пугать ее ведьмой? Зачем жениться, если хочешь заранее причинить вред?

– Многие для этого и женятся. Мало ли для чего ему понадобилась Антони, Джес не похож на человека, который делает что-то просто так, – Эрика закусила губу. – Нам нужно поговорить об этом с Маем, не исключено, что он может пролить свет на эту историю.

Не успела девушка расправиться со вторым крылышком, а Мур отхлебнуть пива, как кто-то из толпы истошно завопил «Горько!». Другие подхватили мигом, не собираясь сдаваться. Мур поперхнулся пивом, Эрика же презрительно оглядела публику, закатила глаза и, резко схватив парня за воротник, впилась ему прямо в губы, не обращая внимания, что они были еще мокрые от только что пролитого пива. Толпа ликующе завопила и начала считать.

– Достаточно с тебя, мы слава богам не на свадьбе, – девушка оттолкнула опешившего детектива от себя и как ни в чем, не бывало, вернулась к уничтожению крылышек. Мур несколько минут сидел на месте с приоткрытым ртом, видно позабыв, как существовать дальше.

– Вы чего тут вытворяете? – раздался знакомый голос. Это был Май, укутанный в шерстяной шарф красного цвета и в шапку с большим помпоном, отчего его раскрасневшееся лицо было еле видно. Мур вновь подумал, как этому парнишке только удается появляться в самый неподходящий момент.

– Привет, милый! – обрадовалась ему Эрика, – нас опять все поздравляют с предстоящей воображаемой свадьбой. Ну, ты знаешь, старые шуточки господина Лисца, он просто мечтает заполучить меня в жены.

Май как-то неуверенно поглядывал на детектива, не понимая можно ему остаться или нет. В конце концов, он решил задержаться и стал стягивать с себя слой одежды.

– Май, дружок, ты же не обижаешься на нас? – спросила Эрика, и, подумав, добавила, – хотя я же тебя не обижала. Ты же на шутника Лисца не злишься больше?

– Вот как шел сюда, не злился, а теперь что-то не уверен, – буркнул Май, с опаской поглядывая на детектива.

– Как ты нас нашел? – обрел дар речи Мур.

– Я ходил к вам домой и паренек по имени Джонни сказал, что в город вы не собирались сегодня, поэтому предложил поискать вас либо в баре, либо тут. В бар меня не пустили одного, и я пришел сюда, а вы тут целуетесь, – в его голосе почему-то звучала обида.

Повисло неловкое молчание, прерываемое гулом и танцами.

– Ты может, хочешь с нами чем-то поделиться? – ласково начала Эрика поманив Мая сесть рядом.

– Я тоже хочу пива! – воспользовавшись моментом, потребовал паренек.

– Мадам Паншета, принесите еще одну пинту пива, пожалуйста! – крикнула Эрика, пока Мур пытался возразить.

– Хорошо, милая! – порхая по залу, ответила мадам Паншета.

– Что? Ему уже пятнадцать, не нужно его так опекать, – оправдывалась Эрика, заметив неодобрительный взгляд детектива. Потом она повернулась к Маю и более ласково спросила, – не хочешь крылышек?

– Нет, они острые.

– Ты не любишь острое?

– У меня на острое аллергия, – буркнул Май, поморщив нос.

– В самом деле? – почему-то удивилась Эрика.

Май недовольно покосился на Мура.

– Я хочу сознаться.

– В чем же? – тут же оживился детектив.

– Я кое-что утаил от вас, господин Лисц... простите... – Май потупил взгляд и уставился на свои ботинки, свисающие со стула.

– Май, не бойся, мы поймем, – начал аккуратно Мур, – мы не станем ничего предпринимать тебе во вред.

– Я знаю! – вспылил парнишка, заливаясь краской. Он по-прежнему смотрел на свои ботинки. – Это не моя тайна, поэтому я не хотел говорить...

– Послушай, – Эрика взяла Мая за руку и заглянула ему в лицо, – мы уже знаем, что Джес с Антони были женаты...

Май широко распахнул глаза и ахнул:

– Откуда? Как?

– Так получилось, их случайно видела, теперь уже наша общая знакомая. Она была в церкви, когда они венчались.

– Вот как... – вздохнул Май, – но это не самое главное. Как вы уже наверняка заметили, господин Лисц, я прятал от вас и от полиции свою семью.

– Трудно было не заметить, – хмыкнул Мур.

– Так вот, я перехватывал все телеграммы из-под матушкиного носа, чтобы инспекторы не явились, и отчаянно умолял господина Клера подождать с допросом, оттягивая время. Я знал, что господин Клер слишком добродушен, а старик Разовски особо не станет в это лезть, потому что ему наплевать. А когда он узнал, что вы, господин Лисц, заинтересовались этим делом, так он вообще закрыл его за недостатком улик.

– Что? Не может быть! – опешил детектив, – так быстро? А как же принц?

– Ну, насколько я понял, делом принца занимается отдел по борьбе с ведьмами, а моя семья уехала сегодня обратно в деревню. Тут остались только отец, брат и я, чтобы собрать вещи Антони, – Май поник, – я с ними напросился. Тело Антони нам тоже отдали, так что мы решили хоронить ее на семейном кладбище. Отец пока организовывает, как ее перевезти.

– Ох, милый, – Эрика обняла Мая, и Муру даже стало завидно, как девушка с ним нянчиться.

– Ничего, спасибо, – Май отхлебнул пива, которое ему поднесли, и его лицо порозовело.

– Так отчего же ты не давал нам допрашивать твою семью? – нарушил идиллию Мур, спрашивая как бы между делом.

– Никто из семьи не знал, что Антони была замужем за Джесом, – Май продолжал сидеть в объятиях Эрики, – никто, кроме меня. Потому что если бы матушка узнала, она Антони убила бы на месте.

– Почему? – спросила Эрика.

– Не то чтобы из-за сомнительной репутации Джеса, просто в нашей семье заведено подбирать жениха или невесту из местных, кто ферме помогает. И когда Антони выразила желание ехать учиться в балетную академию, мать была рада за нее, ведь у нас в роду было много балерин и балерунов. Но матушка взяла с нее слово, что та все равно выйдет замуж за соседского паренька Артура, который был в нее влюблен еще со школы. Антони согласилась, но в городе встретила Джеса, и они поженились. Я об этом уже узнал после, как приехал погостить. Вы знаете, сестра доверяла мне, поэтому и рассказала. Мы были очень близки. Она просила никому не говорить, даже сестрам, которые в душе завидовали ей и обязательно донесли бы обо всем матушке. Вот я и молчал. А теперь, когда Антони уже нет, я не хочу, чтобы семья разочаровалась в ней. Ведь, полиция и вы, господин Лисц, рано или поздно узнали бы об этом, если полиция уже не разузнала, и на допросе упомянули бы об этом. А я не хочу. Антони нет, и незачем матушке знать, она бы только расстроилась... а рассказать им о сестре все равно нечего, они знали о ней меньше, чем я.

– Что ж, – начал Мур, – я понимаю и не виню тебя. Но ведь мы были у Джеса, и он не выглядел разбитым, скорее наоборот. Может он, конечно, хорошо навострился скрывать свои чувства или...он ее не любил?

– Я не знаю, что вам на это ответить, – уклончиво произнес парень, – они всегда плохо ладили. Когда я гостил у них дома, они, не переставая, ругались друг с дружкой. Я, конечно, из вежливости старался не подслушивать их ссоры, но мое любопытство брало верх. Он чаще ночевал и жил на своей работе, чем с ней, постоянно ревновал ее, и упрекал в том, что она не хочет помогать ловить ему спонсоров. А она не хотела быть приманкой. Но, в конце концов, мне это порядком надоело, и я стал все реже приезжать.

Мур с досадой подумал, что, то же самое ему пела в уши Элизабет Чейз, а он к ее рассказам относился с недоверием. Ему совершенно не хотелось, чтобы эта девица оказалась права.

– Ладно, Май, я обещаю, что не стану приставать с расспросами к твоим родителям или же к сестрам, – подытожил Мур, и в тот же миг паренек значительно повеселел.

Май, знатно опьянев, не дожидаясь приглашения, бросился в пляс в самую гущу танца. Мур же, одарив Эрику презрительным взглядом за то, что поведение их подопечного это ее вина, кинулся за Маем, чтобы тот не натворил дел.

Эрика незаметно юркнула к барной стойке, за которой Мадам Паншета с беспечным видом протирала бокалы.

– Есть у вас что-нибудь отрезвляющее? А то юный Мармальд похоже перебрал, – спросила девушка, в тайне надеясь, что получит от радушной хозяйки намного больше, чем просто напиток.

– Конечно, милая, но он такой щупленький, как бы ему не стало хуже, – Мадам Паншета покачала головой и, наливая в бокал несколько подозрительных на вид жидкостей, тут же переменила тему разговора, будто только и ждала подходящего момента, – а давненько ты знакома с господином Лисцем?

– Относительно давно, – уклончиво ответила Эрика, понимая, что нужно было первой задавать вопросы, которые с недавних пор волновали ее душу.

– Ох, он очень хороший парень, только его страсть ко всему неизвестному иногда пугает, но кто без причуд!

– Вы беспокоитесь за него? – полюбопытствовала девушка, наклонившись над стойкой.

– Конечно, он же такой неприкаянный! Приходиться присматривать за ним, – вздохнула она, ставя перед Эрикой напиток предназначенный Маю. – А после этой истории с демонами совсем изгоем стал.

– Где же его родители?

– Он тебе разве не рассказал? – удивилась Мадам Паншета, и ведьма пожалела, что спросила, не подумав, – не знаю, я надеялась от тебя услышать об этом. Он здесь всего с полгода, и особо душу ни перед кем не раскрывает. Но я предполагаю, что они умерли, потому что ни он их не навещает, ни они его.

– Может они в ссоре?

– Вряд ли, Мур не из таких людей, а в людях-то я разбираюсь! Всяких за жизнь повидала! – ее лицо вмиг сделалось таинственным, – но сдается мне, есть в нем что-то необычное...

– В каком смысле?

– Раз на нечисть так его тянет! То демоницы, то ведьмы... – Мадам Паншета подмигнула, и у Эрики на мгновение сжалось все внутри от страха – никто никогда еще не смог ее раскрыть, тем более так быстро. Хозяйка же продолжила, – не бойся, я никому не скажу, у меня частенько останавливаются демоны, а раньше и вампиры заглядывали, пока их не истребили.

Она сказала это украдкой, так тихо, что Эрика едва уловила смысл ее слов.

– Откуда вы узнали, что я... – только и смогла вымолвить она.

– Всяких ведьм я повидала, так что отличать их умею, как никто другой!

– А здесь еще такие, как я, обитают? – закусив в надежде губу, спросила Эрика.

– Раньше были, но теперь уже ни одной не осталось, – вздохнула Мадам Паншета, убирая бокалы.

– Я бы так хотела посмотреть на них, хотя бы одним глазком! – умоляюще произнесла девушка.

Мадам Паншета мельком глянула вокруг, убедившись, что никто их не подслушивает, и яростно зашептала:

– Лет пятнадцать назад я только начала работать в трактире – помогала своему дяде, он тут раньше всем заправлял. Мне пришлось вернуться сюда, в родной закуток, в слезах к матери, потому что меня бросил муж. Ушел к другой, негодяй! – Мадам Паншета достала эльфлянского виски и два, только что начищенных до блеска бокала, и стала разливать. – Ну, мать меня к дяде и пристроила, он приходился ей младшим братом. Веселый, широкой души человек, трактир всегда был битком забит – все жаждали послушать его истории! Я, наверное, у него отчасти эти качества переняла. Он был холост, слишком беспечно относился к себе! Но на каждого находится своя беда – влюбился без памяти в приезжую беглянку Ребекку. Женщина она была гордая с чувством собственного достоинства, невероятной красоты. Лет ей было тридцать – тридцать два. За ней ухаживало много мужчин, даже, несмотря на то, что при ней была ее малютка дочка, которую она просто обожала. Любознательная девчушка, очень мне нравилась! – Мадам Паншета тепло заулыбалась, отчего у нее на щеках появились ямочки. – Мой дядя всячески оказывал Ребекке знаки внимания, и она ему отвечала взаимностью. Еще бы! – хозяйка осушила бокал, смачно причмокивая, – выпей, милая.

Эрика обреченно вздохнула, посмотрев на предложенный ей бокал – делать было нечего, и она отпила немного для приличия.

– Я работала официанткой, часто с ней болтала о пустяках. Не думаю, что она была ведьмой, но что-то такое в ней определенно было. Поговаривают же, что этот дар чаще всего передается через поколение. Но люди, в особенности, конечно, женщины, которых не устраивало, что Ребекке уделяют столько внимания, окрестили ее ведьмой. Женская зависть ужасна! Особенно слухи распускали несколько подруг из соседней деревни, ни умом, ни красотою они, конечно, не отличались. Они потихоньку начали настраивать всех жителей деревни против Ребекки, мол, она ведьма и места ей среди людей порядочных нет. Ох, милая, нет ничего проще, посеять панику и натравить толпу на человека! Жуткая это вещь! Атмосфера с каждым днем накалялась, – Мадам Паншета вновь осушила бокал, и Эрика, поморщив свой носик, последовала ее примеру. – И началось такое! Ад спустился на землю! Собралась толпа из деревни, все кричат, что ведьму следует сжечь! А эти подружки-зачинщицы подстрекают, возмущаются, мол, ведьма погубит посевы и скот, нашлет засуху, детей для обряда дьяволу продаст! Мой дядя, к несчастью, уехал в соседний порт на несколько дней, чтобы закупить рыбы, и мы совсем остались без защиты! Я Ребекку спрятала, конечно, на чердаке, бежать было некуда – трактир окружили, а дочурку ее отправила к своей матери с посыльным мальчишкой. Девочка, ни в какую не хотела оставлять мать, вся дрожала, брыкалась, будто предчувствовала, что случиться.

Мадам Паншета замерла, уставившись в одну точку потухшими глазами, словно вновь переживая события того дня.

– И что же они, сдали ее охотникам на ведьм? – прошептала притихшая Эрика.

– Хуже. Сожгли они ее. – Отрезала Мадам Паншета, опрокинув еще один бокал. Эрика лишь ахнула.

– Как же так?

– Вот так, милая. Разгромили трактир, ворвались на чердак, меня отшвырнули в сторону, а Ребекку утащили. Привязали ее к столбу, где раньше ведьм сжигали, подложили соломы и подожгли. Мы ей ничем не могли помочь, остались только официантки, да старушка-повариха. Да если бы и остался дядя, чего бы он мог сделать против разъяренной толпы?

– И их никто не арестовал за самосуд? – с ужасом спросила Эрика. – У них ведь даже доказательств не было...

– Да где же ты видела справедливый суд над ведьмами? Приехала инспекция – отдел по борьбе с ведьмами, и решили так: народ, конечно, зря самосуд устроил, но ужасного ничего не произошло, поэтому арестовывать кого-то не имеет смысла. И уехали.

– А что с ее дочкой случилось? Ведь семьи ведьм подвергаются гонению.

– С девчушкой этой? Она увидала, как мать ее несут на костер, вырвалась от посыльного мальчишки и помчалась в толпу. Кричала – ужас! До сих пор ее крики в голове эхом отдаются. Я ее схватила, держала изо всех сил, но утащить обратно в трактир не смогла. И откуда только силища такая взялась! Когда Ребекка горела, а толпа бесновалась, девочка эта стала другой – в ней будто все прежнее исчезло, она приобрела стальное спокойствие и сказала: «Все в этой деревне сгорят. Дети их сгорят, дома их сгорят, сараи, скот. Все поля почернеют от сажи. Никто не выживет». – Мадам Паншета закачала головой, – я в тот момент, конечно, не придала ее словам особого значения. Утащила ее в трактир, пока ее не заметили. Хотела приютить ее, тем более детей у меня не было. Но злая она стала – жуть. Лютая просто-таки! Как одичавший зверек на всех бросалась. Когда инспекция выносила свой вердикт, то она смотрела на них своими ядовитыми глазками. Парнишка посыльный спросил у нее (это он мне потом рассказывал): «Чего ты смотришь на них, не моргая?», а она ему: «Умрут они в страшных муках» и убежала. Больше я ее не видела.

– И деревня сгорела? – спросила Эрика, от ужаса затаив дыхание.

– Сгорела дотла. – Ответила Мадам Паншета замогильным голосом. – На следующий день после ее побега. Никто так и не понял, из-за чего начался пожар. Никто не выжил, была ночь и на совпадение все оказались дома. Не могу знать, что произошло с инспекцией, но думаю, их ждала такая же участь.

– А что дядя ваш?

– Ох, – помрачнела хозяйка, – он был просто убит горем. Мы с ним еще долго дочку Ребекки искали, но все это было безрезультатно. Я сразу поняла, что девочка эта ведьма. Притом очень сильная ведьма. Дядя от горя запил и вскоре совсем потух и помер, ему и пятидесяти не было. Я и осталась на хозяйстве. Ведьмы мне встречались после этого, но они были до того слабы и много чего не умели, что их сразу охотники сцапывали.

Эрика нахмурилась, тяжесть от рассказа, который она словно пережила лично, давил ей на сердце тяжелым камнем. Ее мысли вертелись вокруг этой девочки, которая, по-видимому, выросла в очень могущественную и способную ведьму, что в нынешние времена редкость.

– Как звали эту девочку?

– Ребекка звала ее «моя крошечка Джеки», а полное имя я не знаю, – пожала плечами Мадам Паншета, протирая стойку.

Тут в Эрику врезался развеселый Май и, залпом выпив подозрительный коктейль, который ему намешала Мадам Паншета, потянул ведьму в толпу танцующих посетителей. Волынки и скрипки безжалостно заливались энергичной музыкой, а люди, как сумасшедшие отплясывали не жалея сил.

– Где Мур? – спросила Эрика у него, перекрикивая шум. Май головой указал в сторону, где за одним из столиков-бочек, лениво облокотившись на спинку стула, сидел господин Лисц, попивая пиво, и с равнодушием наблюдал за присутствующими. Стало ясно, что он решил прекратить свои бессмысленные попытки утихомирить этого плясуна. Эрика уже почти отвернулась от него, как заметила, что Мур обратил на нее внимание. Она повернулась к Маю, и он, бросив ненавистный взгляд на детектива, впился девушке в губы.

Произошло то, чего меньше всего могла ожидать Эрика. Что такое происходит с Маем? Девушка была уверенна, что не наводила на него никаких чар, как на Лео. И уж тем более, не давала волю своему ведьминскому очарованию, которым пользовалась, когда спорила с Муром. Нет, Май вызывал у нее теплые и нежные чувства, будто это был ее братишка. И вообще, он очень юный, как такое могло поселиться в его голове? Это все говорит пиво – ему нельзя так много пить.

Эрика застыла, выпучив глаза. Она не знала, как ей быть, но тут подоспел Мур и спокойно за шиворот оттащил Мая от нее. Он повел паренька на улицу, оставив посетителей трактира в недоумении. Эрика, предпочитая не объясняться, пулей вылетела за ними.

Улица погружалась во тьму. Голубой сумрак опускался над пригородом. Она вышла и увидела, как Мур что-то высказывает Маю, который пытаясь отбиться от нападок, напяливает свою красную шапку с помпоном. Видимо, господин Лисц забрал его вещи перед тем, как выволочь парнишку из трактира. Тут Май напал на Мура, пытаясь втянуть его в драку. Эрика заметалась в растерянности – она четко знала, что когда мужчины дерутся, лучше не лезть в это, и вообще отойти подальше. Но на драку это мало походило, ведь Мур совершенно не старался дать сдачи, что еще больше задевало уязвленную подростковую гордость Мая.

Эрика щелкнула пальцами и оба соперника повалились на снег. Мур упал на спину и перед его глазами раскинулось огромное бесконечное сумрачное небо, с которого, словно из ниоткуда валил хлопьями пушистый снег.

– Вы что! Утихомирьтесь! – Эрика склонилась над Лисцем. Лицо ее вновь было обеспокоенно, что, несомненно, грело душу детектива. – Май просто перепил вот и расхулиганился!

– Простите, господин Лисц, я вновь перепил! Я больше не притронусь к выпивке, обещаю! – донесся виноватый голосок справа. Май тоже распластался на снегу, глядя в ночное небо.

– Вновь? – удивилась Эрика.

– Я не хотел, я больше не буду вас позорить, – бубнил Май.

– Хотелось бы верить, – вздохнул Мур. Он явно был еще зол, но изо всех сил старался сдерживаться. – Ладно, извини меня, я еще не привык, что подростки все время чудят.

Они встали на ноги и обнялись. Эрика нашла это зрелище весьма трогательным.

– Май, тебе пора вернуться к отцу с братом, а то уже поздно, – напомнила девушка.

– И ты тоже прости меня, Эрика, – смущенно произнес Май, – я что-то разошелся.

– Все хорошо, – заверила она, еле подавляя улыбку, – пойдем на станцию, мне тоже пора домой.

– Тогда я поеду с вами, – вызвался Мур, – провожу вас, время-то еще детское.

– Да зачем? Мы и сами доберемся, – удивилась Эрика. Ей все сложнее было сдерживать смех.

– Ну, может, ты переночуешь у меня, нам же столько всего расследовать! – поспешно заговорил Лисц, хватаясь за последний шанс. – А вдруг что случиться? Вдруг на тебя нападет вампир? Я могу и на диване поспать, зато ты будешь в безопасности!

– Как-то я раньше обходилась без тебя, – подметила Эрика, – к тому же, вампир грозит мне в меньшей степени. И вообще, кто Мая проводит до дома? Уже поздно!

– А ну да, – поник Мур, и надежда потухла на его лице.

Детектив проводил их до станции, и они, попрощавшись, сели в бордовый вагон поезда, который увез их в сторону города, растворившись во мгле.